Галсан Баирович Аюшиев

Помню это ощущение из советской молодости, когда просыпаешься в четыре утра с раскалывающейся головой, сухим ртом и пониманием, что к восьми часам тебе нужно быть на смене. В те годы никакой аптечной химии от похмелья не существовало, а советский быт был суров: прогул или опоздание грозили серьезными неприятностями. Застолья с друзьями, где на столе красовалась "Русская" за 5р.30коп. или несколько банок "Жигулевского", всегда имели четкую цену. Нам приходилось искать спасения в народных рецептах, передававшихся из уст в уста. Главное, что я понял за годы своей жизни, надо четко разделять обычное постинтоксикационное похмелье у здорового человека и тяжелейший абстинентный синдром. Когда человек лежит по три дня не двигаясь, его тошнит от вида воды и он не может уснуть это уже тяжелая алкогольная зависимость с сопутствующим глубоким отравлением. Обычное похмелье - это физиологический кризис, обезвоживание, дефицит электролитов и заторможенность печени, с которыми в СССР учились бороться

Помню это ощущение из советской молодости, когда просыпаешься в четыре утра с раскалывающейся головой, сухим ртом и пониманием, что к восьми часам тебе нужно быть на смене. В те годы никакой аптечной химии от похмелья не существовало, а советский быт был суров: прогул или опоздание грозили серьезными неприятностями. Застолья с друзьями, где на столе красовалась "Русская" за 5р.30коп. или несколько банок "Жигулевского", всегда имели четкую цену. Нам приходилось искать спасения в народных рецептах, передававшихся из уст в уста. Главное, что я понял за годы своей жизни, надо четко разделять обычное постинтоксикационное похмелье у здорового человека и тяжелейший абстинентный синдром. Когда человек лежит по три дня не двигаясь, его тошнит от вида воды и он не может уснуть это уже тяжелая алкогольная зависимость с сопутствующим глубоким отравлением. Обычное похмелье - это физиологический кризис, обезвоживание, дефицит электролитов и заторможенность печени, с которыми в СССР учились бороться