Лариса Кирилова

Ключ от моей машины висел на крючке у входной двери

Брат брал его сперва с моего разрешения, а потом даже спрашивать перестал.
А началось все с мелочи. Толя приехал под вечер и попросил машину на день, вещи перевезти в новую квартиру. Ну как тут откажешь? Брат же. Младший к тому же.
Разница в возрасте у нас, впрочем, небольшая, всего-то пять лет. Однако Толик с детства привык, что я кто-то вроде няньки при нем. Я очень его любила и старалась по возможности помогать. Ну и разбаловала…
Машина у меня старая.
Я на нее годами откладывала, отказывая себе то в новом пальто, то в поездке к морю. Пекарь я, если что. Встаю, когда весь Кашин еще спит, и еду через весь город туда, где уже гудят печи и тянет опарой. Без машины мне никак, автобусы в такую рань не ходят, а пешком через полгорода в потемках не набегаешься.
Машину эту я покупала долго и трудно. Выбирала подержанную по объявлениям, ездила смотреть, приценивалась. Знакомые крутили пальцем у виска: зачем тебе, одинокой, такая обуза, ты и водить-то толком не умеешь. А я выучилась.
И когда я впервые сама выехала со двора, меня охватила эйфория. Машина стала маленькой свободой, за которую я так дорого заплатила.
В тот день вернул Толик ее поздно. Утром я села за руль и поняла, что все не так: сиденье подогнано под его рост, зеркала свернуты, бензин почти на нуле. На коврике шелуха от семечек. Я тогда только вздохнула, отогнала машину на заправку, вытрясла коврики и сказала себе: ну бывает.
Тогда я еще не знала, во что это все выльется.
Вскоре Толя объявился снова. И снова попросил ключ от моего авто на целый день. Надо, мол, по делам смотаться кое-куда. Я согласилась, отдала. А вечером все повторилось: бак пустой, в подстаканнике липкий стакан из-под газировки, коврик в засохшей глине…
Он и раньше был такой, Толя. Возьмет чужое и пользуется, как своим, а отдаст с таким видом, будто тебе же еще и одолжение сделал. Разбаловала я его, говорю же.
Я вымыла коврик, привела машину в порядок. И поймала себя на простой мысли: он ведь даже не поинтересовался, а нужна ли машина мне самой в этот день.
А мне она бывала нужна каждый день. В пекарне у нас работа тяжелая, ручная, к концу смены ног под собой не чуешь. Замесить, раскатать, посадить в печь, вынуть, не спалив ни краешка, разложить остывать, отмыть противни. Домой я после такого еду на автопилоте, только бы доползти до дивана.
И вот эту-то последнюю мою опору, колеса, брат таскал у меня из-под носа с легкостью необыкновенной.
Вечером я ему позвонила.
– Толь, ты машину хоть заправляй, когда возвращаешь. И салон приводи в порядок.
В трубке долго молчал.
– Да ладно тебе, Фаин, – наконец отозвался брат. – Там бензина с самого начала на донышке всего было. Ну хорошо, сочтемся.
Сочтемся… Хорошее слово, но ни к чему не обязывает. Я положила трубку и пошла на кухню.
Напарница моя Люся, слушая эту историю, только руками развела: у нее, говорит, брат такой же, дай палец, руку по локоть отхватит. Я отмахнулась. У всех, мол, родня не сахар. И забыла.
А через несколько дней Толя приехал за ключом опять…