Владимир минякин

Все началось с того, что в марте 1919 года в бою у станции Березовка, в 70 км от Одессы славные красноармейские отряды выбили с позиций передовые части белых и интервентов, после чего растерявшийся противник бежал в полном беспорядке, оставив красным знатные трофеи: «около 100 пулемётов, четыре орудия, из них два дальнобойных, масса снаряжения, семь паровозов, пять эшелонов, бронированный поезд и четыре танка» Так, благодаря славному красному командиру атаману Григорьеву РККА впервые обзавелась собственными танками «Рено FT-17». 20 танков буквально только что - 12 декабря 1918 года разгрузили в Одессе. А через три месяца 4 из них уже захватили красные. Причем два оказались в неисправном состоянии – не на ходу. Надо отметить, что сначала захваченные танки «системы Реналт» попытались приспособить к делу, усилив боевые возможности РККА. Но из этого получилось примерно ничего – у пламенных борцов за дело мировой революции специалистов, способных отремонтировать неисправные танки не нашлось

Помните, когда Бульба с сыновьями въезжает в Сечь, он восхищается пьяным казаком, разлёгшимся спать посреди дороги? Так вот, давайте начнём с того, что не будем думать, будто сам Гоголь восхищается своим героем так же, как его герой пьяным казаком. Нет. Гоголь был не таким. Сыновья вернулись в родной дом после долгой разлуки, едва успели обнять мать, а Бульба уже тащит их прочь "от материнской юбки". И вот мать сидит ночью возле спящих сыновей, прощается с ними. Это важная сцена. Бесправная, "не имеющая значения" женщина роняет слёзы над сыновьями, которых видит в последний раз. Ради чего? На какой подвиг влечёт их отец? (Тут опустим исторический экскурс, тем более, что время действия в повести не обозначается.) Будем говорить только о том, что следует из текста. Так на какой? Поддевать на копья младенцев? (Наши герои, разумеется, так не делали, это всё другие "козаки", а наши нет – ну конечно.) Вспомним, что запорожцы сами развязывают войну – чуть ли не с единственной целью: чтобы уда

В боливийском департаменте Санта-Крус, среди тропических полей сои, стоит деревня Тоборочи. Мужчины там носят бороды и подпоясанные рубахи, женщины — сарафаны до пят, детей называют Агафьями и Елисеями. А главное — говорят они так, что у приезжего лингвиста перехватывает дыхание: этой русской речи не касались ни советская эпоха, ни телевидение, ни интернет. При этом по-испански многие — особенно женщины — объясняются с трудом, хотя их семьи живут в Латинской Америке седьмой десяток лет. Как получился этот языковой заповедник — и кто на самом деле его жители? Начнём с честной поправки к заголовку. Русские общины Боливии, Бразилии, Аргентины и Уругвая в популярной прессе часто называют «казаками» — и корни у этой путаницы есть: часть семей действительно происходит из казачьих и приграничных сибирских станиц, а быт с конями, самообороной и военной выправкой стариков подпитывал легенду. Но наука определяет этих людей иначе: это русские старообрядцы, в основном часовенного согласия, потомк