Они ТАМ есть!

Плата за убеждения
Тот, кто не может защитить свои убеждения, не может их иметь.
Жёстко? Да. И я прекрасно понимаю, что многие со мной не согласятся. Скажут, что каждый имеет право на собственное мнение, что можно любить Россию, не совершая подвигов, что не всем дано быть героями. И будут правы. До определённого момента. Пока убеждения ничего не стоят, иметь их легко. Можно рассуждать о Родине, справедливости, верности, вывешивать флаги, писать красивые слова в интернете. Можно быть очень принципиальным человеком, когда за твою принципиальность ничего не будет. А вот когда за убеждения приходится платить собственной свободой, благополучием семьи, а иногда и жизнью, выясняется, чего на самом деле стоят все эти слова.
Я знаю людей, которые эту цену заплатили. Они остались на той стороне. Не предали то, во что верили, не отказались от того, чтобы оставаться людьми, хотя прекрасно понимали, чем это может закончиться. Кто-то пострадал за свои действия, кто-то оказался за решёткой, кто-то уже никогда не вернётся к своей семье. И знаете, что самое страшное? Даже не то, что произошло с ними. Страшнее то, что теперь за убеждения взрослых расплачиваются дети.
Представьте обычную семью. Не богатую, не знаменитую, не имеющую влиятельных родственников. Жили, работали, воспитывали детей, строили планы. Как миллионы других семей. А потом жизнь разделилась на «до» и «после». Отца нет. Или мать оказалась там, откуда нельзя просто прийти домой. И остаются дети с бабушкой, у которой пенсии едва хватает на лекарства. С матерью, которая пытается одновременно быть и мамой, и папой, и кормильцем. Иногда со старшей сестрой, которой самой ещё жить и жить, учиться, влюбляться, строить собственную семью. Но вместо этого приходится думать, чем накормить младших.
Некоторые перебрались на дачи, в деревни, в старые дома родственников. Не потому, что захотелось пожить поближе к природе. Просто в городе жить стало не на что, да и негде, ведь арест по «сепаратистской» статье влечет за собой лишение всего имущества. На даче хорошо летом, когда приезжаешь пожарить шашлыки, посидеть вечером под деревьями, отдохнуть от городской суеты. А попробуйте прожить там круглый год. Без нормального заработка. С детьми. Когда денег постоянно не хватает, а каждая покупка превращается в задачу, которую ещё нужно решить. Ребёнку ведь не объяснишь, что сегодня денег нет, потому что его отец оказался человеком с убеждениями. Точнее, объяснить можно. Только ребёнку всё равно хочется есть. Ему нужна обувь, одежда, тетрадки, лекарства. Он растёт, и прошлогодние вещи становятся маленькими. Убеждения родителей не заменяют детям завтрак.
И вот здесь начинается то, о чём мне особенно тяжело писать. Эти дети зачастую живут среди людей, которые прекрасно знают, что произошло с их родителями. И относятся к ним соответственно. Кто-то отворачивается, кто-то демонстративно не здоровается, кто-то запрещает своим детям играть с ними. А находятся и такие, кому мало собственного равнодушия: обязательно нужно сказать гадость, напомнить, из какой ты семьи, за что пострадал твой отец или куда забрали мать. Взрослые люди, со своим жизненным опытом, образованием, собственными детьми. И воюют они с ребёнком. Не с вооружённым противником, не с человеком, который способен ответить, а с маленьким человеком, у которого и без них отняли слишком многое. Иногда думаю: насколько же нужно быть мелким и ничтожным, чтобы самоутверждаться таким способом?
Хотя справедливости ради скажу: там есть и другие люди. Те, кто помогает тихо, не спрашивая разрешения у соседей. Кто не отворачивается, кто может поделиться продуктами, поддержать добрым словом. Таких людей тоже хватает. Просто им самим приходится быть осторожными, ведь помощь семье человека, пострадавшего за поддержку России, тоже может вызвать ненужные вопросы и подозрения.
Но вернусь к убеждениям. Когда-то эти люди сделали выбор. Я не собираюсь сейчас рассуждать, насколько каждый из них представлял последствия. Наверное, никто не способен до конца представить, что будет с его семьёй, если однажды он не вернётся домой. Можно быть готовым умереть самому. Можно быть готовым к тюрьме. Можно убедить себя, что выдержишь допросы, издевательства, одиночество. Но как подготовиться к тому, что твой ребёнок останется без отца? Что старенькая мать будет считать копейки, чтобы купить внуку ботинки? Что жена станет искать любую работу, лишь бы дети не голодали? И самое страшное — ты уже ничем не можешь им помочь.
Вот она, настоящая цена убеждений. Не та, которую красиво описывают в книгах и показывают в кино. А самая обыкновенная, бытовая. Когда у ребёнка порвалась куртка, а новую купить не на что. Когда бабушка экономит на лекарствах, чтобы купить продукты. Когда мать не знает, где взять деньги на следующий месяц. И всё это происходит не где-то в далёкой истории, о которой потом напишут учебники, а сейчас, рядом с нами. Просто по другую сторону линии фронта.
Мы часто говорим о героях. О людях, которые воюют, совершают подвиги, рискуют жизнью. И правильно говорим. Но есть ещё люди, которые не получили наград. Их имена не звучат в новостях, о них не снимают фильмы. Более того, иногда даже рассказывать о них нельзя, потому что там остались родственники и любое неосторожное слово может обернуться новой бедой. Они сделали свой выбор в пользу России и заплатили за него. А мы здесь, в России, иногда даже не знаем, что они существуют.
Несколько семей, о которых я периодически рассказываю, живут именно так. Дети остались с матерями, бабушками, сёстрами. Постоянного заработка нет. Помощь родственников бывает разной: кто-то помогает, кто-то отвернулся. Соседи тоже разные. Это не какие-то особенные люди. Обычные семьи, которые ещё недавно жили обычной жизнью. И я не хочу, чтобы их жалели. Жалость часто унижает, особенно когда человек ничего у тебя не просит и не считает себя несчастным только потому, что не отказался от своих убеждений. Я хочу, чтобы их не оставляли одних.
Знаете, есть огромная разница между словами «мы своих не бросаем» и настоящей помощью тем, кто оказался в беде. Произнести эти слова легко, особенно находясь в безопасности. А вот вспомнить о чужом ребёнке, когда у самого хватает забот, когда зарплата разошлась по обязательным платежам, когда всё вокруг дорожает, — совсем другое дело. И я прекрасно понимаю, что у большинства моих читателей нет лишних денег. Многие сами живут от зарплаты до зарплаты, помогают фронту, содержат родителей, детей, внуков. Но знаете, что удивительно? Именно такие люди чаще всего и помогают.
Не те, кто громче всех рассказывает о патриотизме. Не те, для кого любовь к России стала способом заработать или сделать карьеру. А самые обычные люди. Иногда присылают совсем небольшие суммы, но для семьи, у которой нет постоянного дохода, эта помощь может означать, что завтра будет из чего приготовить обед. И ещё она означает нечто гораздо большее: что о них помнят, что убеждения их отцов и матерей не оказались никому не нужны, что по эту сторону есть люди, для которых слово «свои» — не просто красивое выражение.
Я начинал эту статью с жёсткой мысли: тот, кто не может защитить свои убеждения, не может их иметь. Но теперь хочу обратить её к нам самим. Если мы считаем этих людей своими, если говорим, что они пострадали за Россию, то что стоят наши собственные убеждения, если мы спокойно оставляем их детей один на один с бедой?
Они свою верность уже доказали. Теперь очередь за нами.
Они ТАМ есть. И пока мы о них помним — они не одни.
Если вы можете помочь нашим семьям:
4276 5219 7344 7208 — Сбербанк
2200 7013 6530 0497 — Тинькофф
Если вы сами оказались в безвыходной ситуации, пишите мне в Telegram: @Lohmatiy771. Всё конфиденциально.
Прошу помочь в распространении