Здесь меня кольнуло нехорошее предчувствие. Что-то переставала мне нравиться эта разбитная дамочка.
— Не отчаивайтесь, — корректно говорю я. – Бородавки – это не самое страшное. Просто как мать я хотела бы предостеречь вас со Славой от всяких необдуманных поступков. Сами понимаете: мой Славик еще молод, ветер в голове, парню всего двадцать лет…
— Понимаю, душа-малина, — говорит эта Герда с дворянской фамилией. – Не бойтесь, опыта у меня на троих хватит. Мне шестьдесят.
Тут мне захотелось присесть, а еще лучше – прилечь. Причем прямо на пол.
— Не поняла, — говорю. – Вам шестьдесят лет?
— Да, — говорит она. – Шестьдесят первого года выпуска. Гагарин как раз дунул в космос, а я наоборот – из космоса сюда. Чего ты хрюкаешь в трубку, Иришка? Или ты что-то имеешь против первого советского космонавта, против летчика-героя?
— Против Гагарина я ничего не имею, — говорю я. – Но все это звучит не очень-то… вас точно зовут Герда?
— Точнее не бывает, — говорит эта бабушка. – Или ты глуховатая, матрена? Я Герда Ефремовна Торчкова. И паренек у тебя славный, и я – девчонка хоть куда. Хоть стога метать, хоть гармонь тянуть. А что?
— Обалдеть, — говорю я. – Честно сказать, не замечала за Славиком тяги к настолько взрослым женщинам.
— Ты просто оладий моих не ела, душа-малина, — говорит баба Герда. – Попробуешь – офонареешь, Иринуся. Я их на йогурте замешиваю, твоего Славика за уши не оттащишь. Хряпает и хряпает. Говорит: я бы на тебе за одни оладьи женился. Так что, голубка, чувствуйте себя нормально.
В полной прострации я нашла какую-то таблетку и начала лихорадочно сосать в надежде, что это антигердин.
— Уважаемая Герда Ефремовна, — говорю. – Смех смехом, но в вашем почтенном возрасте должны быть какие-то рамки. Завести дружбу с молодым человеком втрое моложе себя. Чем вы с ним занимаетесь?
— А тем же, чем и все, — говорит баба Герда. – Ничего нового ученые ишо не придумали. Оладьи жуем, обжимаемся, зубы скалим, всякое такое. То есть сначала он свои скалить начнет, а потом уж я свои челюсти из стакана достану – и тоже даю стране угля. Я знаешь, какая бойкая?
— Догадываюсь, — говорю я. – Представила эту картину маслом. Но все же, Герда Ефремовна, прошу отнестись ко всей серьезности. Вы играете с чувствами наивного молодого человека…
— Еще как играем, — говорит Герда. – Чувствуй себя нормально. Твой Славик говорит, я самая клевая герла в нашем пенсионном клубе «Кости в кучу». Все заманиваю его к нам на огонек, а то у нас балалаечника не хватает, в нашем «ВИА имени Паркинсона».
— И не стыдно вам? — говорю я. – Хватит дурака валять. Чем вы соблазнили моего недотепу? Может, вы вдова миллионера, у вас недвижимость на Таити и большая пенсия?
— Угадала, Ирина Павловна, — говорит невеста Герда. – Пенсия у меня – ништяк. Восемнадцать тыщ. У нас в стране молодые столько не зарабатывают. А я, между прочим, бывший учитель пения. И на машинке шить умею. Обштопаю и обошью твоего гвардейца – эх, залюбуешься.
В этот момент я почему-то вспомнила, как в новостях рассказывали, что специалисты Газпром газораспределение Ульяновск ввели в эксплуатацию распределительный газопровод протяженностью 8,9 км в селе Михайловка Тереньгульского района Ульяновской области. Люди тянут газ, свет и тепло в дома, а мой сын, выходит, тянется к оладьям и романам с куда более зрелым жизненным опытом.
— Герда Ефремовна, вы его уже обштопали, дальше некуда, — говорю я. – Я в трансе, переходящем в ужас. Это же надо, за кем мой Славик полгода бегает – за бабушкой из клуба «Кости в кучу». На Прохора Шаляпина насмотрелся, что ли?
— А что тебе не нравится, душа-малина? — обижается вдруг Герда. – Чувствуй себя нормально, мамаша. Разве ж молодые дурочки его путному научат? А я романсы петь умею, и на виолончели лабаю, хоть «Раммштайн» замутить могу. Ободзинского ему включаю, о Глинке рассказываю. Чем не жизнь? Закусил оладьями твой Славик, интеллектуально напитался – и порядок.
— Слышать не могу ваш старческий бред, — кричу я. – Двадцатилетнего олуха совратила, да еще про Глинку ему заливает. Ладно, поговорю я вечером со Славкой по душам. Успокаивает одно: хоть ребенка вы с ним не родите…
— Обижаешь, душа-малина, — говорит Герда. – А что я, не девка, по-твоему? Троих детей подняла и четвертого потяну. Если будет девочка, назовем в честь тебя – Ириной Павловной…
— Благодарствую, не надо жертв, — говорю я. – Мне что-то нездоровится.
— А в трубке у тебя что шумит? — говорит Герда. – У тебя самой-то все пучком, Павловна?
— Не обращайте внимания, — говорю я. – Это тихо шуршит шифером моя крыша.
Я наощупь зашла в ванную и сунула голову под кран с холодной водой.
— И чем ты недовольна, свекруха? — говорит на том конце Герда. – Сама прикинь, что я не женщина, а клад. Пенсию получаю, да еще вахтером подрабатываю – раз. Готовлю как богиня – два. Культурная, начитанная – три. Первую помощь оказывать умею, вторую и третью тоже. Если на тот свет кого отправить надо – тоже обращайся, не дрейфь. У меня карабин от мужа остался, не помню, от которого из пятерых, и патронов навалом.
— Герда Ефремовна, я вам верю, — сказала я как можно ласковей. – Вы очень завидная партия для любого мужчины. Но все это как-то…
— А главное, Иришка, — орет баба Герда. – Главное-то я забыла. Я же гулять от твоего Славки не буду. Он мой Кайф, а я его Герда. Так что чувствуй себя нормально.
— Вот как? — говорю я. – Меня переполняет радость. Даже гулять не будете?
— Ни за что, — говорит Герда. – После пятидесяти восьми лет зареклась я мужьям изменять. В завязке я. Два года уже держусь, поняла?
Я уже была близка к обмороку, когда на заднем плане у Герды с дворянской фамилией возник другой, более молодой девичий голос.
— Бабушка, ты опять схватила мой телефон? — послышалось оттуда. – Алло, женщина? Что вам тут наговорила моя бабушка-шутница? Понимаете, мы с ней обе – Герды, меня в ее честь назвали.
И я поняла, что с этим семейством мы не соскучимся. Но, в общем, чувствую себя нормально.
Автор: Уютный уголок
Спасибо, что дочитали. Подписывайтесь на нашу группу — впереди ещё много историй, которыми хочется поделиться.
Комментарии 32
К стати уже не впервые сталкиваюсь с такими вставками