ЧЕРНЫЕ ТЕНИ ПРОШЛОГО

Часть 12.
В Новосибирск Николай прибыл в шестом часу вечера, в самом паршивом настроении.
Он чувствовал себя полностью выгоревшим.
Тяжёлые, безотрадные мысли, с трудом ворочались в его голове. Дрожали руки , перед глазами прыгали черные точки.
Мужчина вяло подумал о том, что в его квартире, его наверняка, ждёт Дина. Любимая, желанная Дина.
Но даже воспоминание о девушке, не облегчило душу Николая.
Не заходя домой, он сразу же отправился в Приёмную Управляющего Ж.Д. Вокзалом .
Несколько лет, Смирнов не брал полноценного, положенного ему, отпуска. При необходимости, он писал заявления на пару, тройку дней отдыха, в счёт отпуска.
Обычно, так он поступал в дни открытия сезона охоты на дичь.Бывали и другие причины,но редко.
Николай застал в Приемной только секретаршу. Сам Управляющий, отсутствовал.
Николай написал заявление на полноценный отпуск, не указывая ни какой причины.
Но на отдельном листе, он написал ещё несколько слов.
" Прошу подписать мое заявление на отпуск. Мне очень срочно нужен отдых. Прошу учесть, что я более четырёх лет, не был в нормальном отпуске".
Слово " очень" Николай подчеркнул дважды .
Поднимаясь по лестнице на свой этаж, он поймал себя на мысли, что не хотел бы сейчас, встретиться с Диной.
Николай был не готов к объяснению с любимой девушкой.
Ему совершенно необходимо было, побыть одному. Он ничуть не разлюбил ее. И если бы понадобилось, отдал бы все, чтобы обеспечить Диане хорошую жизнь.
Но в данный момент, ему не хотелось с ней встречаться. Пришлось бы, рассказывать девушке о своей поездке к сестре.
Но Николай не мог бы заставить себя, этого сделать.
Николаю повезло. Его квартира оказалась пустой. Видимо мать девушки, вернулась из поездки. Николай включил чайник и присев к столу, погрузился в тяжёлые думы .
Чайник давно вскипел и отключился. А мужчина все сидел, глядя в окно, где сгущались зимние сумерки.
Рано утром, проведя почти бессонную ночь, Николай собрал все необходимое для зимней охоты .
Но кроме того, он взял с собой недельный запас продуктов, походный чайник и запасное теплое белье и носки.
Диане он позвонил перед самым уходом из дома.
Но трубку взяла ее мать .
Услышав голос принадлежавший не Дине, Николай растерялся. Он стоял, прижав трубку к уху и молчал,как школьник, попавшийся с поличным.
" Ну и долго будем молчать? Николай, я знаю, что это вы. Или вы всерьез считаете, что я не в курсе ваших отношений? Диночка говорила мне, что вы рвётесь познакомиться со мной.
Так и давайте познакомимся. Дина спит.Если вы забыли, то напоминаю. Диночке к девяти на работу надо...
У меня к вам, будет очень серьезный разговор".
" Я срочно уезжаю. - с трудом пробубнил в трубку Николай.Еще к одному серьезному разговору, он не был готов ни физически, ни морально. ---
-Звоню Дине предупредить., что срочно уезжаю по делам. У нее есть ключи. И холодильник полный. Если есть желание, пусть живёт у меня. Я буду через неделю. А с вами, естественно поговорим. Надеюсь, что не раз ещё. А пока. Простите меня, пожалуйста.Мне срочно надо ехать по делам . "
Николай осторожно опустил на рычаг трубку телефона и накинув на плечи набитый под завязку рюкзак, торопливо вышел из квартиры. Он спешил, словно боялся звонка от Дины или ее матери.
На вокзале, Николай для начала, остановился у расписания поездов, идущих в восточном направлении.
Ему не надо было беспокоиться о наличие билетов в кассе.
Раз в год, он имел право на бесплатный проезд в любом направлении. Если бы он отправлялся в дальнюю поездку , то он так бы и сделал. Взял бы билет как положено, в кассе. А после окончания отпуска, предъявил бы билеты в своей бухгалтерии и по авансовому отчёту, получил бы за них деньги.
К сестре в Тюмень, он ездил, как обычный пассажир. Но на короткие расстояния, Николай билеты не брал совсем.
Если не было билетного ажиотажа, то он спокойно ехал в любом вагоне на свободном месте, по устной договоренности со знакомыми проводниками.
В летние дни,когда каждый билет был, как говорится, на счету, Николай при надобности, ездил с машинистами в самом локомотиве.
Сейчас, после Нового Года, поезда шли с полупустыми вагонами .
Ближайший поезд на восток, , уходил через пару часов.
Николаю предстояло ехать около 15 часов.
В маленькое таежное село, где жил его давнишний товарищ, Николай ехал далеко не в первый раз.
Его товарищ по имени Ульфат, служил егерем во вверенном ему участке Красноярской тайги, неподалеку от Байкала .
Впервые Николай познакомился с ним, лет десять назад. В тот раз, его впервые пригласили на зимнюю охоту, сослуживцы по работе в ЖД.
Егерь оказался человеком въедливым и принципиальным. Он тщательно проверял охотничьи билеты охотников. Изучал чуть ли не под лупой, их лицензии на отстрел дичи.
Большинству товарищей Николая по охоте, такое поведение егеря, пришлось не по нраву.
Но только не Николаю. Напротив. Он не был сторонником браконьерских замашек своих сослуживцев.
Охота на зверя, привлекала Николая, лишь своей таинственностью и азартом.
Ему нравилось распутывать следы на снегу, нравилось испытывать азарт погони. Но бить зверя, Николай отказывался, уступая это сомнительное удовольствие, другим участникам охоты.
За все годы охоты, Николай не убил ни одного животного крупнее зайца. .
Свою долю мяса крупного зверя, полученную при дележе и добытого по лицензии , Николай отвозил матери.
Птицу он отдавал соседке и та варила из уток или глухаря ароматные супы и угощала Николая.
Постепенно охотничья компания, в которой был Николай, распалась. Его сослуживцы, находили более сговорчивых егерей в других местах.
Их интересовала добыча, а не созерцание красот зимней тайги.
Верным Ульфату и его правилам охоты, оставался лишь Николай.
В угодья егеря, он предпочитал приезжать в зимнее время. Вырвавшись на пару, тройку дней, Николай всей душой и телом, отдавался первозданной тишине, зимней тайги.
Целыми днями прикрепив к унтам, короткие лыжи снегоступы, он бродил по лесу. Заряженную винтовку, Николай по совету Ульфата, всегда держал наготове.
"Тайга дама серьезная. Она не прощает ошибок. И зверь в тайге, водится серьезный"-, Так напутствовал его егерь .
Но " серьезный зверь, " видимо чувствуя добрые намерения охотника, обходил его стороной.
Николай ставил петли на зайцев. Их разрешалось бить круглый год. Добыв косого, он готовил из зайца жаркое . Иногда попадались рябчики. Часть из них он отдавал Ульфату и которого была большая семья. Парочку увозил домой, чтобы отдать соседке.
Но основной целью таких вылазок, была для Николая не дичь. На природе, он отдыхал. Но не от трудов праведных.
Он отдыхал от самого себя, от своих мыслей, от того одиночества на которое он сам себя обрекал много лет.
Находясь среди людей, Николай на самом деле, был очень одинок. Он долго пытался стать родным сыном своей матери. Но та упорно отталкивала все порывы своего сына. Близких друзей Николай не имел. Он не умел дружить. Такое понятие, как бескорыстная дружба, привить ему было некому.
Вся дружба его сводилась к взаимо выгодным отношениям с людьми.
Все годы он жил по принципу " Ты мне, - я тебе ".
Но глубоко в нем жила тяга к доброму, достойному отношению к людям.
Единственно родным человеком, о котором он заботился и которого всерьез любил, была Даша. Его младшая сестричка.
Он поздно встретил Риту. Но почти сразу же, потерял ее, благодаря матери.
А потом, он наконец встретил Диану.
И Николай ожил. Он всем сердцем потянулся к Дине. Мужчина почувствовал что и он нужен ей, такой хрупкой и беззащитной.
Жизнь для Николая, заискрилась новыми, живыми красками. Его Диана и его сестра, стали теми двумя стимулами, которые разбудили его для настоящей жизни.
Но он недосмотрел, он упустил Дашу.
И только практически потеряв сестру, Николай понял, что она была и остаётся для него, такой же родной, как любимая девушка Дина.
Только эти две девушки были его семьёй, его ближайшими родственниками и друзьями. Его спасением и смыслом жизни.
Даша нанесла брату тяжёлую душевную рану.
Николай страдал от этой боли, сильнее, чем мог страдать от любого физического недуга.
Ульфат тепло встретил товарища . Не расспрашивая о причине его угрюмого вида, проводил в лесную избушку, находившуюся в десятке километров от поселка.
Здесь имелось все для спокойного проживания.
Хорошо отремонтированная печь, сложенная из речного валуна. Внушительный запас сухих дров, большая кастрюля. В ней Николай и раньше топил снег для питья и прочих нужд.
Соль, крупы, спички,, все что нужно для выживания, имелось в лесной избушке.
Николай не стал рассказывать товарищу о своих проблемах. Тактичный егерь, понимая, что его товарища гложет что то личное , не стал его расспрашивать.
Он вернулся в свой поселок, оставив Николая один на один с великолепной, но суровой тайгой.
Целую неделю, Николай прятался от всего мира в дебрях Красноярской тайги. Он поднимался до первых лучей. Топил остывшую за ночь печь, кипятил чай с чагой и таёжными травами. Пучки этих трав, густо облепили стены лесной избушки.
Николай варил в котелке простенькую похлёбку с пшеном и консервами. Мясными или рыбными. После непритязательного завтрака, он тепло одевался и на целый день уходил в глубь тайги.
Всю неделю, что он пробыл в лесном жилище, стояла морозная тихая и ясная погода. Николай уходя из избушки, брал с собой двух литровый термос с горячим настоем чаги и пару бутербродов с щучьей икрой. Банку малосольной замороженной икры, он нашел в избушке.
Мужчина бродил по тайге, наслаждаясь тишиной и миром. За всю неделю, он не произвел ни одного выстрела, не погубил ни одного зайца.
Николай просто отдыхал душой и телом и набирался сил перед предстоящим объяснением с Диной и ее матерью.
О своей матери он старался не вспоминать. Эти воспоминания вызывали в нем, приступы ярости и даже ненависти к родительнице. А Николай, искренне мечтал избавится от всего, что мешало ему спокойно жить и любить тех, кто был ему дорог. .
Он точно не знал, как поступит дальше, относительно сестры.
Но точно знал, что вернувшись в Новосибирск, сразу же постарается встретиться с матерью Дины.
Он хотел поступить, как порядочный жених. Попросить у женщины, руки ее дочери.
Пошел восьмой день его отдыха, когда Николай оставил свою избушку и отправился в поселок, где жил Ульфат.
Перед отъездом домой, он хотел проститься с товарищем.
За тёплыми разговорами с горячим чаем, приправленном коньяком, Николай сам не заметил, как рассказал Ульфату о своих проблемах с сестрой. И о Дине, он тоже рассказал.
Ульфат как мог, с простейшим добродушием, посоветовал Николаю взять себя в руки и запастись терпением .
" Все наладится, Николай. Все перемелется . И Даша твоя одумается. Не век же она слепой будет. Помыкает горя и опомнится. Но тебе бы я, чисто по дружески, не советовал насильно ее домой тащить. Иначе, можешь совсем её потерять . Девушка должна сама понять, что за тип ее художник.Отпусти ее , Николай. Дай ей самой не только совершать свои ошибки. Но и разобраться в них. А что касается невесты. Так женись! Лет -то тебе не мало. Хватит уж в женихах ходить. У меня трое пацанов растут. Я чувствую себя, счастливым человеком.
Без семьи, без детей, ты никто. Так, пустоцвет на один сезон" .
Через несколько часов, Николай вернулся в город .
В его квартире, было по прежнему пусто. И у Николая заныло в груди. Он надеялся, что его встретит Дина.
Николай прошел вглубь квартиры, отыскивая глазами, возможные следы пребывания здесь его девушки.
В этот момент, в прихожей раздался телефонный звонок.
Николай поторопился назад к телефону.
Он ожидал услышать родной голос ,по которому очень скучал.
Непроизвольная улыбка растянула обветренные губы мужчины. А по всему телу, разливалось горячее волнение.
"Алло! Диночка?- он замер, ожидая её ответа.
" Здравствуйте, Николай. Это снова я, мама Дины. Я увидела свет в вашем окне и вот, звоню. Я сейчас к вам приду, нам серьезно поговорить надо".
Николай бросился в кухню. Руки мужчины заметно подрагивали, когда он включал чайник и доставал из серванта самые красивые чайные пары.
Алевтина Григорьевна оказалась такой же хрупкой, как ее дочь.
Она скинула на руки Николая, мутоновую шубку, ещё Советского производства. Оставшись в серой юбке и вязаной, синей кофте, женщина прошла в кухню и присела на краешек стула.
Николай жадно вглядывался в её лицо, стараясь понять что стоит за этим визитом.
Судя по крепко сжатым губам женщины, по её печальным глазам, ничего хорошего она ему не могла сказать.
Алевтина подняла глаза на Николая и тихонько вздохнула.
" Николай, нам предстоит очень серьезный разговор. Прошу вас запастись терпением и выслушать, не перебивая"
Голос женщины звучал твердо и уверенно.
Николай поёжился. Начало их разговора, не обещало ни чего хорошего.
"Я вас очень внимательно слушаю."- совсем по детски, пролепетал он.
" Николай, вы должны знать. Дина очень больна. Она даже сама не знает, насколько серьезно. Вы наверное, обратили внимание на ее бледность и худобу. У моей девочки,не излечимый и неоперабельный порок сердца.
При надлежащем уходе с моей стороны, при определенном образе жизни Дины,при правильной диете, она может прожить ещё достаточно долго
Но..
- Алевтина замолчала и зорко посмотрела прямо в глаза мужчине.
От ее пронзительного взгляда, Николаю стало страшно. Он плохо воспринимал ее слова. В голове билась одна лишь мысль.
" Порок сердца? Неоперабельный? Как же так?"
А женщина тихо, но четко продолжала говорить.
- Вы даже не представляете, что мне стоит скрывать от Дианы ту опасность, что ей угрожает. И в то же время, стараться не нарушать ритма ее привычной жизни. Но вы нарушили этот ритм.
Дианочке противо показаны сильные эмоции.
Ей нельзя волноваться, переживать и тому подобное. И конечно же, ни в коем случае, Дине нельзя беременеть.
. Давайте говорить откровенно. Я понимаю, вы молодой мужчина. И давно уже прошли все конфетно - букетные стадии ухаживания за девушками . Я ничуть вас не осуждаю. Но честно говоря, не верю в ваши серьезные намерения по поводу женитьбы и все такое.
Диночка моя дочь. И для меня она дороже всех на свете. И красивее всех. Но стоит посмотреть правде в лицо.
Вы мужчина,но не мальчик. Состоявшийся представительный начальник с хорошей должностью. И с хорошей зарплатой.
Зачем вам Дина? Зачем вам бледная, хромая худышка? Вам мало других женщин? По моему, вашему вниманию рады будут многие. И красивые, и с положением в обществе.
Николай, я вас умоляю. Поиграли и хватит. Оставьте Дину в покое. " ..
Николай почувствовал, как пол под ним, поплыл куда- то в сторону.
Все события последних дней, показались ему детской забавой перед тем, что он только что, услышал от матери Дианы .
" Что вы такое говорите? Я люблю Дину. И собирался познакомиться с вами с определенной целью. Просить у вас руки вашей дочери. Кстати, где Диана, где она, почему не пришла?".
Алевтина поднялась с места. Отстранив от себя чашку с не тронутым чаем, жёстко сказала;
"Дину я положила в больницу на профилактическое обследование. Пока у нее студенческие каникулы, она будет в стационаре. . Где, не скажу. Я настаиваю, чтобы вы забыли о ее существовании. Не хотите услышать меня, подумайте о себе. Зачем вам жена, которая не сможет родить? Да ещё и хромая.
Вы наверное вообразили себе, что бедная, одинокая проводница, будет безумно рада такому перспективному зятю, как вы, Николай Федорович?
Возможно и была бы рада, если бы дочь была здоровой.
Но обманывать вас, я не хочу. Нам с дочкой не грозит замужество. Проживем как нибудь, без мужчин. Я мать и в первую очередь, переживаю за здоровье и жизнь единственной дочери"
За Алевтиной давно закрылась дверь. А Николай все сидел посреди кухни, обхватив руками голову.