ЧЕРНЫЕ ТЕНИ ПРОШЛОГО.

Часть 10.
Даша позвонила, когда Николай собрался уже, подавать заявление в милицию, на её розыск.
Звонок раздался вечером, в квартире Николая.
Дина в этот вечер, оставалась в своей квартире. Её мать, только что вернулась из поездки.
Длинный, междугородний звонок , заставил Николая встрепенуться. Мужчина сердцем почувствовал, что звонит сестра.
С первых слов, голос Даши, показался Николаю, бодрым и весёлым. Но чем больше он вслушивался не в её слова, а в тон голоса, тем больше понимал. У сестрёнки не все так прекрасно,как она старается показать.
Слишком наигранно восторженным, был ее голос. Николаю показалось, что Даша вот вот, сорвётся на истерику.
"Коля, привет. У меня все хорошо.
Я встретила свою любовь. И очень счастлива.
Прости, что уехала, не попрощавшись. Но пойми меня правильно. Я отлично знаю, что ты стал бы меня отговаривать.
Я с детства привыкла подчиняться тебе, как старшему брату.
Я боялась, что ты меня отговоришь уезжать.
А если бы я осталась, я бы потеряла Игоря. И потом мучилась бы без него. И могла тебя просто возненавидеть.
Зная тебя, Коля, я боялась, что Игореша тебе бы, не понравился.
Он свободный художник. Очень талантливый и ранимый. Я очень нужна ему. Игорь называет меня, своей Музой. Понимаешь?
Коля, главное, что я счастлива. Я наконец- то, полюбила . И жизни без Игоря, не смыслю .
В Тюмени у него есть жилье. И даже своя студия имеется. Я помогаю Игорю, поддерживаю его во всем. ..Он настоящий творец своих шедевров.. "
- "Даша, ты мне адрес дай, я приеду, найду время. Мне все равно, чем зарабатывает твой избранник. Лишь бы он был честным человеком. Лишь бы, он не втянул тебя в какую ни будь, аферу.
Я должен познакомиться с ним лично."--
- Перебил Николай, нескончаемый поток слов сестры, восхваляющей достоинства своего художника.
"Нет, Коля. Я пока, не могу дать тебе адреса . Если хочешь помочь нам, пришли немного денег на Главпочтамт Тюмени, на мое имя, до востребования Нам с Игорем, надо на ноги встать. Вот как откроет он свою выставку, так мы тебя торжественно пригласим к себе... Так Игорёк пожелал. Он не хочет пока, ни с кем знакомиться.
Он гордый... "
Николай едва сдержался, чтобы не сказать сестре о том, что гордый человек, тем более мужчина, сам заработает денег. Но не станет через свою женщину, выпрашивать их у её родственников.
Николай понимал, что Даша слепа в своей первой страсти. И что бы ей сейчас, брат ни говорил, она останется ещё и глухой к любым его словам. Особенно если они, хоть чуточку, заденут дутую гордость " Игореши".
После переговоров с сестрой, Николай долго не мог прийти в себя.
Он понимал, что его слишком доверчивая Дашка, здорово влипла .
Скорее всего, ее " Игореша". обыкновенный холстомаратель. Из тех, кто отрастив себе тощие хвосты на затылках и натянув рваные джинсы на тощие зады, всерьез мнят себя великими мастерами кисти.
Он не по наслышке знал, что среди таких " талантов", особенно много встречается алкоголиков и даже наркоманов.
Николай насмотрелся на таких " мастеров".Их не мало отиралось на площадях города.
Среди них встречались конечно, одаренные личности. Но большинство из современных, самобытных художников , были зациклены на абстракционизме. Их картины, выставленные прямо на асфальте , перед входами в магазины, были расписаны откровенной мазнёй. Иногда, отталкивающей и даже пугающей.
Полная бессмыслица этих " шедевров", отталкивала большинство тех, кто их видел. Но находились и те, кто покупал эти полотна, поддавшись не очень здоровому веянию новой моды на абстракцию.
Страх за сестру, сдавил сердце мужчины. Он с запоздалым раскаянием понял, что за собственными делами, сердечными и рабочими, совсем упустил Дашу.
Тамара, их бессердечная и равнодушная к детям мать, вырастила из дочери , безвольного , мало приспособленного к жизненным испытаниям, человека.
В детстве, Николай как мог, опекал и оберегал Дашу.
Но уйдя из дома, он свёл свое влияние на сестру, к обыкновенной, финансовой поддержке.
Но и вырвав Дашу из под влияния матери, он мало занимался тем, чтобы " вправить ей мозги".
Николай понимал, что пустил жизнь Даши на самотёк, надеясь на ее благоразумие.
Даша оказалась прекрасной работницей в сфере торговых договоров. Но в личной жизни, она повела себя, как слепой котенок.
И в этом, Николай винил сейчас, себя.
Денег он сестре отправил. Но это был не выход. Дашу надо было отыскать. И попробовать разобраться с тем, что может грозить ей в дальнейшем.
И если нужно, то пойти на все, чтобы вырвать сестру, из опасной обстановки.
Николай не знал, что ему предпринять для поиска сестры. Ни фамилии, ни адреса " Игореши" она ему не сообщила. А искать Дашу, не было смысла. Едва ли она прописалась в чужом городе.
Но Николай все же, попробовал пробить Дашу по паспортным данным.
И потерпел неудачу.
Первые компьютеры, уверенно входили в обиход пока ещё, крупных организаций. Но и компьютеры не смогли отыскать след простого человека, не засветившегося в СМИ или громких происшествиях.
Николай пробовал отыскать какие ни будь, сведения об Игоре, среди местных художников в своем городе. Возможно, Игорь мог засветиться среди местных художников.
Но ни кто из них, не смог ему помочь.
И тогда он снова обратился к частному детективу.
Жизнь Николая никак не давала ему передышки.
Он совсем недавно отказался от поисков Риты.
Диана не просто заменила ему потерянную Риту. Она стала для Николая смыслом жизни., его отдушиной,его настоящим счастьем.
И если бы не тревога за Дашу, счастье Николая было бы полным и безоблачным.
Но беспокойство за судьбу сестры, не давало ему полностью раствориться в своем чувстве к Диане.
Он продолжал помогать матери.По прежнему оплачивал ее коммунальные платежи и отправлял продукты с курьером. Но делал он это не из любви к родительнице. Ни любви, ни простой привязанности к матери, у него давно уже не было.
И не чувство сыновьего долга, руководило мужчиной. Николай элементарно старался обезопасить и себя, и сестру от происков слишком активной матери.
Тамара могла пойти на любую подлость, чтобы добиться своего.
Она могла обратиться к его руководству с жалобой на " равнодушие детей, бросивших несчастную, больную мать на произвол судьбы".
Могла подать иск на алименты с детей. И пусть бы она мало чего добилась, но не задумываясь, наградила бы детей, не лестной славой .
Николай, элементарно откупался от бессовестной родительницы, достаточно щедрым содержанием.
Но к Даше он относился совсем по другому.
Пока Даша была в Новосибирске, Николай оставался спокойным. Но сейчас, после ее побега из города, он всерьез забеспокоился.
И разозлился на сестру, тоже всерьез.
В конце,концов, Даша была далеко уже не ребенком. А он, ее брат, был ей не нянькой. И у него была своя жизнь.
Нанятому Николаем детективу, потребовалось не мало времени, чтобы отыскать Дашу.
В достаточно большом городе Тюмени, оказалось не так уж много официально зарегистрированных обществ художников. Гораздо больше было безвестных художников одиночек.
Но и среди них, нашлись те, кто знал хоть одного Игоря из художников.
Детектив сумел отыскать среди них, нужного ему Игоря.
А через него, - и Дашу . Тайно от девушки, сделав несколько фото, он вернулся в Новосибирск.
Он вручил Николаю полный отчёт с
точным адресом дома, где проживали Даша с Игорем.
Приближались очередные Новогодние праздники.
В такие дни, у Начальника отдела грузоперевозок, как обычно, было много работы.
Но после первого января, Николай смог выторговать для себя, несколько выходных.
В Тюмень он приехал утром. Мороз прижимал заметный.
Николай взял такси и отправился по адресу, что значился в отчёте детектива.
Таксист привез Николая в край города, где находился частный сектор.
Нужный ему дом, неприятно поразил мужчину, уже своим внешним видом.
Был он на столько старым, что казалось развалится при первом же дуновении ветра. Заваленная снегом крыша, заметно просела под тяжестью лет и почерневшего от сажи снега.
Черные бревенчатые стены, покрывали глубокие трещины.
Не тронутый лопатой снег в ограде, лежал серым, неопрятным сугробом. И лишь узенькая тропинка, протоптанная от крыльца до калитки, указывала на то, что дом обитаем.
Николай поднялся на заваленное снегом крыльцо и громко постучал в низкую дверь .
Им овладела ярость. Он всерьез разозлился на сестру.
Она с ранних лет знала, что будет полноправной хозяйкой городской квартиры. Той, что бабушка Валя, подарила ему, Николаю. Брат ни раз и не два, обсуждал с Дашей, условия полновластного обладания ею, той квартирой.
" Это какой дурой надо быть, чтобы променять нормальную жизнь на прозябание в этом хлеву ? И что у нее там за Игореша, чтобы ради него бросить все. ?"
За дверью послышался скрип другой двери и тяжёлые, шаркающие шаги.
Дверь перед Николаем медленно растворилась. Из полутьмы сеней, раздался старческий, скрипучий голос.
"Кто такой, чего ломишься в чужой дом?"
" К Даше я...Брат я её"
'- выкрикнул он, боясь, что хозяйка скрипучего голоса, захлопнет дверь, перед его носом.
"- Ааа. Ну заходит, коли брат" - без всяких эмоций,будто знала о его приезде, откликнулась старуха.
Николай вслед за хозяйкой, вошёл дом.
Оглядевшись кругом, он с удивлением обнаружил, что внутри, дом выглядит почти прилично . В чистенькой, свеже выбеленной печке, весело трещали дрова.
На не больших окошках, пышно топорщились не новые, но чистые, хорошо накрахмаленные , простенькие шторы.
В старом, вернее, старинном буфете, сквозь чистое стекло дверец, сверкала
начищенная до блеска, простая посуда.
В открытую в смежную комнату дверь, была видна обыкновенная кровать с металлическими спинками. Но убранство этой кровати, поразило городского жителя, своей пышностью. На слегка пожелтевшем от времени, кружевном покрывале ручной вязки, возвышалась целая гора подушек и подушечек, облаченных в белоснежные наволочки с изумительно красивой вышивкой.Разумеется, -- ручной. Николай немного разбирался в этом. Его бабушка Валя любила рукодельничать. В ее квартире, до сих пор, хранились вышитые ею не только наволочки, но и целые картины в самодельных рамочках.
По всему чувствовалось, что здесь жили очень не богато. Но " небогатость" этого дома, выгодно сочеталась с теплотой и уютом старого быта.
Оторвавшись от созерцания внутренней обстановки дома, Николай перевел взгляд на старую хозяйку.
Женщина выглядела не менее, чем на все девяноста. Хотя оказалось, что ей нет ещё и восьмидесяти лет.
Маленькая, худенькая старушка, имела неожиданно грубый, почти мужской бас.
"Так говоришь, брат ты Дашки?Чтой-то, долгонько ты, брат, к сестре глаз не казал. Ай, не звали тебя в гости- то?-
Резкий голос старухи, заставил Николая, поёжиться.
"Бедная Дарёнка, достается ей здесь, однако,-
- подумал он. Но вслух ответил вопросом на вопрос .
- А Игорь, вам кто? Сын наверное?"
- Внук он сестре моей, будь он неладен - ворчливо отозвалась хозяйка.-
- Навязала я его себе, на свою голову.Сестру пожалела. Она в деревне живёт. Таких упырей, как Игорь, у нее ещё двое. Дочка сестры, мать этих паршивцев, померла давно уж. А отец их, сбежал ещё раньше. И носа не кажет. Если б не твоя Дашка, давно бы я попёрла его отседова. "-
От безжалостных слов хозяйки дома, Николай совсем приуныл. Все же, в глубине души, он надеялся, что Игорь окажется нормальным человеком.
А бабушка кивнув ему на стул, продолжала жаловаться на внучатого племянника.
"Сидай давай, на стул вон. Меня Клавдея Тихоновна звать. Вот и говорю. Сестра Игорёшку привезла лет уж пять как.
По началу, вроде он за ум взялся. Работу я ему сама нашла. В Жилкомхозе. Я cама там, более пяти десятка лет отработала. Игорь по домам ходил. Кому свет поправит, кому кран отремонтируют. И заработок был и приработок. И не пил он за зря.
А потом, ему, как шлея под хвост попала. Игорь и раньше свои бесовские картинки рисовал.
Такие страхолюдные, что смотреть я на них боялась.
Всё думала, перебесится, да бросит бумагу марать . А оно вона, что вышло.
Он не рисовать бросил,а работу людскую. Бесовщиной занялся. Я его было, из дому попёрла, так он где- то, в подвале чужом, пристроился.
Сестра приезжала, ругалась. Мол, выгнала пацана. А что тому пацану под тридцать, ничего? И от его чертовских картинок, жуть в доме завелась. Ноги у меня отниматься стали.
Вместо того,чтобы в ограде снег покидать, он мазнёй занимается.
Пол года назад, он Дашку привел. Ну я и взяла их в дом. Просила Христом- Богом, чтоб Игорь на нормальную работу устроился. Так нет ведь, дурак дураком. Талдычит, что он художник и все тут! И Дашка твоя, туда же.
Мне доказывает, что я ничего не понимаю. Мол , Игореша большой талант. А по мне, так полный болван упрямый, а не талант.
Да ты сам посмотри".
Бабушка указала рукой куда-то, за печь.
Николай только сейчас, заметил за печью дверь, закрытую плотной шторой.
Хозяйка предложила Николаю снять дублёнку и пройти в комнату Игоря с Дашей.
Комната оказалась не большой и такой же уютной, как остальное помещение в доме. Здесь стоял раскладной диван, собранный и аккуратно застеленный простеньким покрывалом.На трёх подушках, мягких даже на вид, были надеты такие же наволочки, расшитые красными маками и синими васильками, , как и в комнате бабушки.
На покрытом вязаной скатертью комоде, теснились фигурки фарфоровых слоников. Между двух окон, задёрнутых
ситцевыми занавесками с ручной вышивкой, стоял старый, массивный шифоньер, с потемневшим от времени зеркалом.
Весь пол комнатки, был застелен пёстрыми, домоткаными дорожками.
Но внимание Николая было направлено в основном, на три картины среднего размера, выполненных в мрачных тонах.
" Вот, полюбуйся. - Прошептала бабушка, ткнув скрюченным пальцем в сторону картин..
- И что это, если не бесовщина?"
Старая женщина перекрестилась и заметно торопливо, покинула комнату .
Николай подошёл ближе и впился глазами в первую картину.
Во все полотно было изображено что -то, типа широкой, трёх цветной спирали. В центре её, на фоне ночного звёздного неба, подобно птицам,парили маленькие человеческие фигурки, с неестественно огромными глазами, в которых художник, очень естественно выразил ужас.
Сочетание черного, лилового и кроваво красного цветов спирали, создавали мрачный фон. А ужас в стрекозо подобных, фасеточных глазах людей, ярко подчеркивал мрачность картины.
Поёжившись от неуютного впечатления от картины, Николай перешёл к другому, не менее мрачному полотну.
Следующее полотно, произвело на Николая, ещё более неприятное впечатление.
Сквозь пелену очень правдоподобно изображённого художником, проливного дождя в сумерках ночи, просвечивался огромный, человеческий череп с черными глазницами и жутким оскалом красноватых клыков, с которых стекали капли крови.
Картина была настолько пугающе неприятной, что Николай мысленно плюнул и отвернувшись от картины, подошёл к третьему полотну .
Здесь его глазам открылось ещё одно непонятное и неприятное зрелище.
Две обнаженные женские груди , с остро торчащими сосками, с которых стекали капли крови. Отрубленная человеческая голова, лежавшая внизу картины, ловила эти капли высунутым изо рта, огромным, синим языком.
Над грудями вместо шеи с головой, поднимался винный бокал на тонкой ножке, наполненный красной жидкостью, в которой плавали черные человеческие эмбрионы.
От подобного зрелища, рот Николая наполнился горькой, вязкой жидкостью. С трудом сдерживая рвотные позывы, он вышел из комнаты .
В этот момент, он окончательно понял, что Дашу надо срочно спасать от неадекватного художника.
"Ну и как тебе эта чертовщина, что Игорь малюет?"
-- сердито осведомилась Клавдия Тихоновна.
"Не очень.- коротко признался Николай.
- Но ваш внук, несомненно талантлив.
Только не то пишет..."
"Лучше бы он краны людям чинил. Бол не бы пользы было'- непримиримо пробасила старушка
Она налила в тарелку куриного супа и подвинула ее Николая.
" Садись, мил человек. Супцу похлебай. Не побрезгуй. Дашу ждать до восьми вечера придется. Она где- то в городе, в магазине работает "
Пока Николай ел суп, бабушка нахваливала ему Дашу.
" Аккуратная, работящая у тебя сестра. И уважительная. Жалко мне её. Такая девка хорошая. И чего она в моем придурке нашла?. Боюсь, погубит он Дашку. Забирал бы ты ее и увозил. Игоря я все равно, выгоню.
Боюсь я его мазни. Мне его художества, ночами снятся."
Николай узнал о том, что Игорь не каждый день, появляется в доме Клавдии Тихоновна.
Он зачастую остаётся в каком -то подвале, где видимо, и находится та студия, о которой упоминала Даша, когда звонила брату.
Даша в такие дни, уходила к Игорю и оставалась с ним, до утра.
Поджидая сестру, Николай очистил от снега ограду, наносил в коридор дров из сарая.
На душе мужчины, было так же сумрачно, как в картинах не то мужа, не то сожителя его сестры.
Расписана ли она с Игорем, об этом не знала даже хозяйка дома.