Сегодня, в предпоследний день октября, вспоминают людей, которые стали жертвами политического террора и насилия – расстрелянных, погибших в тюрьмах и лагерях ГУЛАГа, отправленных в ссылку и на каторжные работы. Их просто огромное количество. Согласно статистике, только в 1920-1950 годах прошлого столетия репрессировано было более 9 миллионов человек, из них почти 863 тысячи приговорены к расстрелу. И эти данные не включают еще всех погибших от истощения, болезней, холода, депортаций, принудительного труда... А ведь за каждой цифрой – конкретный человек. Его жизнь. Его семья. Его несбывшиеся надежды. Его не наставшее будущее. Самое страшное, что человек этот наш, советский. И погиб он только потому, что государство объявило его своим врагом.
Среди многих других, кому не повезло, кого подмяла под себя махина красного террора, раздавила, перемолола, искалечила и затем – напоследок – выплюнула, был и Евгений Федорович Филиппов, уроженец славного северного города Архангельска. Он появился на свет в семье медицинских работников (и отец его, и мать были фельдшерами) в 1921 году. Став студентом местного лесотехнического института, во время одной из студенческих «гулянок» имел смелость продекламировать куплеты собственного сочинения, которые потом были расценены как антисоветская агитация, в связи с чем студент (уже, конечно, бывший) Филиппов получил 10 лет лагерей и 3 года поражения в правах и отправился в столыпинском «мотать» свой срок сначала в Ягринлаг, а потом уж и в наши места, в Устьвымлаг. И уж если быть совсем точным – в сангородок Весляны, где довелось ему потом даже работать в рентгенкабинете.

Вот как описывает он сангородок на Весляне в своих воспоминаниях: «И вот я работник сангородка центральной больницы Устьвымлага. Здесь кроме зэков лечат и вольнонаемных. Есть для них отдельные палаты. Что в то время представлял из себя сангородок? Это зона с вахтой, вышками по углам, запреткой с той и другой стороны, высоким забором с колючей проволокой, натянутой поверху. Два больших одноэтажных корпуса буквой П. Первый – хирургия. В одном крыле чистая хирургия, в другом – гнойная, где и расположен рентгенкабинет. В чистой хирургии – операционная, перевязочная, кабинет врачей при центральном входе, а с заднего хода – туалет, ванная. В гнойной хирургии – перевязочная, кабинет врача, рентгенкабинет, глазной и физ.кабинеты; также туалет, ванная. В ванной стоят титаны. В длинном коридоре, огороженный ширмой, стоит буфет с посудой, стол-раздаточная. Это хозяйство санитаров отделения. В одном крыле второго корпуса – терапевтическое отделение, в другом – туберкулезное. Небольшой корпус – детское отделение, где лежат заключенные мамы, родившие в лагере детей, и есть палата для детей вольнонаемных. Напротив – кухня. Сзади больших корпусов – барак-каптерка, хлеборезка, продуктовый склад. Сарай – морг. Около вахты – барак обслуги. С одного торца – женская половина (сестры, санитарки), с другого – обслуга и выздоравливающие, у них нары. Эти две половины разделены коридором, где есть умывальники. С другой стороны – большой барак; с одного торца – аптека, а рядом комнатка для женщин-врачей. В середине вход в коридор – там комнатка для мужчин-врачей и психиатрическое отделение. С другого торца – контора. Кабинет начальника сангородка, нарядчика, бухгалтерия, нач.УРЧ (учетно-рабочей части), кабинет мед.статиста, вернее, отгорожена часть прихожей. И еще небольшой барак, где находятся столярка, сапожная и портновская. Комната для выписанных больных и комната гл.бухгалтера. Небольшой домик, где расположены автоклавная, кубовая. Рядом колодец, из которого брали воду для всего сангородка. Еще один барак (чуть не забыл) – баня для обслуги, прачечная и парикмахерская. За зоной в это время стоял один дом, в нем жили начальник сангородка Кожина, вольнонаемный врач Воробьева Анастасия Филипьевна и две медсестры. Вот и все постройки, которые были при моем поступлении в начале работы. За зоной располагалась конюшня и электростанция, обслуживающая сангородок...»
Нам думается, что многие веслянские наши читатели, да и вожаельцы тоже узнали знакомые места, ведь именно на Весляне, за высоким забором, за колючкой, в сангородке, было собрано некоторое количество специалистов по медицине, к которым хоть раз, да приходилось обращаться жителям близлежащих поселков. Далее автор вспоминает и очень тепло отзывается о тех, кто работал с ним в больнице сангородка, кратко, но емко перечисляя не только их профессиональные качества, но и черты характера: «Теперь о работающем составе больницы. Возглавляла в то время вольнонаемный фельдшер Кожина Альбина Александровна – начальник сангородка. Из вольнонаемных медиков работали врач-хирург в гнойном отделении Воробьева Анастасия Филипьевна и две сестры Тани (фамилии не помню). У одной был ребенок. Обе работали в гнойном отделении у Воробьевой А.Ф. Вот и весь вольнонаемный состав сангородка в то время. Глав.врачом был Чулочников Александр Петрович (политический, крд, 10 лет), по специальности терапевт, набор 37 года (после освобождения работал на курорте Серегово гл.врачом). Он вел несколько палат туб.отделения, где также вела палаты Галина Алексеевна. Это был солидный мужчина. Довольно пожилой. Суровый. Его побаивались все врачи и работники. Фактически до своего перевода в Вожаель, в вольнонаемную больницу, он в основном командовал сангородком. Основным хирургом был Николай Петрович Филимонов (10 лет крд). При мне он работал 2 года и был переведен на 17 л.п. во второй сангородок, а на его место пришел Никульцев Алексей Семенович. Филимонов -москвич. Опытный хирург, серьезный человек, деловой. Причины перевода не знаю, была какая-то неприятность с вольнонаемным начальством из управления. Говорили так. Глазной врач Незнамов Юрий Александрович – бывший военный врач (10 лет крд, набор 38 года). Это был рассеянный, добродушный человек, он не оперировал и поэтому его заменили Алексеевым Степаном Абрамовичем. Это был тяжелый неуживчивый человек, но знающий окулист. Он оперировал. В свое время (на воле) работал в клинике Филатова. Имел 10 лет крд. Он даже не скрывал, что был связан с троцкистами. Часто грубил больным, персоналу, мог нагрубить кому угодно, но на него не обижались – таков был его характер. После освобождения работал вольнонаемным, и к нему приехала жена, врач-окулист, фронтовичка. Как сложилась их дальнейшая судьба я не знаю. Говорили о Степане Абрамовиче много нехорошего, будто бы он брал взятки и актировал заключенных, по запальчивости мог «заложить», т.е. донести начальству. Утверждать не могу и не хочу. В зоне тоже были завистники, были интриги. Шла борьба за существование. Среди политических были «стукачи», да и бытовиков и приблатненных было достаточно, а из них оперуполномоченные вербовали основную массу стукачей. Но основное ядро врачей, мед.братьев, сестер, санитаров, обслуги были порядочными людьми. Старались помочь другим по возможности устроиться на работу в сангородке, продержать подольше в стационаре, в выздоровительной команде. Я просто перечислю кратко, с кем меня столкнула судьба заключенного. Некоторые из них сильно повлияли на мою судьбу и мировоззрение, помогли выжить в тех условиях. Соломея Петровна Кипиани – врач-терапевт. Мой первый лечащий врач. Галина Алексеевна Гравень – рентгенолог, с которой я проработал много лет в зоне и которая взяла меня работать в рентген. О ней можно написать много. Это человек большой души, много сделавший для меня. Алексей Семенович Никульцев – врач-хирург, оперировавший меня после прободения язвы желудка, можно сказать, вытащил с того света. Мы с ним были в очень хороших отношениях. Александр Александрович Фаренбрух – знающий врач-терапевт, умнейший человек. Александр Владимирович Жмакин – провизор, старый человек, культурный, очень порядочный и пунктуальный, как все аптекари. Вячеслав Ильич Романов – профессор физики, один из коллег Иоффе, мы с ним несколько лет проработали в рентгенкабинете. Гули Гусейн Акбар Акбарович – лаборант, после освобождения я с ним встретился, и он помог устроиться на работу в больницу, встречал и в городе Печоре после освобождения. Андрей Андреевич Иванов – врач-невропатолог, вел у нас психиатрическое отделение. Встречался с ним в городе Печоре в командировке, где он отбывал ссылку после вторичного ареста. Николай Владимирович Смирнов – комбриг, работал в сангородке завхозом, после своего освобождения – вольнонаемным. Календра – фельдшер психотделения. Джан – старший санитар терапевтического отделения, китаец, бывший член Коминтерна, работал с ним на воле в больнице Княжпогоста, где он был завхозом. Ли-чан-лю – санитар гнойного хирургического отделения, бывший танкист китайской Красной Армии. Смирнов Владимир – нарядчик. Фезя – повар. Ларин Николай – санитар чисто хирургического отделения, с ним мы дружили. Леша Боков – электрик, шофер. Марина Андриановна Емельянова – старшая сестра гнойной хирургии. Алмазова Катерина Семеновна – старшая сестра туб. отделения. Лида – сестра туб.отделения. Доктор Стефанов – главврач Вожаельской вольнонаемной больницы. Володя Горбач – возчик. Работали вместе на повале в лесу: Петя Георганов – возчик, Алехин – хлеборез, Муравьев – каптер, Вася Пищиков. Сергей – военный, инженер, москвич, работал в управлении. Сергей Михайлов – электрик. И многие другие товарищи по несчастью, а также вольнонаемные сотрудники сангородка и управления...»

Полный текст воспоминаний Е.Ф. Филиппова можно прочесть по ссылке https://vgulage.name/matters/vospominanija-6/