– Пятьсот, – он посмотрел в окно. – Долларов.

Пятьсот долларов в девяносто шестом году в райцентре – это было как пятьсот лет. Анна посчитала в уме, сколько это наволочек, пододеяльников и подшитых подолов, и у нее немного закружилась голова.

– Ничего, – сказала она, потому что жены всегда говорят «ничего», когда все ужасно. – Отдадим. У меня есть отложенные.

Сережа вдруг заинтересовался узором на клеенке.

Отложенные – ее собственные, за два года шитья, по рублику, по бумажке, сложенные в конверт и спрятанные в шкафу между простынями – исчезли. Конверт лежал там, где лежал, плоский и пустой, как выкройка.

– Ушли на товар, – сказал Сережа, не поднимая глаз. – Ань, я верну. Это же в дело, это же оборот.

Анна не закричала. Она вообще не умела кричать, она умела шить, считать и молчать, и сейчас молчала так громко, что Сережа ушел курить на лестницу.

Правду про долг она узнала на следующий день. Зазвонил телефон, Анна сняла трубку, и незнакомый мужской голос, не поздоровавшись, назвался Громовым и попросил передать мужу, что ждет свои три тысячи и дает неделю сроку.

– Пятьсот, – растерянно поправила Анна. – Он брал пятьсот.

– Три. Тысячи. – сказал голос. – Неделю даю.

И гудки.

Три тысячи. Не пятьсот. Анна стояла в прихожей с трубкой в руке и думала почему-то не о Громове, а о том, как Сережа смотрел в окно, когда называл сумму.

Вот так, значит, смотрят, когда врут. Надо запомнить.

Ночью она проснулась оттого, что щелкнул замок. Сережина половина кровати была пуста и уже остыла. Анна подошла к окну – внизу, во дворе, фыркнул и завелся «Москвич», мазнул фарами по сараям и уехал.

Куда люди ездят в третьем часу ночи в райцентре, где все закрыто, даже вокзальный буфет? Анна постояла, послушала тишину и легла, но не спала.

Утром, как только за Сережей захлопнулась дверь, Анна подтащила табуретку к антресолям. Ей не давала покоя одна мысль: с чем человек уезжает из дома в третьем часу ночи, когда все закрыто? Уж не с деньгами ли?

А деньги Сережа держал в одном месте – в жестянке из-под чая. Если жестянка на месте, значит, ночная поездка – это просто поездка, мало ли что.

Жестянка была старая, с индийским слоном на боку, облупленная. В ней Сережа держал деньги – «деловые», как он их называл. Анна никогда туда не заглядывала, неловко было, мужнино, но жестянка стояла на антресолях всегда, сколько она себя помнила замужем. Теперь на ее месте в пыли был чистый круг.

Анна слезла с табуретки и села на нее же.

Ночь. Машина. Пустое место на антресолях. Гараж у депо, смотровая яма, поддетая доска. «Никто не знает, только ты». (ознакомительный отрывок)

Она достала тетрадь и стала листать – медленно, страницу за страницей, как листают семейный альбом, когда умер кто-то близкий.

«Ушли на товар», сказал Сережа. Хорошо. Но товар не лежит вечно: белье сдают в магазины, магазины платят, и деньги возвращаются – это и есть оборот, о котором он так любил говорить. Галочки. Галочки. Галочки. За весь товар уже заплачено. Все магазины расплатились, все до единого, и больше Сереже никто не должен.

Значит, все, что ушло в товар, – и громовские доллары, и ее конверт из-под простыней, – давно вернулось к нему наличными. И при этом он говорит, что отдать Громову нечем. Деньги никуда не «ушли».

Они лежали. В жестянке со слоном. А жестянка ночью уехала вместе с ним.

Анна еще не знала того, что Сережа знал уже давно: доллары он копил вовсе не для Громова. Он копил их, чтобы уехать.

***

От Громова не бегают. Это Сережа понимал отлично, лучше, чем таблицу умножения. От Громова можно уехать хоть в Мурманск, хоть на Луну – он найдет, и на Луне тоже найдет, у него и там, наверное, есть участковый на жалованье.

Значит, прежде чем бежать, надо было откупиться. Хотя бы частично. Хотя бы так, чтобы Громов перестал считать дни.

Разговор вышел короткий.

– Швея, – сказал Сережа, и голос у него не дрогнул, что его самого, пожалуй, удивило. – Опытная. Шьет все – хоть белье, хоть пальто. Руки золотые. В счет большей части долга. Остальное – позже.

Громов посмотрел на него долгим взглядом, каким смотрят на товар, который, в общем-то, и не нужен, но раз уж привезли.

– Жена, что ли?

– Какая разница, – сказал Сережа.

Громов усмехнулся. Разница, видимо, для него и правда была невелика.

Паспорт Анны лежал в ящике серванта, в коробке из-под конфет вместе со свидетельством о браке. Сережа взял его, пока она стояла в очереди за хлебом, и спрятал во внутренний карман, где он лежал и грел ему грудь, как украденное чужое сердце.

Подпись он подделал вечером, на кухне, пока Анна строчила на машинке в комнате. «Согласие на работу с проживанием».

Подпись у нее была простая, круглая, школьная – он видел ее сотню раз в тетради, под каждой суммой. Он расписался за нее с третьей попытки, две испорченные бумажки сжег в пепельнице и смыл пепел в раковину.

Бабушке, если спросит, он скажет, что Анна сбежала с любовником.

Бабушка поверит. Бабушки всегда в глубине души подозревают, что внучки сбегают с любовниками, потому что сами в молодости хотели.

– Ань, – сказал он утром, и голос был прежний, веселый, почти жениховский. – Собирайся. Оптовик из области хочет встретиться, на старой фабрике у него склад. Ты у меня бухгалтерия, без тебя никак.

Анна подняла на него глаза.

Она все еще помнила пустое место на антресолях. Но это был Сережа – тот, что с чубом, тот, что показывал ей тайник, – и ей очень, очень хотелось, чтобы оптовик существовал.

Она надела лучшую юбку, сама шила, и поехала.

Старая фабрика стояла за городом, облезлая и равнодушная, как все советские фабрики, которые давно ничего не производили, но и закрыты так и не были. Забор, колючая проволока поверху, собаки. Какие собаки на складе у оптовика, подумала Анна, но додумать не успела.

В кабинете, бывшем, видимо, кабинете директора, с портретом, от которого остался только светлый прямоугольник на обоях, сидел человек. Он сказал «садитесь», и Анна сразу узнала голос, который по телефону назвал три тысячи вместо пятисот.

Громов.

Сережа не смотрел на жену. Он вообще вел себя так, будто ее здесь нет, уверенно, по-хозяйски, как человек, который уже все продал и теперь только оформляет бумаги. Он выложил на стол пачку накладных, веером, как карты.

– Вот, – сказал он Громову. – Магазины еще должны. Как отдадут – закрою остаток. Все по-честному.

Анна посмотрела на накладные. Она не хотела смотреть, но глаза у швеи и счетовода устроены так, что сами цепляются за цифры и строчки, – и зацепились.

По двум из этих накладных она сама получала деньги. Сама. Своими руками пересчитывала купюры, слюнявила палец, сама ставила галочку в тетради и еще радовалась, что заведующая отдала раньше срока.

Магазины ничего не должны. Сережа врал Громову так же легко, как врал ей про пятьсот долларов.

И он врал при ней, не стесняясь, не понижая голоса, не бросая на нее предостерегающих взглядов.

Почему он не боится? Анна сидела в двух шагах от Громова. Стоило ей открыть рот – и вранью конец. Сережа не мог этого не понимать. Значит, он точно знал, что ее слово здесь ничего не стоит.

И тут она увидела на краю стола под накладными свой паспорт. Он должен был лежать дома в серванте, в коробке из-под конфет, она не доставала его оттуда уже больше года. Рядом белела бумага с заголовком «Согласие на работу с проживанием», а внизу – ее подпись.

Круглая, школьная. Подпись, которой она никогда не ставила.

Громов подтянул к себе паспорт и бумагу, мельком глянул и убрал в сейф за спиной – так убирают расписку в получении товара.

Все стало ясно сразу и целиком, как бывает ясна выкройка, когда наконец разложишь ее правильно на ткани. Жестянка. Гараж. Ночная поездка. «Ушли на товар». И никакого оптовика. А она-то надела лучшую юбку, хотела не опозорить мужа перед важным человеком.

Выходит, принарядилась к собственной продаже.

– Сережа, – сказала она.

Он не обернулся.

Ее взяли за локоть, не грубо, а как-то буднично, как берут за ручку сумку, провели по коридору, открыли железную дверь и столкнули вниз по бетонным ступенькам.

конец ознакомительного отрывка

Читайте продолжение этого рассказа и еще много интересных авторских историй по оригинальным сюжетам в разделе Премиум от Дзена. Подписка на месяц стоит 250 р в месяц, отписаться можно в любой момент

продолжение:

https://dzen.ru/a/arZ-2bMxCgr-GnYB