Тишина в гараже стояла такая, что слышно было, как в жестяной кружке оседает вчерашняя пыль. Я как раз собирался починить шуруповёрт, который с утра издал короткое «жжж» и замолчал с видом человека, услышавшего размер зарплаты. На верстаке лежали отвёртки, шурупы, пружина непонятного происхождения и листок с моими заметками; Кеша улёгся прямо на листок, потому что порядок в документах его интересует только тогда, когда можно на нём поспать.
В этот момент за воротами скрипнуло. Митрич «Пол-Оборота» появился с ключом на тринадцать, который уже напоминал дугу, и с выражением лица человека, которому только что открыли великий секрет вселенной. «Слыхал, ты теперь технику маринуешь?» — спросил он. Я посмотрел на сухой шуруповёрт, потом на Кешу. Кот приоткрыл один глаз. Проверил обстановку — и снова закрыл, будто решил дать нам последний шанс.
Митрич услышал мою вчерашнюю фразу: «Продолжу мариновать шуруповёрт» — и принял её за приглашение к практическому опыту. Тут же из кармана его куртки показался блокнот в пятнах машинного масла. На первой странице красовался заголовок «Маринад для железа». Я сказал, что это была шутка. Митрич кивнул с таким видом, будто именно так обычно начинается всякая серьёзная наука.

Опыт начинается с крышки

Для убедительности Митрич разложил на верстаке укроп, лавровый лист, банку с рассолом и ещё одну банку, которую он назвал «контрольной». Шуруповёрт лежал рядом и оставался совершенно сухим. Батарею мы сняли заранее, а сам инструмент отодвинули от еды на безопасное расстояние. Кеша увидел банку, встал, вытянулся и сунул нос туда, где пахло огурцом. Шутка вдруг получила эксперта с усами.
Митрич уверял, что главная задача — определить, какая приправа лучше «раскрывает характер металла». Я напомнил ему, что железо раскрывает характер обычно скрипом, а иногда ценником в мастерской. Он записал это в блокнот. Впрочем, с таким почерком через неделю там можно было прочесть что угодно: от «проверить подшипник» до «посоветоваться с кабачком».
Кеша обошёл банку кругом, понюхал укроп и с величайшим презрением посмотрел на инструмент. Его «Мяв» я перевёл так: «Если собрались кормить железяку, сначала спросите меня». Митрич решил, что кот предлагает провести дегустацию. Я объяснил: дегустатор у нас один, но в план опыта он не входит. Кеша запрыгнул на верстак и лёг поперёк блокнота. Наука остановилась на первом же заседании. Я оставил Митрича приглядывать за верстаком и ушёл в дом за полотенцем.
Ольга «Агроном» явилась через десять минут — как раз вовремя, чтобы обнаружить лавровый лист возле шуруповёрта. Она внимательно осмотрела верстак, заглянула в банку и спросила, кто тут устроил огородную выставку возле электрического инструмента. Митрич объяснил про маринад. Ольга поджала губы, смахнула с верстака сухой укроп и объявила, что заседанию срочно нужна санитарная пауза.

Ольга против «рецепта»

Ольга потребовала убрать пищевые продукты с верстака. Укроп отправился в миску, лавровый лист — в кухню, а банка с рассолом — на дальнюю полку, где до неё не доберётся ни шуруповёрт, ни любознательный кот. Она ещё раз посмотрела на инструмент и заявила, что любой предмет, пролежавший рядом с Митричевым блокнотом, нуждается в карантине. Митрич записал эту мысль как «Ольга подтверждает: оборудование должно иметь отдельную грядку».
Ольга объяснила, что инструменту нужны обычные детали; укроп в блокноте смотрелся убедительно, но к механизму его никто не собирался добавлять. Митрич поднял палец: «Я это и хотел сказать, только проверял, насколько вы внимательные». Такая версия спасла его репутацию ровно настолько, насколько спасает зонтик от дождя, если зонтик лежит дома. Кеша зевнул и повалился на страницу с заголовком, присвоив себе весь протокол испытаний.
Тут шуруповёрт снова подал голос. Коротко. Скромно. Будто просил прекратить обсуждать его личную жизнь. Митрич потянулся к ключу на тринадцать, Ольга перехватила его за рукав и велела сначала проверить обычные вещи, без мистики и маринадов. Ольга с Митричем убедились, что инструмент выключен, батарея снята, насадка закреплена, а сам он лежит на чистой сухой тряпке. Причина оказалась до смешного простой: разболтался контакт в кнопке.
Митрич разобрался с механизмом, заменил неисправную мелочь и собрал инструмент. Никакой рассол для этого не понадобился. Ольга, правда, ещё минут пять проверяла, не занесли ли мы в гараж семена укропа вместо шурупов. Она говорила, что осенью всякое случается: одни путают сорта, другие — направления резьбы, а третьи воспринимают шутку как техническое задание.
Ольга настояла, чтобы на двух банках появились разные бумажки: «для кухни» и «для никакой техники». Митрич написал их масляным карандашом, перепутал местами и тут же объявил это проверкой внимательности. Ольга поставила банки на противоположные концы полки; Кеша последовал за ними и лёг между, перекрыв доступ к обоим стратегическим запасам. Он считал, что спор решён, поскольку всё теперь охраняется лично.
Ольга взяла его за шкирку — бережно, но с видом человека, возвращающего участок в государственную собственность. Кеша возмутился. Митрич поддержал кота, заявив, что любой эксперимент нуждается в независимом наблюдателе. Ольга уточнила, что независимый наблюдатель не должен спать на документации и собирать шерсть на смазку. Кеша посмотрел на Ольгу и Митрича; по его мнению, шерсть — универсальный материал, а человеческие претензии можно складировать рядом с ненужными пружинами.
Потом Митрич всё же записал выводы в блокнот. Там значилось: «Первое: маринад к инструменту не применять. Второе: бытовая шутка требует предупреждения. Третье: Кеша должен получать долю». Ольга исправила слово «доля» на «миска», и только после этой редакции протокол получил одобрение. Запись в блокноте вышла такой убедительной, что к зиме она могла бы сама попросить паспорт.
Митрич потянулся за блокнотом, но Кеша растянулся на странице во всю длину. «Подпись нужна», — сказал Митрич. Кот приоткрыл один глаз и поставил лапу поверх свежей записи. Получился отпечаток на полях, который Митрич немедленно назвал официальной печатью. Ольга сказала, что печать похожа на след от укропа, однако спорить с котом о документах она не стала.
Потом Митрич перевернул страницу и записал время окончания опыта. Кеша проснулся от шороха, вытянул шею, будто проверял часы, и вновь улёгся. В его расписании любое заседание должно завершаться перед обедом. Ольга сообщила, что эта часть протокола наконец выглядит разумно. Митрич добавил рядом маленький рисунок банки; Кеша прижал его хвостом, чтобы иллюстрация не вышла из-под контроля.

Вердикт комиссии

К полудню шуруповёрт заработал, Ольга закончила проверку и ушла домой. Я вернулся в гараж. Банки уже стояли на кухне; блокнот освободился от Кеши. Митрич забрал с собой ключ на тринадцать — уже почти круглый, зато с уважением к научному процессу. Кеша остался на верстаке, следя за уходом комиссии так, будто ожидал ещё одного пункта повестки.
Вот так у нас на Дону началась неделя: шуруповёрт выжил, укроп остался целым, Митрич унёс домой новую тему для блокнота. В наших краях техника порой капризничает, люди спорят о кислотности, а кот успевает назначить себя председателем любой комиссии. Подписывайтесь на наши истории и расскажите в комментариях, какая ваша бытовая фраза однажды превратилась в сомнительное техническое задание. Кеша закрыл заседание коротким распоряжением: «Мяв…»