ОЛЕГ Олег

Раскол часто объясняют одной фразой: люди разошлись из-за двух пальцев, которые сложили для креста вместо трёх. Формула короткая и запоминается, но она обходит главное. Спор шёл о том, кто имеет право решать, как правильно молиться, и насколько церковь и государство вправе менять привычное. Никон стал патриархом в 1652 году и почти сразу взялся за исправление богослужебных книг и обрядов. Ориентиром служили греческие образцы, а правку он считал возвращением к древней норме. В число новшеств входили троеперстие при крестном знамении и четырёхконечный крест вместо привычного восьмиконечного. Перстосложение обсуждают чаще всего, потому что его видит каждый верующий. По большинству источников, в 1653 году вышло распоряжение, которое закрепило троеперстие. Точную дату и формулировку документа передают по-разному, поэтому год стоит читать как ориентир, а не как строгую отметку. Перемены касались не только пальцев. Начали изымать иконы, написанные «фряжским» манером, то есть в западной, европ

Под Кирилловом, недалеко от Кирилло-Белозерского монастыря, есть маленькое озеро у деревни Мигачёво. Местные жители издавна купались в нём и стирали бельё с деревянного настила, а потом со дна, с глубины 2 м, подняли медные нательные кресты. На одном из них нет фигуры Христа. Вместо неё над крестом отлиты слова "Царь Славы", разбитые на 2 строки, а на обороте с трудом читается молитва: "Да воскреснет Бог, и разыдутся врази Его". Человек, далёкий от церковных тонкостей, ничего странного здесь не заметит. Знаток по этим строкам сразу узнает крест старой веры: в нынешнем церковном тексте та же молитва звучит "и расточатся врази Его". Одно слово на обороте и 2 над перекладиной отделяют его от креста синодального. Синодальным называют крест официальной церкви: с 1721 года ею вместо патриарха управлял Синод. А разошлись кресты раньше, после реформы патриарха Никона в середине XVII века, когда часть верующих отказалась принимать исправленные книги и обряды. Так русское православие разделилось

В последние месяцы российское общество столкнулось с беспрецедентной ситуацией. ВСУ нанесли серию прицельных ударов по ключевой инфраструктуре крупнейшей IT-корпорации страны — физически были уничтожены и выведены из строя сразу три дата-центра «Яндекса». Последствия оказались катастрофическими для миллионов граждан: парализована работа десятков приложений, от такси и доставки до навигации; зависли деньги на счетах «Яндекс Пэй»; остановились критически важные сервисы, которыми ежедневно пользуются десятки миллионов россиян. Казалось бы, ситуация очевидна: враг бьет по российской инфраструктуре. Удар по дата-центрам «Яндекса» — это удар по повседневной жизни самих россиян, по их удобствам, их деньгам, их цифровому быту. В условиях идущей специальной военной операции и жесткого внешнего давления логично было бы ожидать, что общество сплотится вокруг «национального достояния», воспримет атаки ВСУ как общую угрозу и выразит сочувствие пострадавшей компании. Однако в реальности мы наблюдаем