Колодец за старой пекарней.

Алессио всегда казалось, что запах свежего хлеба пахнет одиночеством. Не тем горьким, которое душит по ночам, а другим - чистым, как накрахмаленная простыня. Он жил в тесной квартирке над заброшенной пекарней "Буланжери Кику", где уже десять лет никто не выпекал круассаны. Но каждую ночь, ровно в 2:15, его будил запах дрожжей и ванили.
Он спускался вниз, касался холодной кирпичной кладки старой печи и слышал смех. Девушка с европейскими чертами лица - тонкий нос, светлые волосы, заплетенные в тугую косу, - стояла у стены, которой не существовало. На ней было платье цвета индиго, а руки испачканы мукой.
Ты опять опоздал, - говорила она беззвучно. - Пирог уже готов.
Её звали Элинор. Она была принцессой из города, которого нет на картах. Алессио знал это наверняка, хотя она никогда не рассказывала о своем происхождении. Просто иногда сквозь её прозрачное тело он видел не обои в цветочек, а острые шпили готического собора и серый, как грифель, камень средневековой улицы.
Однажды ночью в пекарне появился Он. Колдун выглядел как уставший менеджер среднего звена: мятый костюм, мешки под глазами и папка-планшет в руках. Он не был ни злым, ни добрым. Скорее, бесконечно усталым бюрократом от магии.
Схема эксперимента проста, - сказал колдун, постукивая стилусом по экрану планшета. - Вы двое - глюк в системе. Сбой хронотопа. Твоя душа, Алессио, родилась на 700 лет позже, чем нужно, а Элинор застряла в петле времени из-за дворцового переворота. Я могу синхронизировать ваши реальности. Вы встретитесь физически. Будете жить долго и... ну, насколько это возможно.
Звучит как сделка, - тихо произнес Алессио, глядя на Элинор, которая в этот момент пыталась поймать ладонью лунный свет. - Какова цена?
Жертва, - колдун зевнул. - Мне нужно топливо для ритуала. Не кровь и не деньги. Нужно то, что делает вас людьми. Отдай свои сны.
Все сны?
Абсолютно. Ты перестанешь видеть сны до конца своих дней. Твой разум будет гладким, как бетонная плита. Никаких кошмаров, но и никаких фантазий. Ты потеряешь способность воображать. Сможешь видеть только то, что находится перед носом.
В пещере старой печи загудел ветер. Элинор обернулась к Алессио, и в её серо-голубых глазах он увидел тот самый собор - Нотр-Дам, только еще не постаревший. Она пахла яблоками и средневековой пылью.
Не смей, - сказала принцесса. Её голос треснул, как тонкий лед. - Человек без снов хуже мертвеца. Я лучше буду приходить к тебе на две минуты в сутки сквозь стену, зная, что внутри тебя есть целый космос.
У меня нет космоса, - ответил Алессио. - У меня есть офис, метро и эта пекарня.
Врешь. Твой космос - это я. Ты создал меня из муки, дрожжей и своего одиночества. Если ты отдашь сны, я исчезну. Меня не станет ни в прошлом, ни в настоящем. Так устроен парадокс.
Колдун равнодушно пожал плечами, захлопнул папку и растворился в воздухе, оставив после себя запах озона и подгоревшего сэндвича. Эксперимент провалился.
Алессио больше никогда не видел колдуна. Но он до сих пор живет над "Буланжери Кику". Каждую ночь в 2:15 он просыпается, спускается вниз и стоит у глухой стены, вдыхая запах ванили. Он знает, что никогда не сможет прикоснуться к Элинор, зато он научился сохранять сны - яркие, цветные, полные звуков органа и скрипа корсетов.
Он записывает их в толстую тетрадь. Это единственное, что связывает его с той, кого он любит. Иногда ему кажется, что она читает эти записи через столетия. И в мире, где нет ни одного доказательства её существования, эта мысль греет лучше, чем целая вечность, проведенная с открытыми глазами.