Рыбу годами выгребали, а теперь удивляются ценам на икру
В Хабаровском крае красная икра подорожала до 14–15 тысяч рублей за литр.

На фоне провальной путины растут цены и на саму рыбу. И в соцсетях ожидаемо возмущаются: совсем уже охренели, за такие деньги икру продавать! Только вот вопрос: а чего, собственно, все ждали?
Годами рыбу добывали в промышленных масштабах. Каждый сезон — планы по вылову, отчёты, тонны продукции. Рыбная отрасль зарабатывала на ресурсе, который казался неисчерпаемым. Неужели кто-то всерьёз думал, что так будет продолжаться вечно? Что можно год за годом забирать из моря и рек всё новые объёмы, а природа обязана исправно поставлять рыбу в прежних количествах?
В этом году реальность оказалась куда менее приятной. В Хабаровском крае рассчитывали добыть около 55 тысяч тонн тихоокеанских лососёвых, но к концу лета и началу осени добыча составила лишь около 22 тысяч тонн. В целом по Дальнему Востоку вылов тоже резко просел. Причины называют разные, в том числе природные условия. Но сами рыбаки указывают и на то, как ведётся промысел: заграждения в лимане, проблемы с проходом рыбы в реки, браконьерство и ослабленный контроль.
А дальше срабатывает обычная рыночная арифметика: рыбы меньше — икры меньше — цены выше. И те, кто продаёт оставшийся продукт, не спешат раздавать его по старым ценам. Рыбная отрасль — бизнес, и участники рынка хотят заработать. Только почему последствия этой ситуации должны удивлять покупателей?
Особенно забавно читать возмущение в духе: «Совсем охренели! За такие деньги икру продают!» А кто заставляет её покупать? Икра — не хлеб, не молоко и не картошка. Без неё можно спокойно прожить, нормально питаться и встретить Новый год. Если за баночку просят сумму, которую человек считает неадекватной, решение простое: не покупать.
Пусть продавцы выставляют хоть пятнадцать тысяч, хоть двадцать. Если покупатели не готовы платить, товар будет лежать на прилавке. Рынок прекрасно понимает такой язык. Не нужно превращать отсутствие дорогого деликатеса на праздничном столе в национальную трагедию.
Но есть и другая сторона. Когда годами воспринимаешь природный ресурс исключительно как источник заработка, рано или поздно приходится сталкиваться с последствиями. Рыба не производится на заводском конвейере по требованию торговых сетей. Численность тихоокеанских лососёвых зависит от множества факторов, а промысел должен учитывать, что ресурс не бесконечен.
И вот здесь вопрос уже не в том, почему икра стоит дорого. Вопрос в том, почему каждый раз, когда улов проваливается, все удивляются, будто это произошло на другой планете. Можно сколько угодно спорить о причинах конкретного неудачного сезона, но считать рыбу бесконечным запасом — стратегия, которая рано или поздно выставит счёт.
Так что тем, кто возмущается ценой икры, можно дать простой совет: не нравится — не покупайте. А тем, кто годами зарабатывает на природных богатствах, стоило бы помнить: нельзя бесконечно выгребать ресурс, а потом требовать, чтобы он оставался дешёвым и доступным, будто ничего не произошло.