Амур перекрывали заездками.

Теперь удивляются, куда делась кета
С осенней кетой в Хабаровском крае в этом году совсем плохо. Рыбаки сообщают о крайне слабом подходе рыбы, а специалисты говорят о сложной ситуации с лососевыми ресурсами.
И на этом фоне особенно хочется вспомнить историю, которая несколько лет назад уже становилась одной из самых болезненных тем для Приамурья.
Заездки.
Для тех, кто не знаком с местной рыбной реальностью: речь идёт не просто о нескольких сетях, стоящих где-то у берега. В низовьях Амура такие заграждения использовались таким образом, что перекрывали рыбе пути миграции. В 2021 году представители коренных народов Амура прямо связывали исчезновение горбуши и летней кеты с варварскими способами промысла в низовьях — заездками и ставными неводами.
Тогда же проблема дошла до публичных обращений и обсуждений на самом высоком уровне.
А ситуация была действительно серьёзной.
Исследования нерестилищ осенней кеты в 2021 году показали отсутствие рыбы на ряде притоков Амура. На пяти обследованных реках — Амгуни, Анюе, Тунгуске, Горине и Гуре — на проверенных участках вообще не обнаружили осеннюю кету.
Конечно, было бы неправильно сказать, что во всём виноваты исключительно заездки.
Учёные указывают и на природные факторы, и на изменение условий воспроизводства, и на особенности регулирования промысла. Снижение прогнозируемых и фактических объёмов вылова осенней кеты в Амуре наблюдается уже много лет.
Но тогда возникает вполне логичный вопрос.
Если рыба и без того находится под воздействием природных факторов, зачем мы дополнительно ставим ей поперёк дороги огромные рыболовные заграждения?
Причём проблема никуда окончательно не исчезла.
Совсем недавно, уже в нынешнем сезоне, когда в Амур начала заходить осенняя кета, снова сообщалось о том, что заездки в лимане и катера с сетями встречают рыбу на пути хода.
То есть получается довольно странная история.
Рыба должна прийти из моря в Амур.
Она должна пройти по реке.
Она должна добраться до нерестилищ.
А мы на её пути устраиваем систему, смысл которой как раз в том, чтобы эту рыбу поймать.
А потом, когда рыбы становится мало, начинаем выяснять, почему она не пришла.
Может быть, потому что ей не дали?
И вот здесь хочется немного меньше разговоров о загадочных природных причинах и немного больше конкретных цифр.
Сколько заездок было установлено?
Сколько из них демонтировали?
Сколько незаконных заграждений обнаружили?
Сколько людей наказали?
И главное — сколько рыбы потенциально не дошло до нерестилищ из-за такого промысла?
Потому что если подобные вопросы годами остаются без внятного ответа, а затем наступает очередная плохая путина, удивление выглядит несколько театрально.
Нельзя, конечно, сводить нынешний провал кеты исключительно к заездкам. Это было бы слишком простым объяснением сложной проблемы.
Но и делать вид, что многокилометровые рыболовные заграждения посреди миграционного пути рыбы никак не связаны с её дальнейшей судьбой, тоже довольно странно.
Особенно когда несколько лет назад жители и представители коренных народов уже били тревогу именно по этому поводу.
Амур — огромная река.
Рыбы в нём должно быть достаточно, чтобы она могла пройти к нерестилищам, а не выбирать между несколькими сотнями метров сетей.
И если сегодня мы снова смотрим на пустой Амур и задаём вопрос «куда делась кета?», возможно, стоит сначала посмотреть не только на море, климат и температуру воды.
Можно ещё посмотреть на то, что мы сами поставили поперёк дороги этой рыбе.
А потом уже удивляться.