Между нами что-то было.

Ирина Ас

Маргарита купила эту экскурсию спонтанно, в один из тех вечеров, когда после работы сидишь перед ноутбуком и понимаешь, что выходные пройдут так же, как и все предыдущие: стирка, уборка, сериал, доставка еды и чувство, что жизнь проходит.
Ей было тридцать восемь, она руководила отделом закупок в крупной торговой сети, у неё было высшее экономическое образование, машина, квартира с ремонтом и абсолютно пустой календарь на субботу. И вот в этом календаре появилась строчка: «Однодневная экскурсия по старинным усадьбам Подмосковья. Сбор в 8:00 у метро».

Маргарита выбрала место рядом с водителем и гидом, потому что решила, что оттуда лучше всего видно и слышно. Заплатила картой, получила подтверждение на почту.

В субботу она встала раньше будильника, выпила кофе, надела новый бежевый плащ, повязала лёгкий шарф и посмотрела на себя в зеркало. Оттуда на неё смотрела женщина, которая давно не позволяла себе ничего лишнего — ни выходных без пользы, ни спонтанных трат, ни вот таких поездок в никуда. Маргарита усмехнулась своему отражению, взяла сумку и вышла из дома.

У автобуса уже собралась небольшая толпа. Пожилая пара с термосом, две женщины в спортивных куртках, мужчина с фотоаппаратом, кто-то с ребёнком. И водитель — молодой мужчина лет двадцати девяти, в тёмно-синей рубашке с закатанными рукавами, с короткой стрижкой и такой открытой улыбкой, что Маргарита невольно улыбнулась в ответ. Он проверял билеты по списку в планшете, помогал кому-то с сумкой, шутил с пожилой парой, и было в нём что-то лёгкое, почти мальчишеское. Его звали Данила. Он представился, когда она подошла, и она запомнила имя сразу.

— Маргарита? — он сверился со списком. — Проходите, располагайтесь. Сегодня отличная погода и, надеюсь, отличная компания.

— Вы всегда такой оптимистичный? — спросила она, ставя сумку на сиденье.

— Только по утрам, — усмехнулся он. — К вечеру обычно становлюсь занудой.

— Поверила, — отозвалась она и села, поправляя плащ.

Из окна тянуло свежестью. Данила занял своё место, проверил зеркала, что-то нажал на панели, и автобус тихо заурчал. Маргарита смотрела на его руки, на то, как уверенно он держит руль, на его профиль, и думала, что такие поездки, пожалуй, не так уж плохи. Она вообще давно не позволяла себе ничего подобного: ни флирта, ни лёгкости, ни вот этих улыбок без причины. Работа, дом, отчёты, поставщики — всё это вытеснило из её жизни что-то важное, и теперь оно возвращалось.

Гид появилась в последний момент — женщина лет двадцати девяти, может, тридцати, в строгом тёмно-зелёном жакете, с папкой в руках и с таким выражением лица, будто она готовилась не к экскурсии, а к заседанию дисциплинарной комиссии. Её звали Лариса. Она села на своё место за Маргаритой, окинула её быстрым взглядом, проверила микрофон, и автобус тронулся.

Первые полчаса всё шло хорошо. Лариса рассказывала про историю тракта, про то, как здесь проезжали купцы и дворяне, и голос у неё был поставленный, без запинок. Маргарита слушала вполуха, потому что Данила время от времени бросал на неё взгляд. И она ловила эти взгляды, отвечала улыбкой, и постепенно между ними завязался разговор — тихий, почти одними губами и глазами. Потом Данила начал потихоньку говорить, наклоняясь чуть в сторону, чтобы не мешать микрофону.

— Вы впервые на такой экскурсии? — спросил он, не отрывая глаз от дороги.

— Впервые, — призналась она. — Решила, что пора выбираться из офиса.

— И как ощущения?

— Пока нравится. Особенно водитель.

Данила хмыкнул, и на его щеках появились ямочки. Маргарита почувствовала, что краснеет, и это было странно. Она давно не краснела от таких пустяков.

— А вы чем занимаетесь? — спросил он.

— Закупками. Скучная история.

— Не верю. В закупках тоже бывает интересно. Вот у нас был случай...

Он начал рассказывать какую-то историю про то, как они с коллегами перевозили оборудование для съёмок и застряли в поле. Маргарита слушала, смеялась, задавала вопросы, и ей было так легко, как не было уже очень давно. Она рассказала, что когда-то работала в транспортной компании, и они даже выяснили, что у них есть общие знакомые — мир тесен, как говорится. Данила оживился, начал вспоминать какие-то имена, и Маргарита подхватила. На какое-то время они оба забыли, что находятся в автобусе, где кроме них ещё двадцать человек.

— Серьёзно? Вы работали с Мишкой из отдела логистики? — Данила даже обернулся на секунду. — Он же потом в Питер уехал, да?

— Уехал, — подтвердила Маргарита. — И, судя по соцсетям, открыл там кофейню.

— Вот это поворот, — Данила присвистнул. — Мы с ним как-то раз грузили аппаратуру в такую жару, что у меня рубашка прилипла к сиденью. Он предложил ехать с открытыми окнами. В итоге мы залили половину коробок, когда начался дождь.

— Классика, — засмеялась Маргарита. — У нас тоже был случай, когда поставщик привёз товар не на тот склад, и мы всей командой пересчитывали коробки вручную. В итоге выяснилось, что он просто перепутал цифры в накладной.

— И что потом?

— Потом была большая разборка. Мне пришлось объяснять руководству, почему мы не можем просто «отправить всё обратно». В общем, весёлая была неделя.

— А говорите, что у вас там всё скучно и по бумажкам, — ухмыльнулся Данила. — У вас, оказывается, целые детективы.

— У нас не детективы, у нас триллеры, — поправила Маргарита. — Особенно когда поставщик обещает привезти товар к восьми утра, а привозит к восьми вечера следующего дня. И ты стоишь на складе, смотришь на пустые полки и думаешь, что жизнь тебя ничему не учит.

Данила засмеялся так, что чуть не пропустил поворот. Маргарита испугалась на секунду, но он вырулил легко, уверенно, и она поймала себя на мысли, что ей нравится смотреть, как он это делает. Ей нравилось в нём всё: то, как он держит руль, как щурится на солнце, как отвечает на её шутки, как будто они знакомы сто лет. Она давно не чувствовала себя так легко, свободно, без необходимости соответствовать чьим-то ожиданиям.

Лариса прервала их на середине фразы.

— Извините, — сказала она в микрофон, и её голос разнёсся по всему салону. — Уважаемые экскурсанты, я понимаю, что у всех есть свои дела, но всё же напомню: экскурсия — это не просто поездка, это возможность узнать что-то новое, и я бы попросила не отвлекать водителя разговорами. Это вопрос безопасности в том числе.

Маргарита вздрогнула. Она обернулась, встретилась взглядом с Ларисой и увидела в её глазах холодную вежливость.

— Простите, — сказала она тихо, — я не громко.

— Дело не в громкости, — ответила Лариса. — Дело в том, что водитель должен быть сосредоточен на дороге, а не на разговорах.

Маргарита почувствовала, как внутри поднимается что-то колючее. Она хотела сказать, что она не отвлекала водителя ни на секунду, что они говорили тихо и не мешали никому, но вместо этого просто кивнула и отвернулась к окну. За стеклом мелькали поля, деревья, какие-то дачи, и она смотрела на них, чувствуя, как горят щёки.

Данила бросил на неё быстрый взгляд, но ничего не сказал. Лариса продолжила рассказ, и её голос снова стал отстранённым, будто ничего не произошло.

Через какое-то время Маргарита всё-таки не выдержала. Данила что-то спросил у неё — кажется, про то, нравится ли ей архитектура, — и она ответила шёпотом. Лариса тут же остановилась на полуслове.

— Женщина, — сказала она, и теперь в её голосе не было даже вежливости, — я вас уже предупредила. Вы мешаете.

— Я говорю тихо, — возразила Маргарита, и её собственный голос показался ей слишком громким в наступившей тишине. — Вы рассказывайте, я вам не мешаю.

— Вы сидите рядом со мной, — отчеканила Лариса, — и я слышу каждое ваше слово. Это отвлекает и меня, и водителя, и, возможно, других экскурсантов. Если вам не интересна экскурсия, вы можете просто слушать музыку в наушниках или смотреть в окно, но не превращать автобус в место для светских бесед.

Маргарита почувствовала, как её лицо вспыхивает. Она оглянулась — кто-то сзади делал вид, что смотрит в телефон, кто-то откровенно прислушивался, и от этого стало совсем невыносимо. Пожилая пара переглянулась, женщина в спортивной куртке подалась вперёд, будто ей было плохо слышно, а мужчина с фотоаппаратом поднял голову и смотрел прямо на неё, и в его взгляде было что-то такое, от чего Маргарита почувствовала себя провинившейся школьницей.

— Я взрослый человек, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал, — и не нуждаюсь в ваших замечаниях. Я имею право разговаривать, если хочу.

— В моём автобусе нет, — отрезала Лариса. — Я здесь отвечаю за порядок.

— Это не ваш автобус, — возразила Маргарита, и теперь уже не могла остановиться. — Это автобус турфирмы, и вы здесь такой же сотрудник, как и водитель. И не вам меня воспитывать.

— А вот это уже хамство, — сказала Лариса в микрофон, и её голос разнёсся по всему салону. — Уважаемые экскурсанты, вынуждена прервать экскурсию, потому что одна из пассажирок не умеет себя вести. Я продолжу, когда она успокоится.

В салоне стало тихо. Маргарита сидела, глядя прямо перед собой, и чувствовала, как внутри неё всё кипит от унижения. Она хотела встать и выйти, но автобус шёл по трассе, и бежать было некуда. Она хотела что-то сказать, но слова застревали в горле.

Данила молчал. Он смотрел на дорогу, и его лицо было непроницаемым, и от этого молчания Маргарите стало ещё хуже. Она думала, что он сейчас что-нибудь скажет, вступится за неё, потому что он же сам начал разговор, потому что он же улыбался ей, потому что между ними было что-то — или ей это только казалось. Но он молчал.

Экскурсия продолжилась через несколько минут. Лариса говорила ровно, как ни в чём не бывало, и Маргарита слушала её голос и ненавидела каждое слово. Она смотрела в окно и думала о том, что этот день, который должен был стать глотком свободы, превратился в какой-то кошмар. Она думала о том, что могла бы сейчас быть дома, с книгой, с чашкой кофе, и никто бы не кричал на неё в микрофон. Она думала о том, что обязательно напишет жалобу — не потому, что хочет мести, а потому, что это несправедливо, потому что никто не имеет права так с ней обращаться.

На остановке она вышла из автобуса вместе со всеми, но не пошла на экскурсию по усадьбе. Она села на скамейку в парке, достала телефон и начала писать. Слова находились легко, почти сами: она описала всё, что произошло, ничего не приукрашивая, и в конце добавила, что гид позволила себе публичное унижение пассажира, что это недопустимо, и что она просит разобраться. Она отправила жалобу на сайт турфирмы и почувствовала, что стало немного легче.
Потом она ещё долго сидела на скамейке, смотрела на усадьбу, на людей, которые ходили по аллеям, и думала о том, что могла бы сейчас быть среди них, слушать про архитектора и про то, как строился дом, и, может быть, даже получать удовольствие. Но вместо этого она сидела одна, с телефоном в руках, и чувствовала себя так, будто её вывернули наизнанку.

Когда автобус тронулся в обратный путь, Маргарита снова сидела на своём месте, но уже не смотрела на Данилу. Она смотрела в окно и думала о том, что больше никогда не поедет ни на какую экскурсию. Лариса что-то рассказывала про архитектора, про то, как строилась усадьба, и её голос был таким же ровным и отстранённым, будто ничего не случилось.

Данила молчал всю обратную дорогу. Он не смотрел на неё, не улыбался, и Маргарита думала, что, наверное, он просто не хочет проблем.

Когда автобус приехал в город и все начали выходить, Маргарита задержалась. Она хотела сказать Даниле что-то, но он уже выходил из автобуса, помогал кому-то с сумкой, что-то говорил пожилой паре. Она пошла за ним, но он скрылся за углом здания.

Она пошла по улице, чувствуя себя оплёванной от замечаний Ларисы.

Дома она сняла плащ, повесила его в шкаф, налила себе чаю и села на диван. За окном темнело, в соседнем доме зажглись окна, кто-то выгуливал собаку, кто-то нёс пакеты из магазина. Маргарита смотрела на всё это и думала, что день закончился, и завтра будет новый. А она снова будет сидеть в своём офисе, разбирать договоры и поставки. Но почему-то легче не становилось. Она прокручивала в голове утро, автобус, улыбку Данилы, его ямочки, то, как он наклонялся к ней, как спрашивал про работу, как смеялся над её историями.
Он же точно с ней заигрывал! Она не выдумала это. Она взрослая женщина и умеет отличать вежливость от интереса. Он смотрел на неё, улыбался ей, он сам начал разговор. Значит, ему было интересно. Значит, между ними что-то было.

Маргарита представила, как они могли бы встретиться в кафе. Как он улыбался бы ей через столик, как рассказывал бы свои истории про съёмки и про Мишку из логистики, как они гуляли бы по городу, как он держал бы её за руку. Она представила, как он звонит ей вечером, как они разговаривают до ночи, как он приезжает за ней на выходные, и они едут куда-нибудь за город, и там уже не автобус, а его машина. Она представила, как он говорит ей, что она особенная, что он давно не встречал таких, как она, что она изменила его жизнь. Она представила даже, как он знакомит её со своими друзьями, как они вместе ходят в кино, как он оставляет у неё свои вещи, как она покупает ему что-то в подарок, как он смеётся над её шутками, как он смотрит на неё так, как смотрел в автобусе.

Маргарита провела рукой по волосам и улыбнулась. Она давно не позволяла себе мечтать. Она думала о том, что, может быть, этот день был не концом, а началом. Может быть, Лариса сделала ей одолжение, потому что теперь Маргарита точно знала, что хочет. Она хочет Данилу. И он хочет её. Она была в этом уверена.

Всю неделю она думала о нём. На работе, за обедом, вечером перед сном — он не выходил у неё из головы. Она вспоминала его руки на руле, его ямочки, его голос, его истории. Она думала о том, что скажет ему, когда увидит. Она репетировала фразы, придумывала шутки, представляла, как он улыбнётся. Она бы написала ему сообщение, но не знала номера. Зато она знала, где работает турфирма. И в пятницу, после работы, она поехала туда.

Офис турфирмы находился в старом здании на третьем этаже, с узкой лестницей. Маргарита поднялась, поправила пальто, открыла дверь и оказалась в небольшом помещении с двумя столами, компьютерами и стеллажом с брошюрами. За одним из столов сидела молодая женщина и что-то печатала.

— Здравствуйте, — сказала Маргарита. — Я была на экскурсии в субботу, и мне нужно найти водителя. Данилу. Он вёл автобус.

Женщина подняла на неё глаза.

— Данилу? — переспросила она. — А зачем вам?

— Я хотела бы с ним поговорить. Это не по работе, это личное.

Женщина переглянулась с коллегой за соседним столом, и в этом перегляде было что-то такое, от чего Маргарита почувствовала себя неловко.

— Подождите минуту, — сказала женщина и куда-то ушла.

Маргарита стояла, смотрела на брошюры с видами усадеб и думала о том, что сейчас увидит его, и он улыбнётся ей, и всё будет так, как она представляла. Она представляла, как он выйдет к ней, как обрадуется и скажет, что сам хотел её найти, но не знал, как.

Дверь в подсобное помещение открылась, и вышел Данила. Увидев Маргариту, он остановился, и его лицо изменилось. Но он не улыбался.

— Вы? — сказал он. — Что вам нужно?

— Данила, — разволновалась она, — я хотела поговорить. Я думала... я думала, что между нами что-то было. В автобусе. Вы же сами начали разговор, вы улыбались, вы смотрели на меня. Я подумала, что вы хотите...

— Я хотел? — перебил он, и его голос стал громче. — Вы серьёзно? Я водитель, я вожу людей и я с ними разговариваю, потому что это часть работы — быть вежливым. Вы что, решили, что я к вам подкатывал?

Маргарита почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Но вы... вы были так...

— Я был вежлив, — сказал он, и теперь в его голосе была настоящая злость. — Это моя работа. А вы просто пассажирка, которая устроила скандал в моём автобусе и написала жалобу на мою жену. Из-за вас она лишилась премии.

— На вашу жену? — Маргарита не сразу поняла, о чём он. — Лариса... она ваша жена?

— Да, Лариса моя жена, — усмехнулся он. — И она из-за вас лишилась премии. Вы написали жалобу, а она лишилась премии из-за какой-то пассажирки, которой померещилось черти что.

— Я не знала, что она ваша жена, — прошептала Маргарита.

— А если бы знали, то что? — он смотрел на неё в упор. — Вы бы тогда не стали строить мне глазки? Вы вели себя, как женщина с недотр.ахом. Мне было противно и.. — он не договорил, но по его лицу было видно, что он думает. — Не приходите сюда больше.

Маргарита стояла, не в силах двинуться. Женщина за столом смотрела на неё с сочувствием, но в этом сочувствии было что-то унизительное. Маргарита повернулась и вышла, и лестница показалась ей бесконечной.

Она вышла на улицу. Было холодно и люди проходили мимо, не обращая на неё внимания. Она пошла по улице, не разбирая дороги, и чувствовала себя так, будто её вывернули наизнанку и оставили на всеобщее обозрение. Она думала о том, что сама во всём виновата: не надо было флиртовать, не надо было ничего воображать. Но ведь она просто хотела, чтобы кто-то улыбнулся ей не потому, что это работа, а потому, что ей действительно рады.