Они не услышат салюта раскаты,

Их лица укрыла земля.
Но в небо, где облако цвета заката,
Их души летят с февраля.
И в каждом поселке, и в городе каждом,
Где матери слезы таят,
Народ открывает их памяти жажду
В полете стальных журавлят.
Как вестники скорби, как белые птицы,
Что клин поднимают во мгле,
Они прилетели на наши границы,
Чтоб помнили все на земле.
А в нашей Тавде, где над тихой рекою
Туман укрывает луга,
Тюменский кузнец с неспокойной рукою
Их помнит, скорбит по сынам.
Станислав из огня и тяжелого сплава,
Где плавится боль матерей,
Куёт журавлей для бессмертия, славы
И светлой печали парней.
Пусть памятник этот из стали и света
Стоит у народа в груди.
Мы помним парней. И по всем континентам
Пусть клин журавлей их хранит.