МОЯ ЖИЗНЬ (из мемуаров Софьи Андреевны Толстой (Берс),

182-й годовщине со дня рождения посвящается)
«О воспитании нашем, физическом и умственном, родители наши очень заботились. Нас наряжали, обувал нас Mr Pironet, который во фраке приезжал и, стоя на коленях, обрисовывал наши ноги и снимал мерки, после чего ботинки его сидели ловко и красиво.
Мы ходили во дворец делать там гимнастику; летом у нас были и качели и исполиновы шаги, и гимнастика, и бары (догонялки), и всё, что нужно для развития ловкости и силы.
Танцовать мы учились с сестрой у барона Льва Львовича Боде с его детьми: Ольгой и Яшей. Эта Ольга впоследствии была монахиня.
Плясала я и качучу, и тарантеллу, и русскую, и всякие танцы. Одно время отец мой увлекался теорией какого-то поляка Корженевского, который говорил, что здоровье людей зависит от правильной постановки тела. Для этого он выдумывал особенные корсеты, башмаки с каблуками высокими среди ноги и спать советовал с подушкой не под головой, а под спиной. И отец всех нас одел в мучительные корсеты с 2-мя жёсткими стальными планшетками спереди, в ботинки с высокими каблуками, от которых мы падали, и мучил нас спаньём без подушек, на спине. Продолжалось это довольно долго, и было всем нам очень тяжело.
Русскими учителями нашими были большей частью студенты-медики. После матери по-французски учили нас гувернантки или приходящие учительницы… <…>
Немецкий язык я учила в раннем детстве и знала его отлично.
Кроме уроков, мы, две сестры, должны были сами себе шить и чинить бельё, вышивать, читать по вечерам вслух матери не менее 30-ти страниц в один раз. Хозяйство тоже было отчасти в наших с сестрой Лизой руках. Уже с 11-летнего возраста мы должны были рано встать и варить отцу кофе. Потом мы выдавали кухарке из кладовой провизию, после чего к 9-ти часам готовили всё к классу.
Хозяйничали мы с сестрой Лизой по очереди: сначала одну неделю одна дежурная, потом другую – другая. Но потом дежурство стало месячное, и мы должны были сдавать друг другу всё в порядке: кладовую, шкап с сухой провизией, шкап с книгами и столовое бельё. Также надо было наколоть на месяц сахару, намолоть кофе и чисто вымыть все полки в шкапах. Помню я, как раз я колола сахар и вошёл наш дядя Костя, меньшой брат моей матери. «Как? Ты сахар колешь? – сказал он. – Какой стыд! Ma petite cousine – и занимается делом экономки. Ты себе все руки испортишь».
Моя мать рассердилась и сказала, что Костенька портит её детей и внушает им глупости».