Михаил Толубанов

Чемпионат мира по лыжным гонкам 1985 года в австрийском Зеефельде запомнился многим настоящей спортивной драмой, где главную роль сыграла Анфиса Резцова. Тогда мало кто расчитывал на советскую эстафетную четвёрку, ведь конкуренция зашкаливала, а фаворитами считали сборные, давно державшие пальму первенства. Но именно в тот день всё сложилось так, что история получила новый поворот. Резцова пришла в большой спорт из владимирского "Динамо", где её наставником стал Леонид Резцов, позже ставший её мужем. Сезон 1984–1985 стал для неё дебютным на Кубке мира, и сразу пришлось доказывать, что место в сборной она занимает не случайно. Тренеры видели в ней не просто выносливую гонщицу, а спортсменку, способную на рывок в самый нужный момент. Именно поэтому её поставили на заключительный, самый нервный этап эстафеты. Ведь именно на последнем отрезке решается судьба золота, и ответственность ложится на одного человека. Наверное, немногие выдерживают такое давление, но у Анфисы характер был как раз

Опять инициативники хотят выставить Колчака жертвой репрессий большевиков. Золотой был человек, так за Россию радел, даже непонятно с чего это его расстреляли. Опять же, кино какое замечательное про него сняли - «Адмирал», как он трогательно фонариком семафорил даме сердца, романтика! Дама, правда, была замужем за лучшим другом Колчака, но это так, штрихи к портрету. Самое смешное, даже нынешняя власть расстрел-то оправдала. Ещё четверть века назад и даже решение Военной коллегии Верхсуда имеется. Мы его дальше почитаем. Что ж, Колчака мы любим, неплохой был полярный исследователь. Да и человек до Революции храбрости не показной. Но с гнильцой, лично моё мнение, нехороший человек. То первейший монархист был. Но пришло время и царя так продал, как бы, стеснительно. Да-да, когда на станции Дно пришли низложить царя, тот из личного вагона разослал телеграммы командующим фронтами. И ни один не поддержал Николя Второго, все отчеканили, что сдавай уже трон, довоевался. Только Колчак вильнул

Помните это чувство: учитель открывает журнал, взгляд скользит по списку, а ты изо всех сил стараешься стать невидимым. «К доске пойдёт…» — и внутри всё сжимается. В голове мелькает: хоть бы не меня, хоть бы дали списать, хоть бы обошлось. Для большинства школьников вызов к доске был стрессом, а для педагогов — одним из главных инструментов обучения. Но если присмотреться, за этой «строгостью» стояла продуманная система. В советской школе устный пересказ параграфа был не способом поймать ученика на ошибке, а способом проверить, как он научился работать с информацией. И сегодня, когда мы жалуемся, что знания «не держатся в голове», стоит вспомнить, чему именно учили на тех самых уроках. В советской педагогике не делали ставку на механическое запоминание. Идея была в том, чтобы ребёнок не просто выучил формулировку, а смог её «разобрать» и собрать заново. Для этого и использовали разные типы заданий, где требовалось не повторить, а переосмыслить. Например, на уроках истории в 6–7 классах

22 октября - 101 год со дня рождения забытого ныне поэта-фронтовика Евгения Михайловича Винокурова (1925–1993), трогательная и проникновенная песня на стихи которого в исполнении Марка Бернеса покорила миллионы советских людей. По своему трагизму ее можно сравнить лишь с песней на стихи М.В. Исаковского «Враги сожгли родную хату…». К 100-летию поэта мне не удалось о Винокурове написать, поэтому сделаю это сегодня. Еще и потому, что год назад о нем мало кто вспомнил. Был, кажется, творческий вечер на родине - в Брянске и поэтический час в Литературном институте имени А. М. Горького. Вот, собственно, и все. Впрочем, Евгений Винокуров никогда и не стремился к публичности, был равнодушен к работе на публику. Поэт Наум Коржавин вспоминал: «Винокуров не был ни трусом, ни конформистом. Он не совершил ни одного дурного поступка. За ним нет ни одного предательства. Он просто избегал всякого рода демонстраций…». Евгений Михайлович Винокуров родился 22 октября 1925 года в г. Брянске. После оконч

Пересмотрел архивные кадры парада 7 ноября 1941 года. Снег, тяжёлые шинели, ровный шаг, танки на брусчатке. И всё время ловил себя на одной мысли: эти люди знали, что происходит всего в нескольких десятках километров от столицы. Враг рвался к Москве. А они шли по Красной площади так, словно всем своим видом говорили: город будет сопротивляться. Прошло 85 лет. Но от этой хроники у меня до сих пор мурашки. Парад начали в восемь утра. Готовили его в строгой тайне: опасались налёта немецкой авиации. В колоннах прошли курсанты, пехотинцы, моряки, ополченцы, артиллеристы и танкисты — около 28,5 тысячи человек. В параде участвовали 160 танков, 140 орудий, 232 автомашины. Тогда Москва жила между воздушными тревогами и фронтовыми сводками. Представляю, что почувствовали люди, услышав по радио военный марш с Красной площади. Раз парад проходит, значит, столица стоит. Значит, армия не сломлена. Меня поражает, что для такого сильного заявления не понадобились громкие обещания. Достаточно было увид

Вы когда-нибудь задумывались как здорово нас развели с приватизацией? Нет, я даже не про рыжего Чубайса и не про ваучеры (каждому по Волге, помните?). Я про дело, казалось бы, сугубо хорошее. Когда в собственность раздавали советское жильё. Только ведь и тут грандиозный обман. Никогда не посещала мысль – отчего это цены в платежках взлетели в десятки раз? При том, что при Союзе жилье-то было в каком-то смысле чужое, в аренде у жильцов. Хотя, если честно, такая аренда гораздо больше была похожа на собственность, чем нынешняя. А сейчас жильё-то наше, собственное, капиталистическое! Так с какого перепугу мы за своё жильё платим кому-то в три конца? Так оно наше или нет? Об эту тему сломано бесчисленное число копий. Тема, вызывающая у либерального обывателя нервный тик, а у консервативного охранителя — приступы ностальгии по сталинским расстрельным спискам. Тема непростая, диалектичная и требующая честного разговора. Поговорим о доме. О праве на жилье. И о том, почему великое советское на