Свернуть поиск
Дополнительная колонка
Правая колонка
Секта — слово-то какое. Не то секта, не то просто название. А на самом деле — большое когда-то поселение в Ширинском районе, где компактно, двор к двору, улица к улице, жили хакасы-кызыльцы. В девяностые насчитывалось их там больше трёхсот человек. Заходи в любой дом — там тебе и родня, и близкие, и чуть далёкие. Все свои. Все на виду.
У моего прадеда Шудана было девять сыновей и одна дочь. Девять! И все жили на Секте. Представляете, какая это была махина — род Янгуловых-Нарбазан? За двести лет он разросся на множество семей, но кровь оставалась одной. Родословная — как река: где-то широко разливалась, где-то сужалась, но всегда текла в одном направлении. И все знали: ты — Янгулов. Ты — Нарбазан. Ты — из тех, кто на Секте.
Мой отец, вспоминая это, всегда качал головой и говорил мне с той хитрой, прищуренной улыбкой, которая появлялась у него только в минуты откровенности:
— Не собирай родственников в кучу, сынок. Выбирай тех, кто ближе. Кто сам к тебе тянется, а не отчуждается. Родня — она ведь не по бумажке считается. Родня — она по сердцу.
Он был избирательным. Не гордым, нет, — избирательным. Мог пройти мимо дальнего кузена, который здоровался сквозь зубы, и зато мог неделю общаться с троюродным дядькой, который однажды пришёл на помощь в трудный год. Отец говорил: «Кровь — она у всех одна, да только не все её помнят. А кто не помнит — тому и напоминать не надо».
Я помню, как мы приезжали на Секту. Мне было лет десять. Длинная улица, деревянные дома, палисадники с черёмухой, запах дыма из труб. И везде — люди. Кто-то махал рукой, кто-то звал в дом, кто-то просто кивал, но смотрел так, будто знал меня с рождения. Потому что и знал. Я был сыном своего отца, внуком деда, правнуком Шудана. А Шудан здесь помнили многие старики.
Помню, как сидели за большим столом у одного из дядьев. Самовар, пироги с черёмухой, чай кызыльский с молоком. И разговоры — негромкие, неторопливые, на смеси хакасского и русского. Взрослые вспоминали, кто когда родился, кто куда уехал, кто вернулся. И вдруг кто-то сказал:
— А помнишь рассказ деда как его дед Шудан на охоту ходил? Девять сыновей — и всех с собой брал. Говорил: «Пусть учатся. Лес — он кормит».
Все засмеялись. А я сидел и думал: девять сыновей. Как это — девять? Это же целая армия. Целая улица. Целая жизнь.
Потом, годы спустя, я понял: Секта — это не просто место. Это память. И когда я спрашивал отца о родне, он отвечал не по документам, не по генеалогическому древу, а по тому, кто где был, когда было трудно. Кто пришёл. Кто промолчал. Кто отвёл глаза.
— Родня — это не те, кто в книге записан, — говорит он. — Родня — это те, кто тебя помнит, когда тебе плохо. Остальные — так, однофамильцы.
И я думаю: прав он. За двести лет род Янгуловых-Нарбазан разросся, расплескался по свету. Кто-то уехал далеко,

Присоединяйтесь — мы покажем вам много интересного
Присоединяйтесь к ОК, чтобы посмотреть больше фото, видео и найти новых друзей.
Нет комментариев