Лучшее из 90-х

Детские лица в золотом фонде советского кино обладали особой магией. В них не было фальши, заученных поз или расчетливости - только чистая органика и пронзительная естественность. Советские режиссеры искали не "удобных исполнителей", а живые глаза, способные удерживать внимание зала без единого слова. Для одних девочек ранняя известность стала трамплином к народной славе, для других - мимолетным приключением, после которого последовал осознанный уход в совершенно непубличную жизнь. Вспомним 10 советских актрис, чей путь на экран начался задолго до взрослого паспорта: от трехлетней крохи в универмаге до юных школьниц, чьи детские лица помнит вся страна. Четырехлетняя Наташа Защипина попала в кино в самый разгар войны, и ее дебют трудно назвать сказочным приключением. Режиссер Виктор Эйсымонт искал ребенка на роль маленькой Кати в военную драму "Жила-была девочка" (1944). Съемки развернулись в только что освобожденном от фашистской блокады Ленинграде. Вокруг стояли настоящие руины, дул с

В начале девяностых отечественные видеомагнитофоны крутили голливудские боевики, а кинотеатры постепенно превращались в мебельные салоны и автосалоны. Режиссеры того периода отчаянно пытались нащупать новый язык, пробуя на вкус внезапно нахлынувшую свободу. Границы дозволенного тогда стирались с невероятной скоростью, старые авторитеты рушились буквально на глазах, а на экраны хлынул поток кооперативного кино разной степени смелости. Именно в этой зыбкой исторической точке, прямо на переломе 1992 года, режиссер Валентин Ховенко, который долгие годы снимал задорные детские сюжеты для киножурнала "Ералаш", внезапно выпустил совершенно неожиданную полнометражную работу под названием "Глаза". Для поколения, выросшего у советских телевизоров, этот фильм стал настоящей визуальной встряской. Главную женскую роль в картине получила двадцатиоднолетняя студентка Школы-студии МХАТ Инга Ильм. Вся страна знала эту девочку. Десять лет назад она сыграла Машу Старцеву в двух знаменитых фильмах про при

Она просто пришла к юристам, подписала официальный отказ от родительских прав и уехала к себе в провинцию. А потом еще и спокойно заявила на камеры: "Мои дети не называют меня мамой, потому что я сама этого не хочу". После этого на нее обрушилась настоящая лавина грязи. Таблоиды клеймили ее бессердечной кукушкой, фанаты Джексона обвиняли в циничной торговле детьми, а обыватели крутили пальцем у виска. Никто не мог поверить, что женщина способна в трезвом уме отдать двоих младенцев и добровольно стереть себя из их свидетельств о рождении. Но за этой жесткой фразой стояла правда, о которой в мире шоу-бизнеса говорить было не принято. Дебби Роу никогда не стремилась к славе и не имела никакого отношения к богеме. Обычная калифорнийская девчонка, выросшая среди матери и теток, годами работала ассистенткой в дерматологическом кабинете. Туда регулярно приходил Майкл Джексон. Только на стадионах он был недосягаемым королем поп-музыки, а на медицинском кресле сидел глубоко несчастный, одинокий

Маколею Калкину исполнилось 46 лет, и привычный вечер в его доме далек от голливудского пафоса: по полу раскиданы детали LEGO, на кухне жарятся стейки, а у экрана сидят двое сыновей-погодок и завороженно смотрят рождественскую классику "Один дома". Мальчики называют фильм просто - "Кевин". При этом они совершенно не понимают, что главный герой на экране и мужчина, сидящий рядом на диване, - одно и то же лицо. Четырехлетний первенец актера и вовсе искренне уверен, что в телевизоре показывают его собственные подвиги. Малыш на полном серьезе уверяет отца, что прекрасно помнит, как сам катался по лестнице на санках и лично расставлял ловушки для бандитов. Калкин лишь подыгрывает этой детской фантазии, хотя иногда не выдерживает и в шутку напоминает сыну, что именно этот фильм когда-то оплатил его новенькие ботинки. Правду от детей актер скрывает так же тщательно, как веру в Санта-Клауса. Когда пятилетняя племянница случайно выдала секрет и крикнула во время просмотра, что дядя и есть тот с

В ночь на 31 марта 1993 года в павильоне студии в Уилмингтоне режиссер Алекс Пройас скомандовал: "Мотор, начали!". Актер Майкл Мэсси, игравший уличного отморозка по кличке Фанбой, поднял тяжелый револьвер 44-го калибра, направил его в сторону входившего в комнату Брэндона Ли и нажал на спусковой крючок. Раздался оглушительный грохот, сверкнула вспышка, и Ли рухнул на дощатый пол. Режиссер крикнул "Снято!", ожидая, что исполнитель главной роли поднимется и улыбнется, стряхивая бутафорскую пыль. Но Брэндон остался лежать неподвижно. Первые несколько секунд съемочная группа аплодировала - настолько убедительно выглядело падение. Лишь когда актер не отреагировал на повторный оклик, а его дыхание стало сбивчивым и хриплым, площадку сковал ледяной ужас. Майкл Мэсси стоял в оцепенении с револьвером в опущенной руке. В тот момент он еще не знал, что сделанный им дубль только что разделил его собственную жизнь на "до" и "после", превратив обычного характерного артиста в человека, несущего крес

В конце девяностых годов практически в каждой второй квартире стоял корейский видеомагнитофон, а на полках громоздились кассеты с полустертыми надписями от руки. Народ тогда жадно поглощал заморские боевики с гнусавым переводом, где герои палили из двух стволов и взрывали небоскребы. Свое кино в тот момент лежало на лопатках. В кинотеатрах торговали подержанными иномарками или мебелью, а отечественные режиссеры упорно снимали либо бесконечную серую тоску про бандитов, либо мудреные притчи для фестивальных жюри. Обычный зритель хотел нормального, крепкого жанрового рассказа. Хотелось интриги, живых характеров и настоящего саспенса, от которого стынет кровь в жилах. Но считалось, что русский триллер - затея абсолютно безнадежная. Нет у нас ни голливудских бюджетов, ни павильонов, ни опыта работы с чистым жанром. И вот тогда на видеокассетах, без всякой рекламы на центральных каналах, начал всплывать странный фильм с пугающим названием "Змеиный источник". Люди смотрели его на кухнях при

В прошлый раз мы с вами вспоминали главные хиты октября 1990 года, и отдельное спасибо каждому за душевные комментарии! Читать ваши воспоминания - это отдельный вид удовольствия: оказывается под эти треки собирали студенческую картошку под моросящим дождем, кто-то с ходу цитировал треклисты кассетных альбомов, кто-то просто тихо ностальгировал по той поре, а знатоки в деталях спорили про радиопередачи и эфиры того времени.. Ну а сегодня мы делаем шаг вперед во времени и включаем ноябрь 1990-го — месяц, когда в европейских хит-парадах развернулась настоящая битва гигантов. Эпоха чистого диско и сладкого синти-попа окончательно уступала дорогу мощному и дерзкому року и новому звучанию. В радиоэфирах консервативный гитарный рок соседствовал с григорианскими хоралами, а американские рэп-боевики легко делили первые строчки с британской меланхолией. Те осенние недели сформировали плейлист, который позже на долгие годы прописался на наших перезаписанных кассетах. Музыкальные хит-парады ноя

В конце 1970-х годов кастинг-директоры крупных голливудских студий жили по негласным, но железобетонным правилам. На роль романтических героинь искали миниатюрных, хрупких блондинок с наивным взглядом, а в жанровом кино безраздельно царил архетип "девушки в беде" - испуганной красотки, чья главная задача сводилась к тому, чтобы убедительно визжать в объектив и ждать, пока на площадке появится крепкий парень с револьвером. Когда в кабинеты продюсеров заходила Сигурни Уивер, в помещении повисала неловкая тишина. Рост - 182 сантиметра в носках, а на небольшом каблуке - под метр девяносто. Тяжёлый, проницательный взгляд, волевая линия подбородка, низкий грудной голос и ни тени заискивания перед студийными боссами. Агенты за кулисами разводили руками и шептали за её спиной: "Она слишком огромная. Она неформатная. Она просто профнепригодна для экрана". Ей пророчили вечное забвение на задворках авангардных театров, но именно те черты, которые режиссёры эпохи "диско" считали уродством и браком

Бывают актрисы, чьи имена моментально выветриваются из памяти, но стоит им появиться в кадре хотя бы на минуту - и зритель забывает, о чем вообще был фильм. В 1990-х Голливуд ломился от смазливых лиц, правильных блондинок и глянцевых моделей. А потом в кадр вошла брюнетка с тяжелым прищуром, хищной полуулыбкой и повадками пантеры, готовой вцепиться в горло любому, кто встанет на пути. Пока видеопрокаты спорили, кто краше - Натали Портман или Моника Беллуччи, миллионы зрителей пересматривали затертые VHS-кассеты ради Джины Гершон. Женщины, которую продюсеры панически боялись пускать в высшую лигу. В 1995 году скандальный режиссер Пол Верховен выпустил "Шоугёлз". Фильм с треском разбился о прокат, собрал рекордную пачку "Золотых малин", а для молодой актрисы Элизабет Беркли проект стал карьерным расстрелом. Индустрия показательно растоптала девушку за излишне дерганую, истеричную игру. Но на фоне этой катастрофы случился парадокс, о котором голливудские боссы спорят до сих пор. В каждой

В 90-е у нас было совершенно особенное отношение к телевизору. Это сейчас можно запустить любой стриминг, фоном проглотить сезон и забыть о нем через пару дней. Тогда всё было иначе: сериал становился главным событием вечера, а новые серии на полном серьезе обсуждали на переменах в школе, в курилках на заводах и в очередях за продуктами. Причем заморские экранные героини быстро перестали казаться чужими. Их фотографии аккуратно вырезали из газет, их прически несли в районные парикмахерские в качестве эталона ("сделайте мне челку как у Элен" или "каре как у Скалли"), а в честь персонажей без раздумий называли дочерей. Мы искренне переживали за их экранные браки, плакали над чужими потерями и годами спорили за семейным столом, кто же из героинь прав, а кто обычная эгоистка. Ниже - те самые актрисы из культовых сериалов нашего детства и юности, чьи имена и лица знала буквально вся страна. Вспомним, за что мы их так отчаянно обожали и почему эти образы намертво врезались в память. Пока ст