Рыжая хозяйка Тавды

Уронил сентябрь на ельники просинь,
Разлилась по Тавде тихая грусть.
Здесь, где сосны шумят, где болотная осыпь,
Я встречаю тебя, моя Русь.
В тавдинском лесу, где тропинки петляют,
Где пахнет смолой и сырою листвой,
Лисица идет — и следы заметает
Пушистым, как пламя, хвостом за собой.
Она не боится тумана густого,
Что стелется низко над гладью воды.
В ней столько огня, столько дикого слова,
Что меркнут осенних костров огоньки.
Шуршит под лапами рыжий ковер,
Березки роняют последний наряд.
Лиса примеряет осенний убор,
Внимательный, хитрый, пронзительный взгляд.
Она — королева уральской глубинки,
Где воздух настоян в хвое и во мхах.
Мелькнёт между сосен в рыжей косынке
И скроется в буреломных кустах.
А осень все плачет дождями уныло,
Смывая с деревьев златую парчу.
Но рыжая тень, что в лесу проходила,
Подобна последнему в мире лучу.
Пусть небо свинцовое хмурится снова,
И ветер срывает листву с тополей, —
В тавдинском краю, средь простора лесного,
Нет никого грациозней, смелей.
Уходит лиса по опавшей листве,
В свой тайный, заветный, сокрытый предел.
Лишь память осталась о рыжей красе,
Да запах осенний... И лес опустел.