Людмила Кудрявцева

Представьте себе август 1945-го: война только что закончилась, мир перевернулся, а в Москву приезжает один из самых влиятельных американских генералов — Дуайт Эйзенхауэр. Будущий президент США становится главным гостем Сталина, сидит рядом с ним на трибуне Мавзолея, слушает гимны и наблюдает за парадами, а за кулисами звучат разговоры о будущем — о дружбе, помощи и послевоенном восстановлении. В августе 1945 года, всего через несколько месяцев после капитуляции Германии, Советский Союз принимал высокопоставленного гостя — генерала Дуайта Эйзенхауэра, будущего президента США. Приглашение исходило лично от Сталина, и визит прошёл с невиданным размахом. Американскому генералу показали всё лучшее, чем гордилась страна: московское метро, крупнейшие музеи столицы, авиазавод, выпускавший легендарные Ил-2, а также подмосковный колхоз. Не обошлось и без «народного зрелища»: вместе с десятками тысяч зрителей Эйзенхауэр побывал на грандиозном футбольном матче. Особым моментом стало празднование

Двое сидят в кабинете начальника. Одному говорят: «Ты не справляешься, надо подтянуться». Он кивает, сжимает кулаки под столом, выходит и работает до полуночи. Второму говорят то же самое. Он смотрит в глаза и отвечает: «Я не согласен. Давайте посмотрим на цифры». Начальник раздражён. Коллеги в шоке. А второй человек выходит из кабинета спокойно и идёт домой вовремя. Кто из них психически сильнее? Первый кажется стойким. Второй кажется наглым. Но через год первый выгорит и уйдёт на больничный. А второй будет работать там же, с теми же нервами, с тем же здоровьем. Потому что психическая сила — это не то, что вы думаете. 1. Они уходят, а не терпят Вам с детства говорили: «Терпи». Терпи боль. Терпи несправедливость. Терпи неудобства. «Сильные люди не сдаются». И вы терпите. Работу, от которой тошнит. Отношения, в которых задыхаетесь. Дружбу, в которой вас используют. Вы стискиваете зубы и называете это стойкостью. Но терпение — это не сила. Терпение — это заморозка. Вы не решаете проблему

Если бы в Европе 18 века существовал кадровый портал, самая престижная вакансия звучала бы так: «Требуется первым залезть на крепостную стену. Зарплата — дворянство, золото и слава. Побочный эффект — почти гарантированная смерть». На эту вакансию записывался весь полк. С давкой и расталкиванием локтями. Цельная штурмовая лестница длиной в десять метров — бревно весом с диван-кровать. Тащить её под огнём приходилось нескольким солдатам сразу. Складные конструкции были человечнее: ширина 91 сантиметр, звено 3,6 метра, железные перекладины на шарнирах — такую один пехотинец нёс на плече. Чтобы карабкаться двумя руками, мушкет приходилось закидывать за спину. Боец полз на высоту восьмиэтажного дома, неспособный выстрелить в ответ. Выглядело это, пожалуй, как муха ползущая по стене, над которой уже занесли тапок. На вершине его ждали защитники с перезаряженными ружьями. И это ещё не худшее. Хуже всего был сам поток штурмующих: каждый хотел оказаться первым, и лестницы трещали под давкой. В