Марина оцепенела, перестала стучать.

А потом решила, что Светка врет. Этого просто не могло быть. Она размахнулась и сделала вид, что бросает в них мяч, девчонки приосанились, прикрылись.
– Врешь! – мяч она не бросила, сделала вид, что и внимания не обратила на эти глупые слова, развернулась и направилась со стадиона.
– А вот сама увидишь, – крикнула ей в спину Светка и добавила уже тише: – Вот уж семейка!
А у Маринки аж в глазах потемнело от слов этих. Как это? Как это – другая мама? Она вспомнила, как старательно отец выпроваживал ее в пионерский лагерь. Стиснула зубы.
Этим вечером ни с кем она не разговаривала.
– Марин, ты чего? Враки это. Ты ж знаешь – сплетники эти Самойловы, – уговаривала ее Иришка, одноклассница и подружка.
А у Марины теперь потели руки при мыслях о доме.
Как там? Неужели это правда? Не может быть!
Мама умерла прошлой весной. Непонятно и неожиданно. Просто заболела, легла в больницу и вернулась уже в гробу. Все вокруг плакали, причитали, о том, что бедная ее мама слишком рано ушла. Жалели и ее. Но особенно плохо было бабушке Римме, Марина была с ней рядом.
В тот день на похоронах людей было очень много. Они шли и шли, не давая побыть с мамой наедине, они заполонили двор и улицу. Они превратили прощание с мамой в шествие.
Лишь потом пришло осознание, что мамы нет и уже не будет. Маринка до холодов бегала на кладбище, украшала мамину могилу цветами и молчала.
Что говорить, если мама уже не услышит.
Вопросов к маме осталось много. Так неожиданно она ушла...
Марина знала – маму будет помнить вечно. Они с папой – будут помнить и любить. На стену повесили ее портрет.
Мама была обычной мамой... В меру старательной, в меру строгой, в меру жалеющей.
Им с папой без нее было, конечно, плохо. Хозяйство шло вяло. К майским остались немытыми окна, подзапустился огород, хоть папа и старался. Даже куры погрустнели, хоть вроде ничего у них не изменилось.
Но Марине казалось, что это временно – просто потому, что отец очень грустит по маме, а пройдет время и все наладится.
О маме она говорила больше с бабушкой, чем с отцом. Бабушка Римма, мамина мама, жила на другом краю села, но Маринка бывала у нее частенько. После смерти дочери она сдала, но Маринку всегда привечала.
– Ох, сирота ты моя. Как без матери-то теперь?
Из лагеря их привезли на автобусе в райцентр. Встретила их сначала баба Клава, Ирина бабушка. Отец Марины опаздывал.
Она обняла внучку, а потом и Марину.
– Да-а, Мариночка! Бедненькая ты моя. Видать, такова судьба твоя сиротская. Ты уж постарайся – больно-то к сердцу обиду не принимай. Я вот тоже в свое время досыта натерпелась от мачехи. Мачеха-то ведь матерью никогда не станет, как не крути.
И вроде ласковые эти слова должны быть приятны, но на душе от них стало горько и тяжко.
Отец приехал на председательском уазике. Работал он агрономом. Раньше был он человеком жизнерадостным, веселым. Но после смерти мамы как будто осел, ссутулился. Вот и сейчас Марина обратила внимание на его поникшие плечи и глаза, в которых таилась вина. Этот взгляд говорил больше, чем слова бабы Клавы.
Правда все – женился он.
Они высадили по дороге Ирину с бабой Клавой и подъехали к дому. Окна чисто сияли, и сквозь стекла зеленели новые незнакомые цветы. Во дворе колыхались белоснежные простыни и висело еще что-то яркое и незнакомое.
Отец обернулся к ней.
– Марин, там... Понимаешь... Я не очень хорошо поступил, что не сказал тебе обо всем заранее. Но ты должна меня понять. Дом без женщины – сирота. Мы же с тобой вдвоем не справляемся с хозяйством. Да и тебе нужна мама.
– Мне? – Маринка подняла глаза, – Мне не нужна! Мне только моя мама была нужна. Больше никакая.
Отец опустил голову, помолчал.
– А ты попробуй. Постарайся привыкнуть к ней. Ульяна – хорошая женщина.
Прежде чем читать дальше, подпишитесь на нашу группу — пусть хорошие истории всегда будут рядом.