...

в ней же возникают какие-то цифры. Доктор, посмотрев на результаты, говорит задумчиво: «Что-то я сомневаюсь... Давайте закапаем атропин и посмотрим глазное дно?» Мне атропин в последний раз капали, кажется, ещё до изобретения электричества. Раньше было просто: читаешь самую нижнюю строчку, тебе говорят «Орёл!» и отпускают. А тут — атропин.
— Закапаю, и нужно будет подождать минут сорок, хорошо?
—Конечно, — говорю, — я пока почитаю.
—Нет, — говорит врач без тени улыбки, — читать не сможете. И лучше посидите с закрытыми глазами.
Вышла, села в коридоре, закрыла глаза и моментально отключилась — бесплатный сеанс отдыха. Проснулась в панике: где я, кто я, что за год на дворе? Открываю глаза — мир превратился в акварель, размытую грязной кистью. Вижу цветные пятна: большие и маленькие. Маленькие ещё и кашляют. Соображаю, что рядом педиатр — наверное, это они. За мной пришла врач, повела в кабинет и предупредила:
—До конца дня вблизи видеть почти не будете.
—Вы знаете, — говорю, — и вдали тоже как-то не ахти.
—Это нормально, — успокаивает доктор. Интересно, думаю, а как я домой попаду? Надо Диме написать. Открываю телефон и понимаю: о, да… Вместо экрана — просто светящееся молочное пятно. Каким-то чудом набрала его.
— Никуда не уходи, — говорит Дима, — я тебя заберу.
Спускаюсь по лестнице, держась за стену, и начинаю ждать. А чем обычно занят человек в ожидании? Правильно, сидит в телефоне. Мне этот вариант больше не светит. Начинаю изучать собственную руку: подношу к лицу — исчезает, отдаляю — появляется. Очень занятно! Потом развлекаюсь, угадывая номера машин на парковке: пятно побольше — возможно, «девятка», пятно с синим отливом — скорее всего, иномарка. Потрогала ёлку — колючая. Димы всё нет.
Рядом с входом обнаружила длинную клумбу. Подошла, чтобы рассмотреть и понюхать розы. Из дверей появляется охранник:
— Вам помочь?
Поворачиваюсь в сторону голоса,широко и дружелюбно улыбаюсь размытому силуэту:
—Нет, спасибо, у меня всё хорошо!
И где-то между «всё» и «хорошо» вспоминаю, что зрачки у меня сейчас — как у совы на лунной стороне. И эта идиллическая сцена: девушка с безумной улыбкой, пристально обнюхивающая больничные розы, — наверное, произвела неизгладимое впечатление на персонал.
Приехал Дима, посадил в такси, поехали за Полей в школу. Школьный двор под атропином — это отдельный аттракцион.
— Что с этим мальчиком? Или это девочка? Это голова?
—Люся, это пень. Идём, пожалуйста. Здесь ступенька. И порог. И ветка.
Потом зашли в банк. Я, желая доказать свою самостоятельность, уверенно направилась к банкомату и вошла… в зеркальную витрину, где отражались лишь смутные светящиеся прямоугольники.
К вечеру мир начал проступать из тумана. Ночью собаки потребовали срочного выгула. Выйдя, я уже радовалась, что могу отличить мусорный бак от соседа. Вдруг собаки залились лаем. Поворачиваюсь и вижу: из-за бака (который не сосед) выглядывают две огромные чёрные лапы, а выше — светится один большой жёлтый глаз. Я вскрикнула. Тварь не двигалась, только глаз холодно блестел. Мы с собаками, как по команде, двинулись к помойке — классика жанра ужасов: все идут туда, где страшнее всего.
Оказалось, какая-то нехорошая душа выбросила огромную плюшевую пантеру. В натуральную величину. Свет фонаря поймал её стеклянный взгляд — идеальный финал дня слабовидения.
В следующий раз к офтальмологу — строго через десять лет.
Автор - Афоня Булгакин