Электричка, дребезжащая, как старая кастрюля, выплюнула меня на полустанок, где даже платформа была деревянной и скрипела под ногами.

Тридцать лет я не был в этих краях. Ушла тётка, оставив дом в деревне Глухари, и я приехал продавать наследство. Вокруг — глухомань, тишина, только ветер гуляет по полям. Я уже мысленно прикидывал, как быстро управлюсь с делами и уеду обратно в город.
Дом тётки стоял на краю деревни, покосившийся, с заколоченными окнами. Во дворе — заросли полыни. Я вздохнул, достал ключи, но замок не поддавался. Пока я пыхтел, с соседнего участка раздался скрипучий голос:
— Ты, что ли, Серёга? Теть-Настин племянник?
Я обернулся. Через штакетник на меня смотрел древний старик с кустистыми бровями, в ватнике и с палкой в руке.
— Здравствуйте, — осторожно ответил я. — А вы...
— Дед Макар я. Сосед. Тридцать лет тебя не видел, а ты всё такой же лопоухий. — Он хмыкнул. — Замок не бери, он сломан. Я тётке твоей новый поставил, а ключ у меня. Пойдём, чаю попьём, расскажешь, как там Москва.
Я ожидал чего угодно, но не такого. Чай у деда Макара оказался с мятой и смородиновым листом, а разговоры — на три часа. Он рассказал, что тётка Настя всю войну ждала жениха, который не вернулся, а потом всю жизнь проработала в местной школе. Что дом её — не просто изба, а память. И что в деревне осталось всего пять дворов, но все друг за друга горой.
— Ты это, — сказал дед Макар на прощание, протягивая мне старую, пожелтевшую фотографию. — Настя просила передать, если ты приедешь. Тут твой прадед, он в этих местах церковь строил. Смотри, какой человек был.
Я посмотрел на снимок. Крепкий мужик с окладистой бородой стоял на фоне деревянного храма. И меня будто током ударило. Я вдруг понял, что не могу продать этот дом. Не могу предать память. Я вернулся в город, забрал семью, и теперь каждое лето мы живём в Глухарях. Дед Макар научил моего сына ловить рыбу, а я — чинить крыльцо. И знаете, когда я сижу вечером на крыльце и смотрю на закат, мне кажется, что прадед смотрит на меня с той фотографии и улыбается. Вот ведь как бывает. Не зря говорят: где родился, там и пригодился. И как после этого не любить свою родную землю?