20-е годы XX века — невероятно интересный период в истории русского языка. В это время молодое советское государство не только занималось реформами всего и вся, не только формировало нового хомо советикус, но и пыталось создать новый язык. Именно в первой трети XX столетия появляются нелепые аббревиатуры и разнообразные графические сокращения, новые топонимы и необычные имена людей, неожиданные неологизмы и переосмысленные слова.

Нинель — редкий для русского антропонимикона пример имени, возникшего как реверсивное прочтение главного псевдонима В. И. Ульянова — Ленин наоборот. Наряду с новыми мужскими именами, образованными по принципу аббревиатуры от того же имени собственного — Владлен (от Владимир Ленин), Вилен (от Владимир Ильич Ленин), — Нинель довольно долго продержалась в активном употреблении: по статистическим данным, пик популярности этого имени пришелся на период с конца 1920-х до 1960-х годов. Как отмечал в 1966 году составитель «Словаря русских личных имен» Н. А. Петровский, имя вошло в обиход именно «благодаря хорошему звучанию». «Нинель» звучит мягко и благозвучно, прекрасно вписываясь в уже существовавший ряд привычных имен: Нина, Нелли, Неля.

Гертруда — пример переосмысления старого слова: традиционное немецкое имя Гертруда в конце 1920-х гг. получило новую, советскую «расшифровку» — «героиня труда». Это пример языковой игры с народной этимологией, построенной на созвучии: слоги имени гер- и труд- были искусственно соотнесены с русскими словами «герой» и «труд». Эта номинация доказывает, что советское словотворчество не только работало с чистого листа, но и активно присваивало уже существующий языковой материал. Само же звание «Герой Труда» (позже «Герой Социалистического Труда») было официально учреждено в СССР в 1927 году для награждения за выдающиеся заслуги в народном хозяйстве и культуре.

«Коопсах» — яркий пример того, как канцелярско-бюрократическая логика повсеместной аббревиации (от Кооператива сахарной промышленности) сталкивалась с языковым и поэтическим чутьем современников. Это сложносокращенное слово, образованное от начальных слогов слов «кооператив» и «сахар», уже у современников вызывало ощущение чего-то чрезмерно неудачного.

В. Маяковский в поэме «Юбилейное» (1924) отдельно жестко обыграл это слово, услышав в нем библейское имя царя Навуходоносора:


Поэтические строчки хорошо показывают, как официальная номенклатура того времени часто приобретала неожиданные фонетические ассоциации, превращаясь в объект насмешек.

Твербуль Пампуш — пожалуй, один из самых ярких примеров народного словотворчества 1920-х. Возникло в московской среде как шутливое обозначение популярного места свиданий — у памятника Пушкина на Тверском бульваре. Несмотря на то что памятник был открыт в 1880 году, «Твербуль Пампуш» мог появиться только после Октябрьской революции, когда в моду стали активно входить разного рода сокращения.

Перед нами игровая, пародирующая советский канцелярский язык номинация: «Твербуль» — это аббревиатура от «Тверской бульвар», а «Пампуш» — от «памятник Пушкину». Как писал Корней Иванович Чуковский в книге «Живой как жизнь», Владимир Маяковский рассказывал, что молодые прогрессивные москвички 20-х годов XX века часто назначали свидания емкой фразой: «Твербуль Пампуш». Таким образом, это не просто сокращение, а яркий маркер разговорной речи столетней давности. Примечательно, что в этом словосочетании возникала ложная этимология: «Пампуш» звучит как уменьшительное имя, что придает слову дополнительный комический и местечковый оттенок. В 20-е годы в Москве даже ходила частушка: «На Твербуле у Пампуша / Ждет меня миленок Груша». Немного в другом виде «Пампушь на Твербуле» упоминается и в повести М. А. Булгакова «Похождения Чичикова» (1922).

Фото: vk.cc/d3Exyk

#высокийслог #петербург #спб