На Кубани, в станице Березанской, утро начиналось с крика.

Кричал не петух, а мой сосед дядя Гриша. Он стоял посреди своего двора и орал на весь белый свет:
— Украли! Родную, понимаешь, украли!
Я, только что приехавший из города к родителям, выскочил на улицу. У забора уже толпились соседи.
— Что случилось, Григорий Петрович?
— Да «Победу» мою! — дядя Гриша схватился за сердце. — Реставрировал я её, родимую, три года! Вчера вечером в гараж поставил, а сегодня — пусто! Следов никаких, замок целый. Как сквозь землю провалилась!
Машина дяди Гриши была легендой станицы. Лакированная, бордовая, с хромированными крыльями — он собирал её по винтику, ездил на ней только по праздникам. Милиция приехала быстро, но только развела руками: глухо, как будто машина сама уехала.
Весь день станица гудела. Бабки судачили у колодца, мужики у магазина. А вечером, когда уже стемнело, к дяде Грише постучал пацан лет десяти, Петька Ковалёв.
— Дядь Гриш, — шёпотом сказал он. — А я знаю, где ваша машина. Только вы никому не говорите, что это я сказал. Я с пацанами в заброшенном саду за речкой играл, а там она. Под брезентом стоит.
Дядя Гриша рванул за речку. И правда: стоит его «Победа» под старым орехом, накрытая брезентом, целехонькая. Только на сиденье записка лежит: «Дядя Гриша, прости нас. Мы хотели на ней до моря доехать, покататься. А она заглохла на полпути. Мы её обратно прикатили, а завести не смогли. Мы не воры, мы просто дураки. Стыдно нам. Простите, если можете».
Дядя Гриша прочитал записку, посмотрел на брезент, потом на тёмную речку и вдруг... рассмеялся. Громко так, на всю округу.
— Ну, казаки! — крикнул он в темноту. — Ну, сорванцы! Ладно, прощаю! Но чтоб завтра все ко мне пришли — машину мыть и полировать! А то развели тут, понимаешь, гонки на выживание!
На следующий день во дворе дяди Гриши собралась вся станица. Пацаны, потупившись, тёрли бока «Победы» замшей. Дядя Гриша стоял рядом, подбоченясь, и командовал. А вечером он налил всем лимонаду и сказал: «Вот так-то. У нас на Кубани не воруют. У нас тут по-соседски, по-семейному. А если кто и проказничает, так это от избытка чувств. Потому что жизнь здесь — она такая, кипучая!» И я понял, что это правда. Здесь, на этой щедрой земле, даже проступок оборачивается доброй историей. И это ли не счастье — жить среди таких людей?