8 слов, о прошлом которых трудно догадаться

Может ли слово стать оскорблением спустя века?
Представьте, что вы открыли старинную книгу и прочитали о человеке, который с особой ревностью занимался своим делом, соблюдал пошлые обычаи и опасался наглой смерти.
Звучит странно, не правда ли?
Современному читателю может показаться, что перед ним рассказ о каком-то неприятном человеке. Но несколько столетий назад эти выражения могли иметь совершенно другой смысл.
В предыдущих выпусках мы уже узнали, почему «прелесть» могла означать обман, «вонь» — приятный запах, а «вежливый» — знающий человек.
Сегодня нас ждут ещё семь удивительных историй. Мы выясним, как «позор» превратился в бесчестье, почему «пошлый» не всегда был оскорблением и каким образом слово, связанное с кузнечным мастерством, приобрело значение вероломства.
🫸1. Позор — зрелище, а не бесчестье.
Сегодня слово «позор» вызывает неприятные чувства.
Позором называют бесчестье, постыдный поступок или обстоятельство, за которое человеку становится стыдно.
Но первоначально «позор» означал зрелище — то, что открывается взгляду, на что смотрят люди*
Слово связано со старинным глаголом «зреть» — видеть, смотреть.
От того же корня происходят привычные нам слова «взор», «зрение» и «зрачок».
В старославянской и древнерусской письменности слово «позор» могло обозначать то, что выставлено на обозрение.
А «позорищем» называли зрелище или место, где собирались зрители.
Как же обычное зрелище превратилось в бесчестье?
Одно из объяснений связано с публичным наказанием и осуждением.
Человека, совершившего проступок, могли выставить перед народом, подвергнув всеобщему обозрению и порицанию.
Постепенно слово стало связываться не просто с тем, на что смотрят, а с тем, что вызывает стыд и осуждение.
Но самое интересное — прежний смысл до сих пор живёт в других славянских языках!
Например, по-чешски pozor означает «внимание» или «осторожно».
Так что табличка с надписью «Pozor!» в Чехии вовсе не обвиняет прохожего в бесчестье.
Она просто призывает его быть внимательным.
🫸2. Наглый — внезапный, а не бесстыдный.
Кого мы сегодня называем наглым?
Человека, который ведёт себя вызывающе, не считается с окружающими, бесцеремонно нарушает границы дозволенного.
Но в древнерусском и церковнославянском языках слово «наглый» имело другое значение.
Оно могло означать «внезапный», «неожиданный», «быстрый», «стремительный».
Представьте, что в старинном тексте вы встретили выражение «наглая смерть».
Современный человек может подумать, что речь идёт о смерти какого-нибудь особенно бесстыдного человека.
Однако смысл совершенно иной.
«Наглая смерть» — это внезапная, скоропостижная кончина.
Такое выражение встречается в церковнославянских молитвах и богослужебных текстах.
Причём внезапная смерть считалась особенно страшной ещё и потому, что человек мог не успеть подготовиться к ней духовно.
Постепенно в русском языке стало преобладать другое значение слова — дерзкий, бесстыдный, бесцеремонный.
А прежнее понимание сохранилось в церковнославянском языке и некоторых славянских языках.
Например, чешское náhlý и сегодня означает «внезапный».
Получается, слово, которым когда-то описывали неожиданность события, в современном русском языке стало прежде всего оценкой человеческого поведения.
🫸3. Ревность — усердие, а не только подозрения.
Сегодня, услышав слово «ревность», мы обычно представляем мучительное чувство, связанное с любовью.
Человек ревнует, когда опасается потерять расположение любимого или сомневается в его верности.
Но в старом русском языке «ревность» могла означать горячее усердие, старание, рвение и преданность делу.
Человека могли похвалить за ревность к службе, к работе или исполнению долга.
И такая похвала вовсе не означала, что он кого-то подозревал или кому-то завидовал.
Напротив, речь шла о том, что человек трудился с особым старанием.
В словаре Владимира Даля ревность определяется в том числе как горячее усердие и стремление, преимущественно к добру.
Причём Даль приводит и другие значения — зависть к чужим успехам и недоверчивость в любви.
Получается, разные смыслы уже тогда существовали рядом.
А теперь вспомним слова «ревностный» и «ревнитель».
Мы до сих пор можем сказать:
«Ревностный служитель».
«Ревнитель просвещения».
«Ревнитель доброго дела».
И в этих выражениях речь совсем не о любовной ревности!
Здесь сохранилось прежнее значение — горячее стремление к чему-либо, усердие и преданность.
Любопытно, что слова «ревнивый» и «ревностный» разошлись по смыслу: первое стало преимущественно связано с подозрениями, а второе сохранило представление об усердии.
🫸4. Пошлый — старинный, обычный, исконный.
Сегодня «пошлый» — слово с отчётливо отрицательным оттенком.
Так называют что-то вульгарное, безвкусное, низкопробное или неприличное.
Но в древнерусском языке «пошлый» мог означать «старинный», «исконный», «ведущийся издавна», «обычный».
И никакого обязательного осуждения в нём не было.
Слово связано с глаголом «пойти» и представлением о том, что так уж повелось, пошло с прежних времён.
Например, в старинных документах встречались выражения о пошлых обычаях и порядках.
Для нас «пошлый обычай» звучит как что-то неприличное.
Но прежде речь могла идти просто об обычае, существующем с давних времён.
Особенно интересен ещё один пример — «пошлые купцы».
Так могли называть купцов, издавна принадлежавших к определённому торговому объединению и пользовавшихся соответствующими правами.
Получается, слово могло указывать даже на давность и законность положения!
А теперь вспомним слово «пошлина».
Когда-то «пошлиной» могли называть старинный, установившийся обычай, а затем — платёж, который взимался по заведённому порядку.
Как же «исконное» стало «вульгарным»?
В период петровских реформ прежний уклад стал восприниматься как отживший, постепенно приобретая оттенок заурядности, банальности, избитости, маловажности.
А с XIX веке слово приобрело ещё более негативный окрас и стало означать нечто грубое, простое, низкое, неприличное и вульгарное.
И слово, когда-то связанное с давностью и привычным порядком, стало выражать отрицательную оценку.
🫸5. Врать — говорить вздор, а не обязательно сознательно обманывать.
Сегодня «врать» — значит говорить неправду, лгать, сознательно вводить другого человека в заблуждение.
Но в старой речи слово могло иметь более широкий смысл.
«Врать» означало также болтать, пустословить, рассказывать вздор или небылицы.
Причём в некоторых говорах встречалось и значение «говорить», «рассказывать».
Поэтому старинное употребление не всегда подразумевало намеренный обман.
Человек мог не столько лгать, сколько болтать без умолку или рассказывать всякую чепуху.
Интересно, что след этого значения сохранился в выражении «врать как сивый мерин».
Согласно одному из объяснений, оно первоначально связывалось с образом старого животного, а переносно — пожилого человека, который много болтает, хвастается и рассказывает вздор.
В современном языке выражение уже воспринимается прежде всего как обвинение в беззастенчивой лжи.
А теперь ещё одна любопытная подробность.
Некоторые этимологи исторически связывали слово «врать» со словом «врач».
По этой версии, древнее название врачевателя могло быть связано с произнесением заговоров и заклинаний.
Однако происхождение этих слов остаётся предметом научных споров, и такое родство нельзя считать бесспорным.
Зато само различие значений хорошо заметно.
Сегодня, услышав «он врёт», мы прежде всего думаем об обмане.
А в старой речи подобное выражение могло указывать на пустую болтовню, даже если человек не собирался никого обманывать.
🫸6. Напрасно — внезапно, неожиданно.
Сегодня «напрасно» означает «зря», «без пользы», «безрезультатно».
Мы говорим:
«Напрасно потратил время».
«Напрасно надеялся».
«Напрасно переживал».
Но в древнерусском и церковнославянском языках «напрасно» могло означать «внезапно», «неожиданно», «резко», «стремительно».
И эта разница способна совершенно изменить смысл старинного текста.
Например, в церковнославянских молитвах встречается выражение «напрасная смерть».
Сегодня его легко понять как бессмысленную или напрасную гибель.
Но старинное значение иное.
«Напрасная смерть» — это внезапная, скоропостижная кончина.
Помните «наглую смерть» из второго раздела нашей статьи?
Вот ещё один неожиданный случай: два слова, которые современный человек понимает совершенно по-разному, в старинной речи могли обозначать одно и то же!
А теперь ещё интереснее.
В церковнославянском богослужебном тексте встречаются слова:
«Напрасно Судия приидет…»
Современный человек может ошибочно подумать, что Судия придёт зря.
Но смысл здесь совершенно другой: Он придёт внезапно, неожиданно.
Историки языка отмечают, что в древнерусских памятниках слово «напрасно» имело целый ряд значений — от внезапности и стремительности до действия без основания или без пользы.
Постепенно именно последнее направление значения стало преобладающим в современном русском языке.
Так слово, которым могли описывать внезапное событие, превратилось в обозначение напрасно затраченных усилий.
🫸7. Коварный — от мастерства к вероломству.
Сегодня коварным мы называем человека, который скрывает злые намерения, действует исподтишка и способен на предательство.
Коварство — это хитрость, направленная против другого человека.
Но исторические корни слова ведут нас в совершенно неожиданное место — в кузнечную мастерскую.
Слово «коварный» связано со старославянским «коварь», которое восходит к глаголу «ковать».
А «коварем» первоначально могли называть кузнеца.
Причём кузнечное ремесло требовало не только физической силы, но и большого мастерства.
Работая с металлом, человек должен был знать, как придать ему нужную форму, как соединить детали и создать сложную вещь.
Отсюда развивались представления об искусности, хитроумии и изобретательности.
Но умение придумывать и создавать сложное могло использоваться не только во благо.
В языке существовали выражения, связывавшие ковку с построением хитрых замыслов.
Например, «ковать ковы» означало строить козни, замышлять недоброе.
Постепенно именно связь с хитростью и тайными намерениями стала преобладающей в словах «коварный» и «коварство».
Любопытно сопоставить эту историю со словом «хитрый», о котором мы рассказывали в первом выпуске.
Там тоже встречалась связь с искусностью и мастерством, а позднее усиливалась отрицательная оценка.
Получается, история языка сохранила любопытную перемену: качества, которые могли характеризовать умелого и изобретательного человека, стали обозначать опасную хитрость и вероломство.
🫸8. Трус — когда-то ещё и землетрясение.
И напоследок — слово, которое, пожалуй, удивит многих.
Кого сегодня называют трусом?
Человека, которому недостаёт смелости, который боится опасности и не решается действовать.
Но в старинных текстах встречается и совершенно другое слово с тем же звучанием.
«Трус» означал землетрясение!
Причём это не случайная ошибка переписчика и не забавное народное выражение.
Такое значение хорошо известно по древнерусским и церковнославянским памятникам.
В церковных текстах можно встретить выражение «трус великий».
Оно означало сильное землетрясение.
А русский поэт Александр Блок использовал это слово в стихотворении «Гамаюн, птица вещая»:
«И трус, и голод, и пожар…»
Современный читатель может решить, что речь идёт о каком-то боязливом человеке, оказавшемся рядом с голодом и пожаром.
Но поэт перечисляет бедствия.
«Трус» здесь — землетрясение.
Почему же два настолько разных значения оказались связаны одним звучанием?
Оба исторически восходят к представлению о тряске и дрожании.
Земля трясётся во время землетрясения.
А испуганный человек может дрожать от страха.
Здесь, однако, есть важная особенность: исторические словари рассматривают «труса» в значении землетрясения и «труса» в значении боязливого человека как разные, хотя и родственные по происхождению слова.
Поэтому это не совсем обычный случай, когда одно значение постепенно сменило другое.
Скорее перед нами два исторических употребления, выросших из общего представления о дрожании.
И всё же для современного читателя встреча с таким словом в старинной книге может оказаться настоящим сюрпризом!
👉Язык хранит больше, чем кажется.
Мы узнали, что «позор» мог быть зрелищем, «ревность» — усердием, «пошлый» — исконным и привычным, а «напрасно» — внезапным.
Оказывается, слова способны менять не только значение, но и наше отношение к тому, что они обозначают.
То, что когда-то считалось обычным, становится предосудительным. Названия предметов превращаются в оценки человеческих качеств. А слова, связанные с мастерством, могут со временем приобрести значение хитрости и обмана.
Но прежние смыслы не всегда исчезают бесследно.
Они продолжают жить в старинных книгах, пословицах, устойчивых выражениях и даже в тех словах, которыми мы пользуемся каждый день.
И, пожалуй, в этом одна из самых удивительных особенностей языка.
Он сохраняет следы того, как люди разных времён видели и понимали окружающий мир.
Стоит только присмотреться — и за обычным словом открывается целая история.