В бытовке пахло прелым кирзачом.
От сильных возлияний обессилев,
на лавке пьяным спал прораб Василий
с лицом, как силикатным кирпичом.
Он пьян не для веселья, не от скуки –
лишь заливал терзающие муки.

Бутылка «Трех семерок». После – спирт.
Обычный работяга и повеса
влюбился без оглядки в поэтессу
(но, впрочем, не взаимно). Вот и спит.
Во снах его богиня, как живая,
в Васильевой берлоге проживает.

Но как так получилось? Се ля ви…
И в день последний нынешнего лета
решил прораб Василий стать поэтом,
чтоб написать признание в любви.
Неделю даже бороду не бреет –
но… не идёт, ямбись оно хореем!

Не пишутся стихи, ядрена вошь.
Трещит уставший череп от напряга,
а утром говорили работяги:
«Петрович, материшься – как поёшь!»
Вот! Эврика! (пусть жанр довольно узкий)
написан стих простым, могучим русским.

Под окнами возлюбленной забор
пал жертвой стихотворного искусства.
С экспрессий, так искренне о чувствах
написано, как Палехский узор.
Василий ждёт свиданий (в новой каске).
Но был шедевр закрашен белой краской...

Творец не просыхает пятый день.
Вино и осень красят жёлтым цветом
душевные терзания поэта
средь пустоты кирпичных, голых стен.
Василию, увы, не до веселья.
И каждый день, ети его, похмелье!

Спасение – буфет. И наш поэт
зашел неаккуратно похмелиться,
спасения ища в знакомых лицах.
(Не спиться бы ему в расцвете лет).
И в чаде кутежа, угаре пьяном,
читает стих буфетчице Татьяне.

Вогнал, конечно, в краску, обалдуй.
Послание услышав в пьяном хоре,
буфетчица, под чарами фольклора,
прорабу подарила поцелуй.
С тех самых пор, когда нашлось созвучье,
Василий и Татьяна неразлучны.

В берберовских записках обнаружим,
Что женщина, достойная поэм,
Узнала женский рай не с первым мужем,
А со вторым, зовущимся НМ.

С НМ была беспомощной и влажной,
А с ВФХ — суровой и сухой,
Поскольку он любовник был неважный,
Хотя поэт, положим, неплохой.

…Им легче с третьим, пятым, тридесятым,
Надежным в воркованье и ругне.
Мы знаем, что уютней с суррогатом,
Что женщина, обжегшись на огне,
Намерена затягиваться дымом,
И что она, как ведает Эрот,
Охотнее кончает с нелюбимым,
Хотя у нас как раз наоборот.

Пигмалион опасен Галатее —
Ей с ним не стать ни выше, ни равней,
Ей надо оторваться поскорее,
И аргумент имеется у ней:
Не важно, что она ему не пара,
А важно то, что он в постели слаб.
Нет женщины, чтоб этого удара
В прощальной стычке вам не нанесла б.

Есть болевые точки при расплатах
И правота, которой нет правей:
Мир не знавал отцов невиноватых,
Достойных жен, хороших сыновей,

Мне это потому и надоело,
Что жизнь — она не то и не ино,
А грубое такое, в общем, дело,
Примерно, как театр или кино.

И если спросит будущий филолог,
Сыскав в глубокой старости тебя, —
Мол, почему роман ваш был недолог
И вы расстались, якобы любя,
И создавать семью не захотели, —
Ты для его изящного эссе
Скажи ему, что он был плох в постели.
Я извиню. В постели плохи все.

Что ночью, что днём - беспрерывна жара.
В районе часов девяти
ты прёшься на пляж. Говорят, что с утра
туда безопасней идти.
Ты знаешь, что здесь по утрам как в раю,
но хоть ветерок бы подул!..
Кряхтя, водружаешь ты тушку свою
на пляжный натруженный стул.
А был помоложе - играл в волейбол
и бил по мячу, горячась...
И чувствовал как-то яснее свой пол.
Яснее, чем здесь и сейчас.
Исчезли весёлость, накал и понты -
как будто их смыло водой.
А ведь не такой уж морщинистый ты
и даже не всюду седой.
И думаешь ты, озирающий пляж,
сраженный людской красотой,
что был же когда-то в достатке кураж
для этой, вот этой и той.
Но вянет кураж при такой-то жаре,
под тридцать четыре в тени.
Пусть всем очевидно, что ты не Маре -
живот-то хотя бы втяни
и крем против солнца вотри-ка опять
в страдающий кожный покров;
зажмурься -
и снова тебе двадцать пять
в каком-то из лучших миров.

небо вздрогнет и захмелеет

под пальцами веток в дрёме болот

Хочу и привнесу разнообразие

звенит струной литературный нерв

возможно для других я буду пакостью

прокачан у выносливости ген

былых расстройств, печалей палево

пусть запоздало, но они прошли

мне призраков таранить в дом ненадобно

из вечной мерзлоты горят костры

как кот вокруг сметаны ошарашенно

всё пробует на зуб и интеллект

мой символический провал мурашками

свалил в долины очень горных рек

звездой свалил, отточенными стрелами

через леса, пещеры, тишину

войти в режим перезагрузки первыми

кощунство раскатать вот так губу

чертить себе условные границы

как пар в морозы, выходя из рта

ты так хотел ещё хоть раз присниться

да только вот не снишься нихрена

не выдавая истинного помысла

в довесок аргументам заберу

тебя, согласием и скромностью

рогатым ангелом с отменнейшим ай - кью

вновь точечно захватываю области

надёжно закреплённые ремнём

уверена, что правильно гипофиз твой

ритмично вырабатывал гормон

я - апперкот, на нервы вызывающий

ты - тренажёр, подарок ништяков

сердца на позитиве стучат зайцами

под перекрестным действуя огнём

ты говоришь: из памяти не вырезать

когда бежишь в слезах, соплях в уют

я говорю: рекламу лучше выброси

в ней непременно в чем - то на/е/бут

мораль и стыд взорвётся стоном, звуком

переполняй квартиру во всю прыть

пойдём в постель, мы там убьём друг друга

иное подождёт, не торопись

собью тебя как тесто и прожарю

уймите ваши слюни, господа

от пут избавься

выбрось нахер фантик

отправь всё к черту

точка

подпись: я

Допинги необычные ласками обездвижены

мысли твои прилипшие рухнули в койку спать

ты же вершишь дела неуложимо мужицкие

топчешься сбоку, сверху, пофиг же как стоять

в миг засверкал раёк, пусть себе ерепенится

складывай, как мозаику, складывай, не халтурь

вспомни законы Дарвина

там где отбор естественный

твой половой шарнир

очень красиво вдул

я же молчу покорная, с хитрой улыбкой гения

с искоркой в глазках - бусинках, точно как у ягнят

будет звенеть посуда над черепушкой, теменем

если ладонь нащупает резиновый компромат

ты сбереги свои чары для нужд обильных

так, чтобы форма тела плавилась в тех местах

что сокровенно спрятаны, тех, что почти не видно

в сауне, бане, бассейне, текстурно их вижу я

ну же, оковы сбрасывай, смачно пускай пузырики

накипь долой и ржавчину, осторожно и неспеша

переливай, глотай, пробуй на вкус изысками

можно казаться гадостью, но чудо как хороша

да и зачем стоять с личиком, будто каменным

лучше шикарно, медленно, с чувством, толком, душой

топают табунами весёлые тараканчики

с острыми, распрекрасными

томагавками за спиной

где там твоя/моя береговая линия?

пальцы свело до хруста в новый заход либид

лучше закрой мне рот и надежно свяжи меня

иначе готовься к схватке:

мистер и миссис Смит

Огонь пришел я низвести на землю,

и как желал бы, чтобы он уже возгорелся.

     Лк.

Мы возьмём с собой огниво, неизбежно для обмена

дело пахнет керосином,  мой учитель - особист

дело пахнет динамитом, пламенем, огнём, бензином

можно стену, для эффекта, кулаком своим пробить

дух телесный и духовный, практика тире начало

невдохнувши кислорода разведем мы на спирту

адекватный, настоящий и искрящийся подарок

ты, как контурные карты

мне поля заполнишь вдруг

все твои открою коды, как геолог нефть и газ

старец был мудрейшим, умным

в миг ожоговые раны затянул за полчаса

старец прав - безлично стадо, где пороки - там оно

круг замкнется, это стадо посожрёт себя само

хочешь ты или не хочешь

правда здесь всегда одна

мир придушен кровью, злобой

абсолютно профуфыкав

чувство крепкого локтя

на неведомом наречии вдруг сойдёт с орбиты атом

и не канет труд наш в Лету, как несчастная Муму

погляди, как нынче угли губят светлые идеи

замечательно краснея в преисподневом аду

/открывая мне и кату душу словно наготу/

в поэтическом резерве, ворохе суровых будней

выпиваем полной кружкой мы надежду на глоток

и с душой большого роста расшевеливаем улей

что есть собственно прекрасно

неплохой уже итог

/судьбоносных наших линий не загадывай подвох/

мы с тобою говорили, пусть шутливо, не по Далю

и слова неслись, как белка, шаловливо в колесе

у меня таких немало, обжигающая пламень

мы с тобой давно знакомы, крепко дружим, насовсем

***

печаль - фуфло, слова - вода

ромашки не сбываются

я часто говорю не то

и часто неприятное

жизнь - верёвка, длинна и проста

без фантазий не сделать ошибки

так давай будем верить в себя

и одаривать щедро улыбкой

только помни

вошедший в эфир

изучая премудростей сполохи

я в одной эпостаси - вампир

а в другой

ледокол

и сокровище