Тот, кто целовал теплую ладонь,

тот, кто обожал её, нежничал, лелеял,

кто лишь взглядом мог разводить огонь,

оказался зверем…

У неё теперь у самой оскал,

когти, стать, к прыжку собрано готова…

что он сотворил, если б только знал,

разорвёт любого…

в ней её любовь превратилась в лёд,

в мускулы – тепло, в сталь – былая нежность...

только тронь – посмей, парой слов убьет –

это неизбежность…

вечный низкий старт, вечный тихий бой

с миром и с людьми, с пробками и

с прошлым…

уходя унес пол-неё с собой

было… больно… тошно…

в ней её война – взрощенный «чужой»,

маска на лице, взгляд спокойно- ...Волчий…

ей спокойно так: битва как покой…

тоже выход, впрочем…

Так уходят самые главные -
у тебя от них горлом кровь.
Чем сильнее пытаешься отхаркнуть,
тем сильнее она идет.
А он не приходит ни через месяц, ни через год -
потому что все это время в тебе живет.
А вернуться не может тот, кто по-настоящему не уйдет.
Ты пытаешься выдавить,
как иные над локтем сжимают жгут.
Но тебя уже где-то ждут,
это значит, что ночь пережить будет легче тут.
Будто ночь — п е р е ж д а т ь.
Потому что ночью страшней всего.
Он, наверное,курит  теперь и пьет на ночь тёплое молоко...
А, у тебя — наготове бутылка Джима, чтобы не снилось его лицо...

Я – человек с холодным сердцем зверя...Я Волк, что ночью воет на луну...Иду по свету, ни во что не веря...И ни за что, не чувствуя вину...Когда я в схватке страшной побеждаю... Вонзая зубы в чью-то злую плоть, Я не боюсь, я вновь в себе рождаю. Предельно честную и яростную злость. Я попадался в хитроумные капканы Доверчиво идя туда, где свет...Потом скулил, зализывая раны...Теперь на шкуре шрамам счёта нет...Но всё же, этой жизни нет прекрасней...Под мягкой поступью холодный первый снег...И чем мой путь длиннее и опасней, Тем ярче взор и тем быстрее бег...Пусть я не раз ещё почувствую усталость И боль от новых неизбежных ран...Я рад, что мне моя судьба досталась И я использую тот шанс, что был мне дан...Я проживу свою частицу века...  В стремительном движенье, не без толка...Как- Волк с холодным сердцем человека... Как человек с горячим сердцем- Волка…

Ровно в полночь ей, как-то, сильней молчится (достает его снимок и варит мокко)
ей привычно считаться его Волчицей – ожидающей. Жаждущей. Одинокой ...
Она смотрит на свет за его глазами, и тогда становится вдруг понятным,
почему так хочется стать цунами красоты невиданной, необъятной...
Сокрушительной, цельной, опасной силы, под которой прожженная твердь мягчает,
для которого он, большеглазый, милый, не важнее, пожалуй, соринки чайной,
не острее ромбика на печенье, не больнее спичечного укола,
чтобы он не имел для неё значенья - накатиться на руки его и город,
налететь и обрушиться без прогнозов, подминая под волны  и сны, и  ветер,
а потом отступить по равнине голой  и  его отсутствия не заметить...

...Как ужасное, злое пророчество...
Свои липкие сети раскинуло,
Привязалось ко мне одиночество,
Привязалось, а счастие сгинуло,
Привязалось и нет безмятежности,
Привязалось в убогой статичности,
Океан не растраченной нежности
Прикрывая пологом циничности...
А вокруг все усеяны масками,
И сомнение тяжкое душит:
Там, под этими яркими красками,
Правда есть настоящие души? ....

Что ж, если так... Я его отпускаю. С Богом.
Пусть всегда будет яркой и светлой его дорога.
Даже если разлука меня и страшит немного
Это подло и гадко - любви объявлять войну.
Выбор сделан. Иди. Наступает твоя эпоха.
На прощание фразу оставлю всего одну:
Если вдруг по твоей вине ему станет плохо...
Знаешь, хорошая... Я тебя прокляну...

Она не воет больше на луну...
   и в бессознанье не ломает пальцы.
          Не роется в себе...ища вину...
         и не впускает в душу-папараций...

Да,ей казалось лучше уж добить...
   Так делали всегда,с теми,кто ранен.
         Чьи раны никогда не заживут...
       и вечно кровоточить будут шрамы...

Но Бог в халате вылечил её....
     В графе "диагноз" написал -"Живая"
        "Больным" люблю не мучая его...
            она воскресла...но уже другая...

И берешь себя в руки...  Как-будто в твоих руках...
Успокоится буря, отсрочится чей-то суд...
И душа в твоем теле безоблачна и легка.
И бездонная память - прозрачный пустой сосуд.
Нет в ней больше осколков и пепла. И нет вины.
И тебе все до фени,  до лампочки,  до звезды.
А вокруг бесконечность, умноженная на сны,
По которым на волю уходят твои следы.
Голоса неразборчивы. Сколько их там в тебе?
Они глуше и глуше. Стихают уже в дали.
И идешь себе с Богом по миру,  где правит бес,
И все то,  что от Бога, безбожно в тебе болит...
А вокруг столько глаз... Только кажется - ни души...
Потому что они занавесили зеркала.
И не чувствуешь святость, покуда не согрешишь...
А она изначально ты помнишь? в тебе была...
И твой внутренний хаос - обычная дань войне,
На которой от пули не спрячешься за слова
если выбраны цели - кощунственно о цене...
И берешь себя в руки. И молишься,  что жива...

Её судит толпа и считает слегка странноватой, а она так упрямо живет в ожидании счастья... У неё между ребер, наверно, прослойка из ваты, а иначе бы сердце давно разлетелось на части! Она бродит по лужам в резиновых красных сапожках, и не прячет веснушки под маску тонального крема, Она кормит с ладошки бродячую рыжую кошку, и смеется в лицо самым сложным житейским проблемам... Ей конечно непросто... Точней, ей действительно тяжко! Жить на свете вот так ощущая и мысля, и в глазах у неё, полагаю, стоят промокашки, а иначе б от слёз её щёки, наверно, раскисли... Она- выбрала в жизни совсем непростую дорогу, но при этом так искренне верит и преданно любит! И, в душе у неё, что-то светлое, прямо от Бога... А иначе б она уж давно разуверилась в людях!