ⲇеревня Косья
Расположена у подножия медной горы, поселение не-магов, основано в первой половине XIX века в связи с началом работы золото-платинового прииска.
Расположена у подножия медной горы, поселение не-магов, основано в первой половине XIX века в связи с началом работы золото-платинового прииска.
Комментарии 56
усмехнулась Вил, закрывая глаза. Благо Лука был разговорчив и дал ей время
послушать молча, окончательно одолеть плаксивый настрой. Сначала шуликуны, теперь пауки… еще одна вещь, о
которой дед не предупредил. Интересно, Борейский Лука входит в число этих «вещей»?
Уф… Девушка открыла прояснившиеся глаза и глянула в сторону щели, куда
предстояло залезть. - Что ж, я уже тут, так что давай попробуем помочь
друг другу. – ответила она Луке более твердо, чем в первый раз. Бард спустила
сумку с плеча и спрятала в ней флейту, багаж оставила у ржавого бока вагонетки.
Затем потянулась к фляге Луки, выудила из кармана платочек, смочила водой и
протерла лицо, задержав тряпку на месте ссадины, обмывая рассечение. Тело ныло
и тянуло от ушибов, но хотя бы обошлось без переломов. - Меня зовут Вил, просто Вил. – девушка осмелилась
улыбнуться мужчине, оценив его язык тела, но все же не приближалась. Боком
прошла к щели и заглянула внутрь. Тьма равнодушн...Ещё- Откуда ты знаешь, от какого я деда? – едва слышно
усмехнулась Вил, закрывая глаза. Благо Лука был разговорчив и дал ей время
послушать молча, окончательно одолеть плаксивый настрой. Сначала шуликуны, теперь пауки… еще одна вещь, о
которой дед не предупредил. Интересно, Борейский Лука входит в число этих «вещей»?
Уф… Девушка открыла прояснившиеся глаза и глянула в сторону щели, куда
предстояло залезть. - Что ж, я уже тут, так что давай попробуем помочь
друг другу. – ответила она Луке более твердо, чем в первый раз. Бард спустила
сумку с плеча и спрятала в ней флейту, багаж оставила у ржавого бока вагонетки.
Затем потянулась к фляге Луки, выудила из кармана платочек, смочила водой и
протерла лицо, задержав тряпку на месте ссадины, обмывая рассечение. Тело ныло
и тянуло от ушибов, но хотя бы обошлось без переломов. - Меня зовут Вил, просто Вил. – девушка осмелилась
улыбнуться мужчине, оценив его язык тела, но все же не приближалась. Боком
прошла к щели и заглянула внутрь. Тьма равнодушно уставилась на нее в ответ. – Одолжи
фонарь, пожалуйста. Получив от Луки источник света, она подняла левую руку
вдоль тела, удерживая фонарь над головой. В щель двинулась правым плечом, ощупывая
рукой стены. Вил продвигалась медленно, чтобы не натыкаться на острые бугры стен
травмированными местами.- Кажется… Кажется я ее вижу! – прокричала бард Луке и
потянулась к древку кирки. Щель резко сужалась и подойти ближе не было никакой
возможности, пролезала только рука. Камни больно сдавили грудь Вилиреи, не
давая вдохнуть, но она продолжала тянуться тонкими пальцами до заветного
инструмента.
Стены были ледяными, а пространство — предательски узким. Когда Вил вытянула руку, её пальцы коснулись холодного, зазубренного металла. Это была она — старая кирка, намертво заклинившая между камнями.
Как только пальцы Вил сомкнулись на древке и она потянула инструмент на себя, гора отозвалась тихим, предупреждающим рокотом. То ли кирка служила своего рода клином, то ли Вил слишком сильно уперлась плечом в свод, но камни над её головой дрогнули. Мелкая крошка посыпалась за шиворот.
Бросок 2: Ловкость — успеть выскочить. Выпало: 10 (+2) = 12. (СЛ 12 — Успех на грани!)
⠀
Пальцы Вил мертвой хваткой вцепились в старое, рассохшееся дерево древка. Когда сверху посыпалась крошка, а камни над головой издали утробный, сухой стон, бард не разжала ладонь. Напротив — она рв...Ещё— Тут только один старик настолько вредный, чтобы гнать девчонку за мхом в одиночку, — буркнул Лука вслед Вил, когда та начала протискиваться в расщелину.
Стены были ледяными, а пространство — предательски узким. Когда Вил вытянула руку, её пальцы коснулись холодного, зазубренного металла. Это была она — старая кирка, намертво заклинившая между камнями.
Как только пальцы Вил сомкнулись на древке и она потянула инструмент на себя, гора отозвалась тихим, предупреждающим рокотом. То ли кирка служила своего рода клином, то ли Вил слишком сильно уперлась плечом в свод, но камни над её головой дрогнули. Мелкая крошка посыпалась за шиворот.
Бросок 2: Ловкость — успеть выскочить. Выпало: 10 (+2) = 12. (СЛ 12 — Успех на грани!)
⠀
Пальцы Вил мертвой хваткой вцепились в старое, рассохшееся дерево древка. Когда сверху посыпалась крошка, а камни над головой издали утробный, сухой стон, бард не разжала ладонь. Напротив — она рванула инструмент на себя с такой яростью, которой сама от себя не ожидала. Металл со скрежетом вышел из расщелины, высекая искру о гранит.
В ту же секунду огромная ладонь Луки сомкнулась на её плече. Он не просто потянул её — он буквально выдернул Вил из щели, как пробку из бутылки.
Сзади раздался глухой, тяжелый «Хрусть!». Валун, который секунду назад висел над головой Вил, плотно осел, окончательно закупорив проход. Пыль поднялась столбом.
Вил оказалась прижатой к груди Луки — тот тяжело дышал, всё еще не выпуская её плечо. В левой руке Вил победно сжимала тяжелую, побитую временем кирку.
— Вот черт... — почти шепотом произнес рабочий, забирая инструмент. — Кирка того не стоила... Но спасибо. Она мне от наставника досталась. Ты свое дело сделала. Теперь я тебя к ручью провожу. Но иди след в след за мной. Пауки не любят, когда трогают их «нити», а я не хочу вытаскивать тебя еще и из кокона.
О, как же Вил хотелось пошутить, что если он будет
прижимать ее к себе еще хоть одну секунду – то непременно должен будет жениться!
Но она вовремя закрыла рот, сдавленно булькнув. К саднящим ушибам тела явно
добавился вывих плеча, после такого-то рывка Луки.
«Что ж, это лучше, чем быть раздавленной» - мысленно утешила себя Вил, глядя на
оседающую после камнепада пыль. Наполненный частицами воздух вызвал зуд в носу
и зернистой завесой укутал фонарь. Из коридора, откуда прибежала Вил,
послышался далекий визг шуликуна. Вероятно, существа услышали грохот, а может уже
спешат полюбопытствовать.
- То кирка того не стоит, то досталась от наставника,
...Ещёзначит очень ценная личная вещь… Странный ты человек, Лука, неопределенный. –
тихо отозвалась бард в дружелюбном тоне.
В этот момент Вил жалела о том, что не имеет в запасе каких-нибудь исцеляющих
пилюль. Путь вглубь душащей пещеры продолжается, а она уже выглядит неважно.
Девушка подняла свою сумку, перекинула ремень через голову, устра
О, как же Вил хотелось пошутить, что если он будет
прижимать ее к себе еще хоть одну секунду – то непременно должен будет жениться!
Но она вовремя закрыла рот, сдавленно булькнув. К саднящим ушибам тела явно
добавился вывих плеча, после такого-то рывка Луки.
«Что ж, это лучше, чем быть раздавленной» - мысленно утешила себя Вил, глядя на
оседающую после камнепада пыль. Наполненный частицами воздух вызвал зуд в носу
и зернистой завесой укутал фонарь. Из коридора, откуда прибежала Вил,
послышался далекий визг шуликуна. Вероятно, существа услышали грохот, а может уже
спешат полюбопытствовать.
- То кирка того не стоит, то досталась от наставника,
значит очень ценная личная вещь… Странный ты человек, Лука, неопределенный. –
тихо отозвалась бард в дружелюбном тоне.
В этот момент Вил жалела о том, что не имеет в запасе каких-нибудь исцеляющих
пилюль. Путь вглубь душащей пещеры продолжается, а она уже выглядит неважно.
Девушка подняла свою сумку, перекинула ремень через голову, устраивая свои
пожитки на спине, и последовала за мужчиной. Осторожно, пригнувшись, ступая
след в след.
Вилирея усиленно старалась не смотреть по сторонам. Во
мраке ей казалось, что стены усеяны мелкими глазками, злобно мерцающими в
темноте. Но вот очередные «глазки» проплыли совсем рядом, на уступе у самого
лица путников, и бард поняла, что это на самом деле паутина. Тонкая, но прочно
натянутая и покрытая брызгами белесой жидкости, которая и давала слабый отблеск
от фонаря парочки.
Рот голубоглазки приоткрылся, но вместо вскрика
вырвался лишь резкий, судорожный выдох. Она невольно потянулась вперед,
хватаясь за край рубашки Луки. Вил как будто в свой персональный ад спускалась –душный,
мрачный, пыльный, тесный, полный грызунов и членистоногих... Но именно в таких
испытаниях бард могла изучить свои слабости и набирать недостающий опыт.
Пыльная взвесь после обвала постепенно оседала, и фонарь снова начал выхватывать детали туннеля. Воздух здесь стал тяжелым, застойным.
Вы спустились ниже, где по стенам заструилась влага. Звук ваших шагов здесь тонет в мягком ковре из перегнившей щепы и старой паутины. Те «глазки», что Вил видела на уступах, теперь повсюду: целые занавеси из липких нитей свисают с потолка, заставляя пригибаться еще ниже.
Проверка Ума (Внимательность) для Вил:
Бросок: 17 (+2) = 19.
Результат:
Вил замечает то, на что Лука, сосредоточенный на тропе, не обратил внимания. В одной из ниш, густо затянутой паутиной, виднеется не просто «отблеск жидкости». Там, в коконе, зажато что-то металлическое — плоское и широкое, пох...ЕщёЛука даже не обернулся на замечание о его «неопределенности», лишь плечи его едва заметно качнулись. Он двигался уверенно, как человек, который чувствует камень кожей, но Вил видела, как он напряжен: рука Луки не отрывалась от рукояти ножа, а шаги были почти бесшумными, несмотря на его массу.
Пыльная взвесь после обвала постепенно оседала, и фонарь снова начал выхватывать детали туннеля. Воздух здесь стал тяжелым, застойным.
Вы спустились ниже, где по стенам заструилась влага. Звук ваших шагов здесь тонет в мягком ковре из перегнившей щепы и старой паутины. Те «глазки», что Вил видела на уступах, теперь повсюду: целые занавеси из липких нитей свисают с потолка, заставляя пригибаться еще ниже.
Проверка Ума (Внимательность) для Вил:
Бросок: 17 (+2) = 19.
Результат:
Вил замечает то, на что Лука, сосредоточенный на тропе, не обратил внимания. В одной из ниш, густо затянутой паутиной, виднеется не просто «отблеск жидкости». Там, в коконе, зажато что-то металлическое — плоское и широкое, похожее на флягу или нагрудный знак. Нити вокруг этого предмета еще влажные, а значит, паук был здесь совсем недавно.
Лука внезапно останавливается и поднимает руку, призывая к тишине.
— Слышишь? — шепчет он, не оборачиваясь.
Впереди, из-за поворота, доносится не «кап-кап», а странный, захлебывающийся звук. Словно вода течет через что-то мягкое и пористое. И этот звук сопровождается едва слышным, сухим стрекотом.
Лука медленно достает нож. Вы вышли к границе сектора, где растет мох. Но именно здесь концентрация паутины становится критической.
Как поступит Вил? Попробует ли она указать Луке на предмет в коконе или сейчас её внимание полностью поглощено звуком впереди?
Борейский был настоящим потомком шахтеров. Вилирея отметила,
как опасная пещера словно коридор с мягкими стенами принимала его, приглушая
любой звук. Будто штольня хотела утаить присутствие Луки от своих жутковатых
детей.
К самой Вил это место не было так милостиво. Она привыкла ходить по пружинящей
траве или смягчающей поступь земле, так что удары пяткой по камням были слышны
как бы бард не старалась идти потише.
Кровь отхлынула от лица спутницы мужчины от услышанного стрекота. Она сделала
неуверенный полушаг назад, подгибая колени и чуть ли не присаживаясь на корточки.
В этот же момент вцепилась в руку Борейского и потянула за собой вниз.
- Охраняет…паучата… - коротко ответила шепотом,
...Ещёуказывая пальцем на угол с заключенным в паутину предметом. Вил не совсем
поняла, что она видит. Пыльные полосы стелились над бурым ковром гниющей щепы, отравляющий
запах перегноя слегка кружил голову, а звуки этого «нечто» за углом не давали
сфокусироваться.
Ей показалось, что там может бле
Борейский был настоящим потомком шахтеров. Вилирея отметила,
как опасная пещера словно коридор с мягкими стенами принимала его, приглушая
любой звук. Будто штольня хотела утаить присутствие Луки от своих жутковатых
детей.
К самой Вил это место не было так милостиво. Она привыкла ходить по пружинящей
траве или смягчающей поступь земле, так что удары пяткой по камням были слышны
как бы бард не старалась идти потише.
Кровь отхлынула от лица спутницы мужчины от услышанного стрекота. Она сделала
неуверенный полушаг назад, подгибая колени и чуть ли не присаживаясь на корточки.
В этот же момент вцепилась в руку Борейского и потянула за собой вниз.
- Охраняет…паучата… - коротко ответила шепотом,
указывая пальцем на угол с заключенным в паутину предметом. Вил не совсем
поняла, что она видит. Пыльные полосы стелились над бурым ковром гниющей щепы, отравляющий
запах перегноя слегка кружил голову, а звуки этого «нечто» за углом не давали
сфокусироваться.
Ей показалось, что там может блестеть свежий серебристый кокон с приплодом, и
стоит отойти от охраняемой зоны, чтобы не навлечь гнев членистоногой матери.
Совокупность звуков из-за угла напомнили первобытному
ужасу, что он все еще хозяин тут. Так что этот товарищ быстро нагнал Вилирею и
пустил леденящие мурашки по позвоночнику, сводя живот, сжимая ребра, и…
странным образом тонизируя.
Невидимая угроза заставила забыть о травмах, о боли. Мышцы мелко задрожали, готовые
сорваться с места наутек…либо в бой, смотря как Лука себя поведет. Уж он-то
знает, кого реально победить, а кого нет, и бард шустро переложила на него ответственность
за это решение.
— Это не яйца, — едва слышно прошелестел он ей на ухо, и его горячее дыхание на мгновение прогнало могильный холод штольни. — Это чужая вещь. Но ты права: рядом всегда кто-то есть.
⠀⠀
Он медленно высвободил руку из хватки Вил и жестом показал ей оставаться на месте, прижавшись к полу. Сам же он, удерживая нож обратным хватом, плавно потянулся к кокону. Его план прост: пока «мать» отвлечена чем-то за углом, он рискнет достать то, что Вил приняла за серебристое яйцо.
— Сиди тихо, — одними губами приказал он.
Проверка Ловкости для Луки (СЛ 12):
Бросок: 15.
Он аккуратно, кончиком ножа, подрезает основные несущие нити. Паутина вздрагивает и кокон поддается...ЕщёЛука замер, почувствовав, как Вил тянет его вниз. Он присел почти мгновенно, сливаясь с тенями, и проследил за её пальцем, указывающим на странный блеск в коконе. Его глаза сузились. В отличие от Вил, он не увидел там «приплода» — он узнал четкие контуры фляги из-под зелья лечения, которую обычно выдают патрульным или наемникам МАГ-СВЕТА.
— Это не яйца, — едва слышно прошелестел он ей на ухо, и его горячее дыхание на мгновение прогнало могильный холод штольни. — Это чужая вещь. Но ты права: рядом всегда кто-то есть.
⠀⠀
Он медленно высвободил руку из хватки Вил и жестом показал ей оставаться на месте, прижавшись к полу. Сам же он, удерживая нож обратным хватом, плавно потянулся к кокону. Его план прост: пока «мать» отвлечена чем-то за углом, он рискнет достать то, что Вил приняла за серебристое яйцо.
— Сиди тихо, — одними губами приказал он.
Проверка Ловкости для Луки (СЛ 12):
Бросок: 15.
Он аккуратно, кончиком ножа, подрезает основные несущие нити. Паутина вздрагивает и кокон поддается. Лука перехватывает металлическую флягу, и она не издает ни звука в его грубых пальцах.
Он откатывается назад к Вил, прижимая добычу к груди. В этот момент за поворотом раздается резкий, пронзительный щелчок — звук ломающейся кости или сухой ветки.
Лука протягивает флягу Вил, прижимая палец к губам. На горлышке фляги видна нетронутая красная восковая печать алхимиков. Фляга полна ценного напитка.
⠀⠀
Угроза за углом явно почувствовала изменение натяжения паутины. Стрекот возобновился, но теперь он стал быстрее и злее.
Вил едва успела взглянуть на предмет, который ей
передали, как ещё невидимая, но слышимая угроза двинулась в их сторону. Дрожащими
от возбуждения руками она перетянула сумку со спины вперед, на грудь. Кинула в
нее предмет и снова достала флейту.
Как только в руки легла тяжесть инструмента они тут же
перестали дрожать. Во время игры Вилирея сохраняла собранность и не допускала
ошибок, в каком бы состоянии не находилась. Без этого навыка барду даже думать
не стоит об отправке в странствия.
Она уперлась коленями в пол, принимая устойчивую позу,
и поднесла флейту к губам. Но не заиграла, только с готовностью глянула на Луку,
ожидая его сигнал.
Бард пока не умеет своей мелодией поднимать физические
...Ещёпоказатели союзника, повлиять может разве что на духовные силы. Не понятно,
насколько мужчине это нужно. А вот паук существо попроще, на него она может
направить свое влияние. Луке надо только выиграть для нее буквально пару
секунд, чтобы она поймала нужные вибрации. </
Вил едва успела взглянуть на предмет, который ей
передали, как ещё невидимая, но слышимая угроза двинулась в их сторону. Дрожащими
от возбуждения руками она перетянула сумку со спины вперед, на грудь. Кинула в
нее предмет и снова достала флейту.
Как только в руки легла тяжесть инструмента они тут же
перестали дрожать. Во время игры Вилирея сохраняла собранность и не допускала
ошибок, в каком бы состоянии не находилась. Без этого навыка барду даже думать
не стоит об отправке в странствия.
Она уперлась коленями в пол, принимая устойчивую позу,
и поднесла флейту к губам. Но не заиграла, только с готовностью глянула на Луку,
ожидая его сигнал.
Бард пока не умеет своей мелодией поднимать физические
показатели союзника, повлиять может разве что на духовные силы. Не понятно,
насколько мужчине это нужно. А вот паук существо попроще, на него она может
направить свое влияние. Луке надо только выиграть для нее буквально пару
секунд, чтобы она поймала нужные вибрации.
В этот момент она забыла, что все-таки нехило
травмирована, в рассечении на виске скопилась теплая капелька крови и сорвалась
вниз по коже. К тому же она уже применяла магию звука на шуликунах - соперники
не шибко сложные, и все же. Но ей должно хватить сил справиться с членистоногими,
по крайней мере какое-то время, в это она верила. Остальное на Луке.
Влажный шорох за углом сменился резким, сухим клацаньем. Из темноты, куда не достает прямой свет фонаря, показалась первая конечность. Длинная, покрытая жесткими хитиновыми ворсинками, она больше напоминала суставчатую корягу, чем лапу живого существа. Она вонзилась в податливую щепу пола, и следом за ней вынырнуло грузное тело Каменного паука.
Тварь была размером с крупную собаку. Её панцирь имел грязно-серый, землистый оттенок, идеально маскирующий её среди скал. Множество мелких глаз-бусинок поймали блик от твоего фонаря и вспыхнули тусклым багрянцем. Паук замер, его хелицеры (челюсти) задвигались, издавая тот самый стрекот. Он почувствовал вибрацию воздуха от твоего дыхания.
Лука медленно поднялся с колена, перехватывая нож. Он стал живым щи...ЕщёЛука оценил твою готовность. Он увидел, как пальцы Вил легли на флейту, и в его глазах мелькнуло нечто похожее на суровое одобрение. Он не знал, на что способен бард, но он уважал профессионалов, которые не бросают оружие, когда пахнет смертью.
Влажный шорох за углом сменился резким, сухим клацаньем. Из темноты, куда не достает прямой свет фонаря, показалась первая конечность. Длинная, покрытая жесткими хитиновыми ворсинками, она больше напоминала суставчатую корягу, чем лапу живого существа. Она вонзилась в податливую щепу пола, и следом за ней вынырнуло грузное тело Каменного паука.
Тварь была размером с крупную собаку. Её панцирь имел грязно-серый, землистый оттенок, идеально маскирующий её среди скал. Множество мелких глаз-бусинок поймали блик от твоего фонаря и вспыхнули тусклым багрянцем. Паук замер, его хелицеры (челюсти) задвигались, издавая тот самый стрекот. Он почувствовал вибрацию воздуха от твоего дыхания.
Лука медленно поднялся с колена, перехватывая нож. Он стал живым щитом между тобой и монстром.
— Играй, соловушка, — прохрипел он. — Сейчас или никогда.
Бросок на Заклинание (Харизма):
На кубике 18 (+2) (бонус Харизмы) = 20. Успех!
Паук только готовится к прыжку, его лапы напрягаются, вонзаясь в гнилую щепу, но в этот миг тишину штольни разрезает пронзительная, вибрирующая нота флейты. Звук не разлетается эхом, он будто ввинчивается в своды пещеры, заставляя мелкие камни дрожать в такт мелодии.
Лука Борейский, не теряя ни мгновения, видит открывшееся брюшко твари.
— Добро поешь! — рычит он и бросается вперед.
Его тяжелый нож с хрустом вонзается в сочленение между головогрудью и телом паука. Тварь издает пронзительный свист, из раны брызжет густая темная сукровица.
Боль сводит монстра с ума, вытесняя магический морок Вил.
Паук резко прижимается к стене, становясь почти невидимым на фоне серого камня, и замирает на долю секунды. Его хелицеры дрожат, он готовится к ответному выпаду — не к прыжку, а к быстрому рывку по стене, чтобы обойти Луку сбоку и добраться до «шумного источника» боли — до Вил.
⠀⠀
Механика боя:
Ход Паука: Благодаря своей природной маскировке и ярости, он пытается совершить «Обманный маневр».
Проверка Скрытности против Внимательности Вил/Луки.
Бросок паука: 14.
Лука: Он тяжело дышит, его нож окровавлен. Он пытается перехватить тварь, но его тяжелые сапоги скользят по гнилой щепе.
Бросок Луки на перехват: 11 (неудача, он не успевает загородить проход полностью).
Ситуация для Вил:
Паук, стремительно перебирая лапами, проносится по своду прямо над головой Луки. Он падает на пол в двух метрах от Вил. Его глаза светятся багровым, а из пасти вылетает облако липкой, едкой паутины, направленное прямо в руки бард, чтобы запутать флейту.
Вилирея приложила все старание, чтобы звуковые вибрации
были направлены на паука. Ей даже показалось, что нить музыки на миг тускло
вспыхнула бледным светом, но может ей показалось? Или в час отчаянного боя на
секунду барду удалось пройти свой предел?
Поскольку паук был беден на мягкие ткани Вилирея
буквально чувствовала вибрацию ее волн в его сухих ногах, ощущала как музыка
сковывает движения жертвы, и как существо пытается преодолеть паралич. Но ей
удавалось удерживать паука. До того момента, пока Лука не нанес удар.
Боль придала пауку всепреодолевающую ярость. Момент,
когда существо освободилось от чар, ощущался как болезненный разрыв, и в голове
Вилиреи что-то щелкнуло. Она зажмурилась, ожидая приступ звона, но этого не случилось.
Девушка продолжила играть в надежде снова взять верх над телом паука.
Бард открыла глаза и… столкнулась с черной бездной
...Ещёмелких глазок паука прямо перед собой. «Эта тварь разумна!?» - только и успело
пронестись в голове у несчаст
Вилирея приложила все старание, чтобы звуковые вибрации
были направлены на паука. Ей даже показалось, что нить музыки на миг тускло
вспыхнула бледным светом, но может ей показалось? Или в час отчаянного боя на
секунду барду удалось пройти свой предел?
Поскольку паук был беден на мягкие ткани Вилирея
буквально чувствовала вибрацию ее волн в его сухих ногах, ощущала как музыка
сковывает движения жертвы, и как существо пытается преодолеть паралич. Но ей
удавалось удерживать паука. До того момента, пока Лука не нанес удар.
Боль придала пауку всепреодолевающую ярость. Момент,
когда существо освободилось от чар, ощущался как болезненный разрыв, и в голове
Вилиреи что-то щелкнуло. Она зажмурилась, ожидая приступ звона, но этого не случилось.
Девушка продолжила играть в надежде снова взять верх над телом паука.
Бард открыла глаза и… столкнулась с черной бездной
мелких глазок паука прямо перед собой. «Эта тварь разумна!?» - только и успело
пронестись в голове у несчастной, когда безобразная пасть разверзлась и в ней
блеснули капельки с нитями паутины.
Вилирея скользнула одним коленом мы сырой щепе к
другому, подгибаясь в одну сторону, желая упасть на бок и перекатиться через
спину. Возможно, паук не успеет выстрелить второй раз, в ответ на этот выпад.
Мелодия стала рваной, впитывая безумное волнение девушки.
⠀⠀
Мир для Вил на мгновение замедлился. Она видела, как в пасти паука натягивается белесое марево, как дрожат его ворсистые лапы, готовые вцепиться в её плечи. Но бард не замерла.
Её движение было почти танцевальным. В тот миг, когда паук выплеснул клейкую смерть, Вил уже уходила вниз. Колено коснулось влажной щепы, спина изогнулась, и она проскользила под самой струей паутины.
⠀⠀
Лука, восстановив равновесие, увидел открывшееся брюхо твари. Он не стал бить ножом — он просто обрушил на паука всю свою ярость, вбивая его массивным ботинком в камни пола. Послышался сухой, мерзкий хруст ломающегося панциря.
— Тварь... живучая... — прохрипел Борейский, наваливаясь на рукоять ножа и окончательно пригвождая паука к земле.
Монстр еще несколько раз дернул лапами, скрежеща челюстями по камню, но багровый свет в его глазах начал стремительно гаснуть.
Лука медленно выпрямился, вытирая нож о штанину. Он обернулся к Вил, его лицо было испачкано темной сукровицей...ЕщёБросок на ловкость: 17(+2)=19. Успех.
⠀⠀
Мир для Вил на мгновение замедлился. Она видела, как в пасти паука натягивается белесое марево, как дрожат его ворсистые лапы, готовые вцепиться в её плечи. Но бард не замерла.
Её движение было почти танцевальным. В тот миг, когда паук выплеснул клейкую смерть, Вил уже уходила вниз. Колено коснулось влажной щепы, спина изогнулась, и она проскользила под самой струей паутины.
⠀⠀
Лука, восстановив равновесие, увидел открывшееся брюхо твари. Он не стал бить ножом — он просто обрушил на паука всю свою ярость, вбивая его массивным ботинком в камни пола. Послышался сухой, мерзкий хруст ломающегося панциря.
— Тварь... живучая... — прохрипел Борейский, наваливаясь на рукоять ножа и окончательно пригвождая паука к земле.
Монстр еще несколько раз дернул лапами, скрежеща челюстями по камню, но багровый свет в его глазах начал стремительно гаснуть.
Лука медленно выпрямился, вытирая нож о штанину. Он обернулся к Вил, его лицо было испачкано темной сукровицей, но в глазах читалось нескрываемое уважение.
— Жива? — коротко бросил он, протягивая руку, чтобы помочь ей подняться. — Смотри-ка. Рядом с ним...
⠀⠀
В паре шагов от поверженного врага, прямо под выступом, за которым он прятался, Вил видит то, ради чего они сюда шли. В свете упавшего на бок фонаря переливается густой, бархатистый каменный мох.
Вилирея закрыла глаза. Прислушиваясь к "музыке", которую "играл" Лука. Дикая, безжалостная, страшная. Гимн мужчины, которому есть что защищать. Да уж, ноты этой мелодии не учат в консерваториях, ее не играют в белых рубашках...
Жуткий треск оборвался тихим шелестом испускаемого пауком духа. Только в этот момент грудь Вил дернулась и она шумно вдохнула, распахивая глаза.
- Спасибо... - просипела бард, принимая руку мужчины. Тело заныло с новой силой. Особенно при мысли, что путь назад будет не легче, шуликуны все еще там, сторожат выход. Только вряд ли Вил сможет помочь Луке снова.
- Давай поскорее свалим отсюда. - отпустив руку Борейского Вил рукавом вытерла струйку крови, которая уже преодо...ЕщёПовалившись на спину бард не пыталась встать. Воздух кончился в легких, а новый вдох сделать не получалось. Ребра сковало, сердце забилось в глотке, в висках появилось страшное давление. Флейта сорвала звук на последних микровыдохах, финальная фальшивая нота и музыка оборвалась.
Вилирея закрыла глаза. Прислушиваясь к "музыке", которую "играл" Лука. Дикая, безжалостная, страшная. Гимн мужчины, которому есть что защищать. Да уж, ноты этой мелодии не учат в консерваториях, ее не играют в белых рубашках...
Жуткий треск оборвался тихим шелестом испускаемого пауком духа. Только в этот момент грудь Вил дернулась и она шумно вдохнула, распахивая глаза.
- Спасибо... - просипела бард, принимая руку мужчины. Тело заныло с новой силой. Особенно при мысли, что путь назад будет не легче, шуликуны все еще там, сторожат выход. Только вряд ли Вил сможет помочь Луке снова.
- Давай поскорее свалим отсюда. - отпустив руку Борейского Вил рукавом вытерла струйку крови, которая уже преодолела щеку и покушалась на шею.
Пошатываясь она подошла к сумке, спрятала флейту, и достала маленький ножичек. Не боевое оружие, так, яблоки почистить. И для соскребания мха тоже отлично подойдёт. Мешочек быстро заполнился, срезаный мох побледнел, но все еще продолжал светиться.
Девушка нацепила сумку и подошла к Луке, осторожно взяла его под локоть, и глянула с готовностью и немой просьбой вывести ее отсюда. "Не бросай меня, пожалуйста".
Обратный путь прошел в гулкой тишине. Шуликуны, привлеченные запахом свежей крови паука и грохотом обвала, поначалу мелькали тенями на границе света, но стоило Луке ударить обухом ножа по стене, издавая гулкий, пугающий резонанс, как мелкие пакостники с писком рассыпались по щелям.
Когда вы наконец вышли из черного зева штольни, предутренний воздух деревни Косья показался Вил самым сладким напитком в мире. Дед Матвей, уже разжегший небольшой костерок у повозки, вскочил на ноги, забыв про боль в спине.
⠀⠀— Живые! — выдохнул он, бросаясь навстречу. — Вил, милая... Лука!
⠀В благодарность он отдал Вил 5 серебряных монет и пообещал, что двери его избы всегда будут для неё открыты.
⠀Перед тем как уйти в сторону рудника, Лука з...ЕщёЛука Борейский молча накрыл ладонь Вил своей — его рука была огромной, мозолистой и горячей, как разогретый камень. Он ничего не сказал, но его хватка была надежной: он не собирался оставлять «соловушку» здесь. Подняв с земли фонарь, он коротким кивком указал на выход.
Обратный путь прошел в гулкой тишине. Шуликуны, привлеченные запахом свежей крови паука и грохотом обвала, поначалу мелькали тенями на границе света, но стоило Луке ударить обухом ножа по стене, издавая гулкий, пугающий резонанс, как мелкие пакостники с писком рассыпались по щелям.
Когда вы наконец вышли из черного зева штольни, предутренний воздух деревни Косья показался Вил самым сладким напитком в мире. Дед Матвей, уже разжегший небольшой костерок у повозки, вскочил на ноги, забыв про боль в спине.
⠀⠀— Живые! — выдохнул он, бросаясь навстречу. — Вил, милая... Лука!
⠀В благодарность он отдал Вил 5 серебряных монет и пообещал, что двери его избы всегда будут для неё открыты.
⠀Перед тем как уйти в сторону рудника, Лука задержался у повозки. Глядя на Вил, он достал из кармана медный жетон.
⠀ — Держи, — он вложил жетон в ладонь Вил. — Это мой «горняцкий пропуск». В наших краях это значит больше, чем паспорт. Если встретишь кого из шахтеров — покажи им это.
⠀Он коротко кивнул и исчез в утреннем тумане, спускаясь с горы.
⠀⠀
Награды:
Опыт: 35 баллов.
Приключение завершено успешно.
Она стояла с жетоном в руках, глядя на масивную фигуру Борейского, как он удаляется ни разу не обернушись. Он уже отплатил ей в штольне, к чему этот прощальный подарок? Как будто после испытания тьмой пещеры Лука ощутил к ней собственнические чувства, и дал жетон в знак принадлежности ему. Как на собаку надевают ошейник, чтобы на улице никто не посмел ее пнуть - хозяйская же.
Вилирея не страдала от уколов гордости. Она легко принимала любую роль, которая способствовала ее выживанию и развитию. Собака так собака.
Она воспользовалась долгом старика и провела в его доме еще одну ночь. Глоток эликсира помог притупить боль. Тепло разливалось по телу, наступала исцеляющая слабость. Бард чувствовала, что это приключение стало последней каплей, дожав предел ее теку...ЕщёВил криво улыбнулась в ответ на удивленную радость старика. Дед явно сильно сомневался, что она выйдет. Бог с ним, главное все позади, и в пещеры бард какое-то время точно не намерена спускаться снова. А там как судьба повернется...
Она стояла с жетоном в руках, глядя на масивную фигуру Борейского, как он удаляется ни разу не обернушись. Он уже отплатил ей в штольне, к чему этот прощальный подарок? Как будто после испытания тьмой пещеры Лука ощутил к ней собственнические чувства, и дал жетон в знак принадлежности ему. Как на собаку надевают ошейник, чтобы на улице никто не посмел ее пнуть - хозяйская же.
Вилирея не страдала от уколов гордости. Она легко принимала любую роль, которая способствовала ее выживанию и развитию. Собака так собака.
Она воспользовалась долгом старика и провела в его доме еще одну ночь. Глоток эликсира помог притупить боль. Тепло разливалось по телу, наступала исцеляющая слабость. Бард чувствовала, что это приключение стало последней каплей, дожав предел ее текущего уровня и прорывая девушку на новую ступень. Ощущение новых пределов... Это ни с чем не спутаешь.
-Прощай, дедушка. Обязательно выздоравливай. А то что, я зря спускалась в местный подземный ад? - она приобняла старика за плечи, прошаясь. От рассечения на виске остался только синячок, благо эликсир помог обойтись без шрамов.
Далее путь лежал через центр деревни, на другой ее край, где извилистая тропа убегала дальше вниз с холмов, в лес. По пути Вилирея обязательно попробует договориться с местным старейшиной и выступит на их площади. Надо опробовать новые силы, и людям будет приятно забыться ее музыкой.
Люди здесь носили на себе грубый отпечаток тяжелого труда, на их фоне суровое лицо Луки казалось веселым. Ей молча указали, на местную харчевню, где можно было найти в это время старейшин. Старики не особо были рады прервать обед ради странных предложений незнакомки, но как только они увидели жетон Борейского их брови поползли вверх.
- Что ж… - кашлянул в кулак один из стариков, оглашая общее решение. – Нашим женщинам давно не выпадала возможность окультуриться. Думаю, музыкальное выступление им понравится. – и он махнул Вил на круглый просторный пяточек перед харчевней, заменявший местным центральную площадь.
На пяточке был установлен невысокий деревянный помост. Как только мальчишку попросили прокричать по деревне дамский сбор на концерт – на площади тут же началась возня. Женщины...ЕщёВ центре деревни дома стояли плотнее. Уже не было просторных загонов, для скота, только сарайчики и маленькие хлева, да небольшие огороженные палисаднички на задних дворах, заменявшие полноценный огород.
Люди здесь носили на себе грубый отпечаток тяжелого труда, на их фоне суровое лицо Луки казалось веселым. Ей молча указали, на местную харчевню, где можно было найти в это время старейшин. Старики не особо были рады прервать обед ради странных предложений незнакомки, но как только они увидели жетон Борейского их брови поползли вверх.
- Что ж… - кашлянул в кулак один из стариков, оглашая общее решение. – Нашим женщинам давно не выпадала возможность окультуриться. Думаю, музыкальное выступление им понравится. – и он махнул Вил на круглый просторный пяточек перед харчевней, заменявший местным центральную площадь.
На пяточке был установлен невысокий деревянный помост. Как только мальчишку попросили прокричать по деревне дамский сбор на концерт – на площади тут же началась возня. Женщины быстро принесли из домов скамейки – табуретки и расставили вокруг деревянной площадки в центре, сам помост накрыли грубым, но чистым ковром.
Вскоре женщины уже с нетерпением ерзали на скамейках, глядя на босую фигуру Вил, устроившуюся на ковре в позе лотоса с эрху на бедре. Перед бардом, на краю помоста, стояла маленькая мисочка для пожертвований за концерт.
Бард в последний раз глянула на лица этих женщин: не менее усталые и твердые, чем у мужчин. Но в глазах был живой огонек радости от возможности отвлечься от приевшейся рутины и посидеть с подругами, послушать музыку. Мужчины несмотря на насмешки все же столпились на краю площади, делая вид, что они тут так, случайно. Ну и пусть, Вилирея настраивалась на женщин.
И вот она прикрыла глаза, уже решив какую эмоцию подарить этим слушательницам. Смычок скользнул меж двух струн, начиная тихо, но чем дальше, тем громче, глубже, интенсивнее. Перепады как будто они несутся по высоким волнам, вместо дна толща воды уходит в черную бездну. Но страха нет. Есть только ощущение, что все возможно, все впереди, в груди сжимается от безумной преисполненности чувствами, и ни тени сомнения, ни капли боли…
Слушательниц окружал бледный, едва видимый туман цвета пепел розы. Это музыка пыталась проявиться, приобрести цвет. Вил чувствовала это, и ощущала, как легко ей стала даваться такая мелочь, от которой раньше сосуды в глазах лопались! Теперь можно тренироваться придавать более яркий цвет, искры, и направлять нити музыки, а не размазывать туманом по области. В общем – учиться делать шоу!
Музыка резко оборвалась на самой экспрессивной ноте и … настроение сменилось на штиль. Резко, болезненно, как оно и бывает, когда разум побеждает в конце концов бурю чувств первой влюбленности. Дальше покой, дальше настоящая любовь с правильным человеком. Раны заживают, эмоции забываются и больше не выплескиваю...ЕщёЮность, первая влюбленность, то самое интенсивное чувство, которое бывает в жизни лишь один раз. Первая вспышка сексуального влечения, которое нередко путают с душевным. Женщины вслушивались, прикрывали глаза, и видели сквозь ресницы далекие образы тех самых, кто заставил их пережить такую бурю.
Слушательниц окружал бледный, едва видимый туман цвета пепел розы. Это музыка пыталась проявиться, приобрести цвет. Вил чувствовала это, и ощущала, как легко ей стала даваться такая мелочь, от которой раньше сосуды в глазах лопались! Теперь можно тренироваться придавать более яркий цвет, искры, и направлять нити музыки, а не размазывать туманом по области. В общем – учиться делать шоу!
Музыка резко оборвалась на самой экспрессивной ноте и … настроение сменилось на штиль. Резко, болезненно, как оно и бывает, когда разум побеждает в конце концов бурю чувств первой влюбленности. Дальше покой, дальше настоящая любовь с правильным человеком. Раны заживают, эмоции забываются и больше не выплескиваются с такой силой никогда.
- Благодарим Вас… - женщины тихо, но искренне прощались с бардом, проходя мимо помоста, принимая ее поклон и кидая что-то в миску для пожертвований. Их лица посветлели, тело расслабилось, походка полегчала. Блаженная усталость… Еще какое-то время после концерта дамы будут под действием разбуженных воспоминаний, удивлять мужей своей внезапной свежестью.
Вилирея немного отдохнула на покрытом ковром помосте, перекусила парой булочек с капустой, которые ей принесла как угощение одна из слушательниц. Затем поднялась и устало двинулась из деревни. На этом посещение деревни Косья пока завершено.