А она в это время сидела у окна и улыбалась. На столе перед ней лежал свежий сценарий. На обложке стояло название, которое спустя пару лет узнает вся страна: «Девушка с характером». Сценарий был написан специально под неё, под её манеру, голос, разворот плеч. Картину собирался ставить молодой режиссёр Константин Юдин, и ей сулили вторую главную роль за два года, всесоюзную славу, обложки журналов. Она положила руку на сценарий и сказала вошедшему в комнату мужу: – Сначала ребёнок, потом кино. Через полгода эту роль сыграет Валентина Серова и проснётся знаменитой на всю страну. А Евгения Мельникова на семь лет уйдёт из большого кинематографа. Ей было двадцать восемь. ДЕВОЧКА С ПЕРВОЙ ТВЕРСКОЙ-ЯМСКОЙ Она родилась 27 июня 1909 года в самом сердце Москвы, на Первой Тверской-Ямской, неподалёку от церкви Василия Кесарийского. Семья была простая, рабочая, без артистических корней. Отец, Константин Мельников, работал слесарем-механиком, мать вела дом и растила четырёх дочерей. Девочки росли в шумной, тесной московской квартире, где не было ни рояля, ни огромных стопок книжек, ни салонных разговоров об искусстве. Зато в пять лет в руки Жени попала книжка Корнея Чуковского «Жил да был Крокодил...». Эти стихи стали её первым репертуаром. Она читала их всем подряд: соседям, гостям, прохожим во дворе, продавщице в булочной. Читала громко, с выражением, не замечая снисходительных взглядов взрослых. Через несколько лет девочка попала в детскую театральную студию «Потешное кольцо» под руководством Фёдора Никитина, будущего народного артиста. Студия казалась игрой, но за этой игрой стояла серьёзная работа. Юные артисты сыграли в театре «Летучая мышь» пьесу «Новая шапочка Андерса», а потом ребят пригласили показать сцену из «Синей птицы» Метерлинка в старом здании Художественного театра. На том показе сидел Константин Сергеевич Станиславский. Что именно сказал Станиславский о маленькой Жене, история не сохранила. Но факт остался: будущая звезда советского кино впервые вышла на сцену в том самом легендарном здании, под взглядом главного режиссёра эпохи. Это было её первое настоящее посвящение в профессию. КУРСАНТКА С ОТКРЫТЫМ ЛИЦОМ После школы Евгения поступила в Государственный техникум кинематографии и в 1930 году окончила его. Двадцати лет от роду она пришла на «Мосфильм», и её сразу стали снимать. Начало было скромным. Эпизод в немом фильме «Кривой рог», главная роль Тани в картине «Настоящая жизнь», Наташа в «Токаре Алексееве», девушка в «Бомбисте», Варя в фильме «Моряки защищают родину», Лиза в «Изящной жизни». Картины эти были разные, иногда удачные, иногда проходные, но за каждую Евгения цеплялась как за возможность учиться. Кино тогда переходило с немого на звуковое, актёры заново учились говорить, и Мельникова входила в профессию вместе со всем советским кинематографом. А потом случился 1935 год. Юлий Райзман запустил картину «Лётчики». По сценарию требовалась стройная высокая девушка с голубыми глазами, идеальная курсантка лётной школы. Ассистенты пересмотрели десятки кандидаток, никто не подходил. И тогда Райзман остановил выбор на Евгении Мельниковой, хотя она была не такого роста и не той фактуры. Что-то в её взгляде режиссёр увидел такое, чего не было у других, прямоту, открытость, абсолютную правду. Так на экранах появилась Галя Быстрова, воспитанница лётной школы, влюблённая в курсанта-лихача Сергея Беляева. Молодая блондинка с открытым лицом, в кожаной куртке и шлеме, мгновенно стала героиней миллионов мальчишек и девчонок. Спустя десятилетия, уже в перестроечные годы, генерал-полковник Александр Руцкой при встрече с Евгенией Константиновной признался: – А ведь я в вас был влюблён. И в авиацию пошёл во многом из-за вашей Гали Быстровой. Она тогда смутилась и засмеялась. К тому времени той Гали уже не было. Была пожилая женщина с тихим голосом и огромной памятью. КИНОПРОБА, КОТОРАЯ СТАЛА КИНО После «Лётчиков» на молодую актрису обратил внимание сам Григорий Александров. Он готовил новую картину, ставшую впоследствии классикой советского экрана, фильм «Цирк». Главную роль американской артистки Марион Диксон уже играла его муза Любовь Орлова. Александрову нужна была актриса на роль Раечки, дочери директора цирка, невесты Шурика Скамейкина. Евгению пригласили на пробу. Снимали ключевую сцену, выяснение отношений между Раечкой и Марион Диксон. Эпизод получился настолько живым, что Александров принял решение, неожиданное для режиссёрской практики. Он не стал переснимать пробу. Эта самая сцена, снятая на пробе, вошла в окончательный вариант фильма. Премьера состоялась 23 мая 1936 года в Парке Горького, в новом кинотеатре-гиганте. За первый месяц проката картину в Москве и Ленинграде посмотрели больше пяти миллионов человек. На Парижской международной выставке 1937 года «Цирк» получил Гран-при. Утром после московской премьеры у дома Мельниковой собрались поклонницы. Они стояли тихо, переговариваясь шёпотом, иногда кто-то плакал. Старожилы говорили потом, что у подъезда было людно, как у дома самой Орловой. 26-летняя актриса проснулась знаменитой. Она стала получать письма. Их приходило так много, что почтальон передавал их связками, перевязанными бечёвкой. Незнакомые люди писали ей о своих жизнях, признавались в любви, просили совета, благодарили за «Лётчиков», за «Цирк», за то самое лицо, которое, как им казалось, они знали всегда. СЦЕНАРИЙ, НАПИСАННЫЙ ПОД НЕЁ После премьеры «Цирка» Мельникова стала актрисой первого ряда. На «Мосфильме» начали готовить под неё новую комедию. Картина получила название «Девушка с характером». Сценарий писали Иосиф Склют и Геннадий Фиш, ставить её должен был Константин Юдин. Это была история бойкой девушки с Дальнего Востока, работницы зверосовхоза, которая отправляется в Москву искать правды на директора-бюрократа. Роль идеально ложилась на актёрский темперамент Мельниковой, на её резкую, прямую, без полутонов манеру. Все, кто работал над сценарием, были уверены: будет вторая большая комедия с Мельниковой, после «Цирка» она войдёт в число первых актрис страны. Любовь Орлова, Янина Жеймо, Евгения Мельникова, вот примерный пантеон, который рисовался в воображении кинематографического руководства. И тогда Евгения объявила, что сниматься не будет. Она ждала ребёнка. И не хотела рисковать ни здоровьем, ни самой беременностью ради съёмок, нагрузок, ночных смен. Её уговаривали все. Юдин обещал перенести съёмки, переписать график, ждать столько, сколько нужно. Друзья говорили, что такого шанса больше не будет, что она перечёркивает свою судьбу. Подруги-актрисы качали головами и крутили пальцем у виска. Ей было двадцать восемь лет, она была на пике формы и популярности, и от такого второго шанса в советском кино, когда сценарий пишут лично под тебя, не отказывается никто. Она ответила фразой, которую потом будут пересказывать в кинематографических кругах десятилетиями: – Сначала ребёнок, потом кино. И захлопнула эту дверь. ВАЛЕНТИНА СЕРОВА И УПУЩЕННАЯ ВСЕЛЕННАЯ Сценарий передали другой актрисе. 20-летняя Валентина Серова, пробовавшаяся ещё в нескольких картинах, получила ту самую роль, которая была написана не для неё. Картина «Девушка с характером» вышла в 1939 году. Серова в одну ночь стала всесоюзной звездой. Её фотографии расхватывали из газетных киосков, ей писали письма солдаты, её приглашали в Кремль. Через несколько лет она встретит Константина Симонова, станет адресатом стихотворения «Жди меня», музой целого поколения. А Евгения Мельникова в это время качала на руках дочь. Она назвала девочку Галей. В честь Гали Быстровой из «Лётчиков», в честь той роли, которая принесла ей первую большую любовь зрителей. Это был тихий, очень личный жест. Не дань профессии, не сентиментальный прощальный поклон в сторону карьеры, а скорее благодарность той своей юной героине, которая, как поверила Евгения, и привела её к материнству. Иногда так бывает, что женщины называют детей в честь любимых героев книг и фильмов. Но Галя Мельникова была названа особенно. Дочь актрисы получила имя экранной Гали в тот самый момент, когда другая актриса собирала овации на премьере роли, написанной для её матери. И в этом совпадении было что-то почти библейское. ВОЙНА И ВОЗВРАЩЕНИЕ С 1937 по 1938 год Евгения Константиновна служила в Центральном театре Красной армии. С 1938 по 1945 числилась актрисой киностудии «Союздетфильм». Это был период затяжной паузы. Снималась она мало, в основном в эпизодах, играла Катрю в «Годах молодых» 1942 года, секретаря комитета комсомола завода в картине «Мы с Урала» 1943 года. Война застала её матерью маленького ребёнка. Это была другая жизнь, не та, в которой пишут сценарии, обсуждают премьеры, дежурят поклонницы у подъезда. Это была жизнь карточек, очередей, отсутствия отца, страха за близких. В кино она вернулась после войны. Но вернулась уже совсем другой. Той бойкой блондинки в кожаной куртке больше не было. Актриса добровольно перешла в категорию, в которую советские кинодивы переходили обычно лет на пятнадцать позже: матерей, жён, бабушек. Ей было всего тридцать с небольшим, а она уже играла зрелых женщин. Многие её ровесницы цеплялись за амплуа молодых героинь до сорока, до сорока пяти, прибегали к гриму, к смягчающему свету, к выгодным ракурсам. Мельникова на этот путь не встала. Она спокойно приняла своё актёрское взросление и переоделась из кожаной куртки лётчицы в платок и кофту русской матери. В 1949 году она снялась в «Падении Берлина», сыграла Лидию Николаевну, секретаря директора. В 1954 вышла «Школа мужества», где она была матерью Бориса Горикова. В тот же год она появилась в «Аттестате зрелости» в роли матери Игоря Старикова. ГАЛЕРЕЯ МАТЕРЕЙ Дальше начался её главный период, который недооценили современники. Десятилетия она играла советских матерей. И в этих ролях, маленьких, иногда эпизодических, проявилось её настоящее, глубокое мастерство. В 1957 году вышли сразу несколько её картин. В фильме «К Чёрному морю» она сыграла Елену Андреевну Кручинину, мать Ирины. В «Деле было в Пенькове» воплотила Дарью Семёновну Морозову, мать Матвея, главного героя в исполнении Вячеслава Тихонова. В «Первых радостях» сыграла Ольгу Ивановну Парабукину. 1959 появилась короткая, но запомнившаяся зрителям роль квартирной хозяйки в «Судьбе человека» Сергея Бондарчука, в той самой великой картине о войне. В этом же году вышел «Отчий дом», где Евгения сыграла Василису Даниловну. В 1962 году в фильме «Коллеги» по повести Василия Аксёнова она была матерью Даши. В 1964 сыграла Софью, мать Саши, в пронзительной картине Михаила Калика «До свидания, мальчики!». В 1966 году исполнила роль доброй бабушки Герды в «Снежной королеве». И, конечно, лифтёрша в «Бриллиантовой руке» Леонида Гайдая 1968 года. Маленькая роль, несколько секунд экранного времени, но зрители ее запомнили. Эти роли требовали другого мастерства. В юности было достаточно открытого лица, голубых глаз, прямой осанки. Теперь надо было играть боль ожидания, тихую материнскую тревогу, мудрость прожитых лет. И каждая её мать была разной. У Софьи в «До свидания, мальчики!» одна интонация, у Дарьи Морозовой в «Деле было в Пенькове» совсем другая, у бабушки в «Снежной королеве» третья. ПРИЗНАНИЕ В ШЕСТЬДЕСЯТ ВОСЕМЬ В 1969 году Евгении Константиновне присвоили почётное звание заслуженной артистки РСФСР. Это было первое серьёзное государственное признание её работы, пришедшее почти через сорок лет после начала карьеры. Главная награда нашла её ещё позже. В 1982 году вышел фильм «Не хочу быть взрослым», музыкальная комедия про шестилетнего Павлика, родители которого хотели вырастить из него вундеркинда. Мальчика отправляют к бабушке в деревню, и там, у бабушки Варвары Петровны, он узнаёт, что такое настоящее детство. Бабушку играла Евгения Мельникова. Эта роль принесла ей в 1984 году Государственную премию РСФСР имени Н. К. Крупской. Актрисе было семьдесят пять лет. Она пришла на церемонию в строгом платье, держалась с тем же спокойным достоинством, как и в двадцать восемь, когда отказывала Юдину. Журналисты тогда спросили, не жалеет ли она, что когда-то отказалась от «Девушки с характером». – А о чём жалеть, – ответила она. – У меня дочь Галина, а это больше любого фильма. СЕМЬЯ И ТИХАЯ ЖИЗНЬ Дочь Галина выросла, поступила в МГУ, стала преподавать на факультете журналистики. У Галины родился сын Андрей Голованов, известный позже как спортивный комментатор Первого канала. Так фамилия Мельниковой осталась в публичном пространстве, но уже в совершенно иной сфере. Личная жизнь Евгении Константиновны не была предметом сплетен и пересудов. Она не давала громких интервью, не появлялась в светских хрониках, не бросала мужей. Жила одной семьёй, одним домом, одной заботой. Её суховатый, низкий голос с редкими бархатными нотами знала вся страна, но саму её, в обычной жизни, прохожие на улице узнавали редко. И это её абсолютно устраивало. С 1945 по 1991 год она оставалась актрисой Театра-студии киноактёра. Сорок шесть лет в одном театре. За это время в стране сменилось пять руководителей. А она всё работала. Снималась мало, но играла на сцене, выходила в массовых постановках, дублировала зарубежные фильмы, озвучивала мультфильмы. В 1971 году озвучила Козочку в анимационной картине «Как ослик счастье искал». В обычной жизни она была сдержанной, иногда даже замкнутой. Не любила фотографироваться вне работы, не принимала гостей в больших количествах. Её квартира была обычной московской квартирой советского интеллигента, без роскоши, без актёрской позы. – Я прожила свою жизнь, – говорила она в одном из редких интервью. – Какую хотела, такую и прожила. ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ К девяностым она почти перестала появляться на людях. Здоровье уже не позволяло, да и не было желания. Прожила она почти весь двадцатый век, видела Россию имперскую, Россию советскую, Россию новую. Её актёрская юность совпала с расцветом немого кино, зрелость с эпохой большого послевоенного кинематографа, старость с временем перемен. Евгения Константиновна Мельникова скончалась 10 сентября 2001 года в Москве, на девяносто третьем году жизни. Похоронили её на Востряковском кладбище, на сто тридцать первом участке, рядом с близкими. Ушла она тихо, как и жила. Без громких некрологов в центральной прессе, без прощальных шествий. О её смерти узнали в основном те, кто помнил «Лётчиков» и «Цирк». А молодые зрители просто продолжили смотреть «Бриллиантовую руку», «Снежную королеву», «До свидания, мальчики!» и не задумываться, кто эта пожилая женщина в эпизодах. ТА САМАЯ ДВЕРЬ Если попытаться представить, какой могла быть её жизнь, выбери она тогда, в 1937 году, сценарий, а не дочь, получится примерно следующее. Она снялась бы в «Девушке с характером», и это закрепило бы её положение первой комедийной актрисы страны. Её сделали бы лицом советского кинематографа наряду с Орловой и Жеймо.

Возможно, получила бы государственные награды, не одну. Возможно, переехала бы в более просторную квартиру, может быть, имела бы дачу. У неё были бы шумные премьеры, заграничные поездки в составе советских делегаций, интервью в журнале «Советский экран», корзины цветов на день рождения. Она ничего из этого не получила. Она получила другое: обычную семью, любимую дочь, тихий московский дом, многолетнюю работу без блеска, но с уважением коллег. Она получила то, что хотела.