Слово о госте в Степи

Слушай, путник, и запомни: в степи Джунгарской не спрашивают, кто ты и откуда. Ветер приносит человека — значит, сам Тенгри послал его. А если Тенгри послал, разве можно плохо принять? Нельзя. Грех. Так говорят старики у костров, и так было всегда, от дедов к внукам.
Здесь, где между кочевьями — десятки вёрст мёрзлой земли и колючего ковыля, где зимой буран сбивает с ног и коня, и всадника, — отказ в крове и чае означал смерть. Каждый кочевник знал: сегодня ты греешь замерзающего у огня, а завтра — он тебя. Степь — круглая, и беда ходит по кругу.
В юрту входишь — оставь вражду за порогом. Даже вчерашний враг, переступив порог, становится неприкосновенным, как дитя. Хозяин обязан защищать гостя ценой своей жизни, пока тот не покинет пределы кочевья. Так учили предки. Башкиры говорили — если, защищая гостя, погибнут джигиты рода — плакать будут только их матери. А если погибнет гость — плакать будет Всевышний. Страшнее этого нет ничего.
Гостя сажают на төр — самое почётное место, напротив входа, где лучшие ковры, где тепло и уютно. Там не спрашивают, зачем пришёл, пока не согреется, не насытится, пока не отдышится с дороги. Сначала — чай, кумыс, баурсаки, курт, мясо. А если гость дорогой, издалека, — режут лучшего барана. Так велит обычай, и не нам его менять.
Потому что в степи человек — не просто путник. Он — весть. Он — глаза и уши. Он расскажет, где пастбища тучны, где вода, где буря, что в соседних родах. Неторопливая беседа за пиалой чая — не просто разговор, а дело важное, почти священное. В эпоху бездорожья и молчания странник был единственной нитью между людьми.
А отпустить гостя с пустыми руками — стыд, хуже которого нет. Дурной тон. На прощание — еда в дорогу. А особо почётному — чапан или конь. Пусть едет и помнит — в степи его ждали, в степи его проводили, как родного.
Даже когда города выросли и люди осели у воды, даже когда забыли дорогу к дальним стойбищам, — радушие степное осталось в крови. У башкир, у казахов, у калмыков, у бурят, у тувинцев, у алтайцев — у всех, кто помнит запах полыни и голос ветра. Ибо степь не уходит из сердца. Она — в костях. Она — в обычае. Она — в слове, которое не пишут, а говорят у огня.
Так было. Так есть. И так будет.
рис. башҡорт менән монгол