10 глава книги "Записки контрактника.

Таджикистан"
-- Землетрясение , случай на коммутаторе и “неожиданная” тревога.
У нас в Зауралье землетрясений не бывает. Конечно, я знал, что существует это страшное природное явление, не раз наблюдал по телевизору кадры кинохроники: разрушенные дома, раздавленные и никому уже ненужные машины, упавшие линии электропередачи и бегущие в ужасе люди. От землетрясения невозможно убежать, и к нему нельзя приготовиться заранее. Сейсмологи наблюдают за движением земной коры и предупреждают о возможной опасности землетрясения, но, как показывает жизнь, эта беда всё равно приносит много горя. Финансовые потери огромны, но что может быть страшнее гибели и увечий людей? Решив ехать по контракту в Таджикистан, я думал о чём угодно, но не о возможном землетрясении.
Как оказалось, зря…Землетрясения чаще всего случаются в горной местности. Это явление малой и очень малой силы в Кулябе ощущались довольно часто.
Лёжа на кровати, иногда можно было почувствовать лёгкую вибрацию, как будто глубоко под нашим зданием находится станция метро и там проходят поезда. Это случалось не постоянно, а время от времени. Позже сослуживцы объяснили, что это землетрясение, но эпицентр находится либо очень далеко, либо очень глубоко. Мы привыкли и не обращали на это внимания. Иногда поверхность воды в стакане, стоящем на тумбочке, начинала дрожать. Это тоже было приметой далёких толчков в толще земной коры.
Начало января, точнее, девятое число. Служба в полку и нашей роте шла согласно плану. Я готовился заступить в наряд дежурным по роте связи. Подготовка к разводу была уже закончена: подшит белоснежный подворотничок и начищены до блеска берцы. На разводе новый дежурный по части обязательно будет проверять знание воинского устава, а именно обязанностей дежурного по роте, хотя мог спросить и обязанности дневального. Эта процедура обязательна на всех разводах во всех воинских частях нашей страны, и 149-й гвардейский мотострелковый полк не исключение. Пришлось не только овладевать специальностями военного связиста, но и поднажать на изучение уставов.
Последний раз я брал эту книгу в руки на Дальнем Востоке, когда служил в пограничных войсках. В Чечне устав мы не читали и белые подворотнички не носили, предпочитая теории суровую практику.
Обязанности надо было знать наизусть, чтобы на разводе чётко отвечать на вопросы нового дежурного по части — офицера, заступающего в наряд. День обещал быть солнечным и не очень холодным.
В кубрике было пусто, если не считать спящего после ночного дежурства на радиостанции связиста и одного из водителей нашей роты, заступающего со мной в наряд в качестве дневального. Командно-штабные БМП и БТРы нечасто выезжали с резервного узла связи, поэтому водители ходили в наряд по роте. Прочитав и повторив про себя очередной абзац устава, решил устроить перекур. Выйдя на крыльцо, увидел женщину с корзиной, накрытой платком. Мы все знали, что в корзине свежие и вкусные таджикские лепёшки, которые она принесла на продажу в часть. Таджичку пропускали в расположение полка, где лепёшки пользовались большим успехом. К хлебу прилагались жареные яйца с луком и пряностями. Большим спросом у контрактников пользовались солёные фисташки, нанизанные на нитку, как бусы. Всё это удовольствие стоило недорого.
Идти в столовую на обед я не планировал, собираясь потратить это время на сон перед разводом. Если денег не было, продукты можно было взять в долг, а потом рассчитаться с продавцом.
Купив всё, что хотел, быстро соорудил большой бутерброд из свежей лепёшки и жареного яйца. Чего-то не хватало. Да, нужен был чай. Я не знаю, как в современной армии, но мы в то время кипятили воду самодельными кипятильниками. В магазине части продавались заводские, но они медленно кипятили воду и были хороши для кружки, мы чаще кипятили воду в литровых или трёхлитровых банках. Для изготовления самодельного кипятильника требовалось минимум вещей: провод, изолента, нитки, спички и два стальных лезвия. Иногда лезвия заменяли железными пластинками. Всё это правильно соединялось, связывалось и скручивалось. В итоге получался мощный, довольно надёжный, но опасный кипятильник.
Во время проверки каптёрки и кубрика офицерами на предмет запрещённых вещей эти изделия изымались, но бойцы мастерили новые — благо проводов, спичек и лезвий в части было в достатке.
Чай решил заварить на троих. Вода вскипела, засыпав побольше заварки — люблю, знаете ли, покрепче, — закрыл банку железной солдатской кружкой.
Взяв бутерброд в руку, поднёс его ко рту, но тут произошло что-то непонятное…
Кровати, стены, потолок и двери переместились куда-то вбок, хлеб с яйцом пролетел мимо рта, а собиравшийся вставать водитель завалился обратно на подушку . Двухъярусные железные кровати как-то странно перекосило, телевизор съехал к стене. Дневальный что-то крикнул и кинулся к выходу. Наши казармы не рассчитаны на землетрясения, поэтому все, кто находился в помещениях, рванули к выходу. Выбегали не только мы — весь полк покидал казармы, штаб, столовую и другие помещения. Нас учили, что при подобном происшествии надо первым делом выскакивать на улицу, мы это хорошо усвоили. Второй сильный толчок застал меня уже на улице, возле казармы. Земля предательски ушла в сторону, а потом вернулась на прежнее место. Не удержавшись на ногах, я сел на пятую точку. Не я один в тот момент сидел на земле. Третий толчок был слабее второго и стал последним.
Когда земля перестала двигаться, а дома и деревья — шататься, мы оценили последствия стихии.
Для Куляба, в отличие от других регионов страны, землетрясение принесло немного ущерба.
По данным сейсмологической станции, подземные толчки были зафиксированы в 11:46 по местному времени (9:46 по московскому). Эпицентр землетрясения находился в 240 километрах к северо-востоку от Душанбе, в районе хребта имени Петра Первого.
Лишь к вечеру стали известны истинные масштабы землетрясения, которое сегодня утром произошло в Таджикистане. Основной удар пришелся на несколько кишлаков, расположенных в ста километрах к востоку от Душанбе. Там разрушено до 90 процентов строений и больше всего пострадавших.
Первые толчки сейсмостанции Таджикистана зафиксировали в среду около 10 часов утра. При этом было установлено, что эпицентр землетрясения находится в 140 километрах восточнее таджикской столицы, в районе города Рогун. Сила подземных толчков составляла 7 баллов по шкале Рихтера, и они ощущались даже в Душанбе. Практически сразу же в этот регион вылетела объединенная группа специалистов МЧС России. Именно из их доклада стало известно о последствиях стихийного бедствия и числе жертв. Пострадали в основном несколько горных кишлаков, находящихся недалеко от Рогуна. В селе Талхак Чашма разрушены практически все жилые дома и именно здесь погибли три человека и 54 были срочно госпитализированы.
Люди рассказывали, что в первый момент они даже не поняли, что происходит. Все слышали какой-то сильный гул. Потом вдруг началась тряска, с гор начали падать камни и все это сопровождалось звуком, напоминающим мощный взрыв.
В самом Рогуне в нескольких домах образовались достаточно широкие трещины, но специалисты говорят, что город пострадал все же несильно. И главное - обошлось без последствий в районе Рогунской гидроэлектростанции - самой крупной в Таджикистане.
В результате стихии погибли три ребёнка. Беда пришла в районе обеда. Если бы землетрясение произошло ночью, погибших и пострадавших было бы в разы больше.
Вот с таким природным явлением нам пришлось познакомиться и испытать его на себе. Ощущения не из приятных.
Телевизор установили на место, упавшие вещи собрали. Чай пришлось кипятить заново. Стихия стихией, а службу никто не отменял, и через пару часов на плацу будет проведён развод. Попив чаю, мы прилегли на кровати в кубрике, но уснуть не смогли, всё ещё находясь под сильным впечатлением от произошедшего.Каждый думал о своем…
Полковой коммутатор находился на узле связи. Как я уже писал, дежурство на этой точке несли женщины-связистки — жёны офицеров полка. Ротные связисты иногда подменяли боевых подруг, если у тех возникала необходимость куда-то ненадолго отлучиться. При необходимости и они могли в любой момент подменить дежурного радиста. Такое взаимопонимание и взаимозаменяемость имели место в нашей роте.
К тому времени мне уже удалось освоить обязанности дежурного радиста. Работать на коммутаторе нас, вновь прибывших в роту, не обучали. Этим искусством владели всего три человека из нашего подразделения. Как назло, в этот день их не было в расположении. Связистке по какой-то причине понадобилось отлучиться, и она позвонила дежурному по роте. Он нашёл меня в каптёрке, где я занимался укладкой и комплектованием тревожного вещмешка.
— Там связистка просит подменить её на коммутаторе минут на двадцать, ну на полчаса максимум. У неё дома какие-то проблемы. Очень просит. В роте никого нет, кроме тебя. Давай уж выручай, — сказал сержант направился к тумбочке дневального.
Заменить-то можно, я не против, но есть одна проблема: я не умею работать на коммутаторе…
Ну ладно.Где наша не пропадала. Убрав не собранный мешок в шкаф, отправился на узел связи.
Коммутатор полка представлял собой четыре одинаковых аппарата с гнёздами абонентов и шнуропары, которыми связист соединял желающих поговорить.
Процедура несложная, как кажется сначала, но требует скорости работы, особенно если звонков много Надо соблюдать последовательность действий, и очень важно быстро и точно выполнять требования командования полка.
Когда пришёл на узел связи, девушка уже была на низком старте. Я признался, что никогда в жизни не подходил к коммутатору. Она улыбнулась и махнула рукой
— Тут всё просто, тем более сейчас обед, звонков будет мало. Я покажу, как принимать звонки и соединять абонентов. В первую очередь соединяй командира полка и его замов, а потом смотри по старшинству, — коротко, но вполне понятно объяснила Татьяна — так звали коммутаторщицу.
Далее она показала, что куда втыкать и куда нажимать. Надо заметить, что в части около ста абонентов. Это не так уж и мало.
В общих чертах всё было понятно, оставалось применить знания на практике.
У меня ещё появилось несколько вопросов, но Таня, пообещав быстро вернуться, убежала, оставив меня один на один с этим чудом техники.
Было огромное желание, чтобы в ближайшие полчаса никто никому не звонил.
В обед нагрузка действительно небольшая, и звонков было мало.
Всё шло более или менее нормально до того момента, пока не выпал железный квадратик «Особый отдел».
Что это за служба, думаю, все знают. А если не знают, я познакомлю.
Особый отдел — орган военной контрразведки, который занимается обеспечением безопасности в вооружённых силах и силовых структурах. Начальник особого отдела полка подчинялся напрямую своему руководству в дивизии, и даже командир полка был ему не указ.
Контрразведчик в звании майора спокойно мог позволить себе не только вступать в дискуссии с командиром полка в звании полковника, но и настаивать на своём мнении. Офицеры части старались обходить особиста как можно дальше и видеться с ним как можно реже.
Моя совесть была кристально чиста, но сердце ёкнуло, когда почти одновременно с вызовом от дежурного по второму батальону активизировался особый отдел.
Я уже знал, кого выслушать первым, и соединился с особистом части.
— Так, связист, соедини меня быстро с офицерской столовой, — прозвучал голос, не предвещавший для столовой ничего хорошего.
— Есть. Соединяю, — бодро отрапортовал я.
По иронии судьбы гнездо с надписью «Офицерская столовая» находилось рядом с гнездом, подписанным как «Квартира командира полка», в спешке я перепутав гнезда , соединил особиста с квартирой командира полка.
Трубку взяла его жена . Время было обеденное, думаю, она отдыхала или занималась домашними делами.
— Да, я слушаю, — прозвучал в трубке приятный женский голос.
Да будет вам известно что связист на коммутаторе не должен слушать разговоры абонентов, но никто это проконтролировать не может. Именно поэтому радисты, коммутаторщики и бойцы нашей роты всегда были в курсе всех новостей и знали намного больше, чем другие военнослужащие полка. Это было ещё одной важной причиной дружить с ротой связи ,а не ссориться с ней.
— Вы что там ,совсем страх потеряли?— рявкнул особист, уверенный, что говорит с кем-то из персонала столовой. — Почему суп почти холодный? У вас что, термоса нет? Я же говорил: обед ко мне в кабинет присылать в термосе, а не в кастрюлях. У нас что, с мясом совсем плохо в части? Если вы офицерам столько мяса выделяет на обед , то солдаты, наверное, совсем его не видят? И надо представляться, когда берёте трубку ! Я что, ли, должен вас учить? Давай быстро к телефону дежурного по столовой - закончил майор добавив ещё пару выражений которые я написать в книге не могу.
Выпустив пар, особист сделал паузу.
— Вы кто и куда вообще звоните? Это квартира командира полка. Могу пригласить мужа, он сейчас как раз дома. - спокойно ответила жена командира полка .
Тут, наверное, надо было видеть моё лицо…
Я понял, что встрял капитально и из-за моей ошибки может получится скандал в высших эшелонах власти полка.
Жена командира расскажет, как на неё наорал особист. Для командира заступиться за жену будет делом чести — и пошло-поехало…
Секунд десять в трубках стояла звенящая тишина. Абоненты переваривали ситуацию… Я припотел и расстегнул пару пуговиц на кителе.Становилось жарко…
Начальник особого отдела извинился и супруга командира положила трубку, а я услышал голос контрразведчика :
— Связист? Ты меня слышишь? Я сейчас приду.
Приход особиста не сулил для меня ничего хорошего.
Ну, думаю, всё, на этом служба в роте для меня закончилась.
На пороге узла связи уже появилась запыхавшаяся коммутаторщица.
— Ну как дела? Немного звонков было? Всё нормально? Вроде, я недолго. Спасибо тебе, что подстраховал! — с порога забросала меня вопросами Татьяна и уселась в соседнее кресло.
Рассказал ей о моём шикарном дебюте на коммутаторе. Она смеялась до слёз, а вот мне было совсем не смешно.
Особист так и не пришёл… И никакого наказания я не получил.
Ждал его ещё несколько дней, но, видно, судьба была ко мне благосклонна.
Про этот случай, конечно, узнала все вся рота. Начальник связи смеялся больше всех.
Этот случай вошёл в историю роты, его в разных вариантах рассказывали новичкам,когда обучали работе на коммутаторе. Если наш особист прочитает мои воспоминания, пусть поймет и простит. Так уж получилось…
Словосочетание «неожиданная тревога» появилось и прижилось в нашей роте связи ещё задолго до моего приезда в часть. Ситуация в Таджикистане и на границе с Афганистаном оставалась напряжённой. Несмотря на то что пули свистели значительно реже, чем три года назад, боевую подготовку никто не отменял.
У полка имелся свой горный полигон «Момирак» или «Мумерак» — называли по-разному, но суть и предназначение полигона от этого не менялись. До конца 2015 года на полигоне регулярно проводились тактические учения полка. В настоящее время полигон используется вооружёнными силами Таджикистана для проведения собственных военных учений и поддержания боеготовности войск в южном регионе страны.
В расположении части занятия и тренировки с личным составом проходили согласно планам командования полка. Разведчиков часто можно было видеть на полосе препятствий и стадионе, на плацу пехотинцы осваивали строевую подготовку, в автопарке водители занимались техникой. У нашей роте проходили радиотренировки на резервном узле связи. Была также одна общая для всего полка тренировка — именно её мы и называли “неожиданная” тревога.
Каждую неделю в пятницу за час до общего подъёма объявлялась тревога. В части включали громкоговоритель, чтобы проинформировать жителей Куляба, проживавших рядом с частью.
На таджикском языке людей предупреждали об учебной тревоге и рекомендовали не подходить близко к расположению полка, чтобы не мешать занятиям и случайно не пострадать от действий личного состава.Все движения проходят с боевым оружием. Раз в год и вилы стреляют,тем более если в руках не вилы а автомат. Полк по тревоге вооружался и в течение определённого времени занимал отведённые места для обороны части от нападения. Командир полка и начальник штаба проводили обход контролируя выполнение поставленной задачи. Это мероприятие проводилось каждую неделю, в любую погоду и в одно и то же время. Среди бойцов оно получило название “неожиданная” тревога.
В обязанности роты связи входило постоянное поддержание устойчивой связи с дивизией, другими полками, полигоном и ротными тактическими группами, расположенными на таджикско-афганской границе. Эту задачу связисты и без тренировок выполняли ежедневно, ежечасно и ежеминутно.
Часть роты убывала на резервный узел связи, где располагалась наша техника.
Водители должны находиться у боевых машин и быть в готовности выполнить любой приказ командования.
Я не помню нормативное время, которое отводилось для полной готовности полка к обороне, но то, что всё делалось максимально быстро, — это точно. Накануне «неожиданной» тревоги командир нашей роты распределял обязанности. Два связиста по тревоге выдвигались с радиостанциями Р-159 к зданию штаба части и ждали, когда выйдут командир полка и начальник штаба.
Один боец выполнял обязанности радиста командира части, а второй, соответственно, становился радистом начальника штаба полка.
Информация для читателей:
Р-159 — советская переносная широкодиапазонная
войсковая УКВ-ЧМ радиостанция для связи в звене управления Вооруженных Сил рота-батальон. На вооружении Советской Армии принята с начала 80-х годов.
При хорошей зарядке аккумулятора аппаратура безотказая. .В армии ее любят за надёжность . Носить можно как на спине так и на груди. Весит это средство связи около 15 кг.
Радиостанция обеспечивает надёжную радиосвязь на местности средней пересечённости в любое время суток и года. Работает в условиях тряски при движении автомобиля по любым дорогам со скоростью до 60 км/ч. Выдерживает авиадесантирование парашютным способом в специальном контейнере.
Радиостанция доказала свою надёжность во всех вооружённых конфликтах — от Афганистана до наших дней.
Для радиста в боевой обстановке это ещё и хорошая защита груди или спины от пуль, осколков и рикошетов.
С вечера, перед «неожиданной» тревогой, мы проверяли работу радиостанций и устанавливали заряженные аккумуляторы.
На радиостанциях командира полка и начальника штаба вместо наушников были установлены телефонные трубки.
У радиста по тревоге должен быть с собой полный список всех командиров подразделений с позывными. В любой момент связист должен обеспечить связь командира полка или начальника штаба с подразделениями или службами полка.
Особо сложного в этом ничего нет. Главное, чтобы не подвела радиостанция.
Как это происходило по тревоге, я вам расскажу.
За полчаса до «неожиданной» тревоги дневальный будит роту, и все готовятся к тревоге. По первыму сигналу связисты выскакивают из казармы и бегут занимать свои места.
Допустим, сегодня я — радист командира полка.
Значит уже стою у входа в штаб части рядом с другими радистами, ожидающими своих офицеров. Командир полка быстрым шагом выходит и взглядом ищет своего радиста. Искать меня не надо — я уже тут. Докладываю о своем прибытии и представляюсь.
Командир полка — офицер с характером и боевыми заслугами. Выслушав доклад, сказал:
— Связист, не отставай, вызови КПП-1, — и пошагал по дороге вдоль штаба.
Легко сказать: «Не отставай!» Он, как Пётр Первый, идёт по полтора метра за шаг. Успеть за ним дело непростое.
Радиостанция была уже настроена на нужную волну, и связь с КПП-1 установили быстро. Тем более радист на КПП слышал наш позывной и хорошо понял, кто идёт проверять их боеготовность.
Полк занял оборону.. Быть радистом начальника штаба или командира полка — большая ответственность. Мне нравилось наблюдать, как перед нами открывались все двери, спешили на доклад и вытягивались в струнку самые суровые офицеры полка. «Тяжело в учении — легко в бою». Это ещё генералиссимус Суворов сказал. Солдаты и офицеры, зная суровый нрав комполка, старались делать всё максимально быстро и правильно.
За время моей службы на нашу часть нападений не было. Мы знали, что, несмотря на более или менее спокойную обстановку в городе, за военной частью ведётся круглосуточное наблюдение. Враг не дремал, а мы своими действиями и тренировками давали недоброжелателям понять, что полк в любое время дня и ночи готов дать отпор.
После обхода и проверки боеготовности следовала команда «Отбой тревоги». Личный состав возвращался в свои подразделения, сдавал оружие, бронежилеты и каски. Солдаты и сержанты готовились к завтраку, весело обсуждая, как кто-то свалился в капонир, потерял в темноте каску или по ошибке занял не своё место в окопе. Главное — не потерять личное оружие. По результатам «неожиданной» тревоги были видны недостатки в обучении личного состава, а это означало новые тренировки до седьмого пота. В части много времени отводилось занятиям с личным составом по разным военным, строевым и физическим дисциплинам.Начальник штаба полка не раз признавался перед строем, что основная задача командиров подразделений — загрузить солдат по полной программе, чтобы после отбоя они крепко спали, а не бегали в самоволку . Несмотря на усталость и запреты командования, иногда мы растворялись в темноте среднеазиатской ночи, возвращаясь только к подъёму.
Полк занял оборону от нападения. Быть радистом начальника штаба или командира полка — большая ответственность. Мне нравилось наблюдать, как перед нами открывались все двери, спешили на доклад и вытягивались в струнку самые суровые офицеры полка. «Тяжело в учении — легко в бою». Это ещё генералиссимус Суворов сказал. Солдаты и офицеры, зная суровый нрав комполка, старались делать всё максимально быстро и правильно.
За время моей службы на нашу часть нападений не было. Мы знали, что, несмотря на более или менее спокойную обстановку в городе, за военной частью ведётся круглосуточное наблюдение. Враг не дремал, а мы своими действиями и тренировками давали недоброжелателям понять, что полк в любое время дня и ночи готов отразить нападение.
После обхода и проверки боеготовности следовала команда «Отбой тревоги». Личный состав возвращался в свои подразделения, сдавал оружие, бронежилеты и каски. Солдаты и сержанты готовились к завтраку, весело обсуждая, как кто-то свалился в капонир, потерял в темноте каску или по ошибке занял не своё место в окопе. Главное — не потерять личное оружие. По результатам «неожиданной» тревоги были видны недостатки в обучении личного состава, а это означало новые тренировки до седьмого пота.
Начальник штаба полка не раз признавался перед строем, что основная задача командиров подразделений — загрузить солдат по полной программе, чтобы после отбоя они крепко спали, а не бегали за забор в опасный, но манящий свободой Куляб. Несмотря на запреты командования, иногда мы растворялись в темноте среднеазиатской ночи, возвращаясь только к подъёму.