ЭВОЛЮЦИЯ ТЕРМИНА «ТЮРК»: ОТ ДИНАСТИЙНОГО ИМЕНИ К ПОЛИТИЧЕСКОМУ КОНСТРУКТУ МОДЕРНА

В современном политическом пространстве и в процессах национального строительства на постсоветском пространстве активно продвигаются идеи тюркизма и пантюркизма. Многие народы сегодня воспринимают себя частью единого тюркского мира как нечто само собой разумеющееся. Однако глобальное тюркское единство — это феномен эпохи модерна, а не историческая реальность. Большинство племен и народов, которые сегодня классифицируются как тюркские, на протяжении большей части своей истории себя тюрками никогда не считали. Тюрки это прежде всего лингвистическая общность, которой было дано искусственное идеологическое обоснование.
1. Парадокс династии Ашина: индоиранские корни основателей
Главный парадокс истории заключается в том, что сам правящий род Ашина, создавший первую Тюркскую империю в VI веке, по своему происхождению, скорее всего, не был тюркским в современном языковом понимании. Лингвистические, антропологические и палеогенетические исследования указывают на индоиранские, сакские или согдийские корни этой династии. Правители ранних тюрков носили имена и титулы, которые четко выводятся из индоевропейских языков. Само слово Ашина исследователи связывают со старинными сакскими (хотаносакскими) корнями, где оно означало «синий» или «благородный».
Современные обобщающие палеогенетические и антропологические исследования древних погребений Евразии доказывают, что ранний кочевой субстрат Внутренней Азии изначально формировался на основе сложного смешения различных генетических компонентов. В курганах эпохи раннего средневековья фиксируется высокая разнородность, где местное евразийское европеоидное население постепенно смешивалось с монголоидными группами, приходившими из Восточной Азии. Культурно и административно Тюркский каганат с момента своего зарождения во многом опирался на согдийскую (индоиранскую) письменность, культуру и согдийских чиновников, что подтверждается археологическими находками древних стел.
Исторический кочевой мир Великого Турана, описанный в древнеиранском эпосе, изначально был миром индоевропейских, то есть иранских кочевников, а не тюркоязычных групп. Тюркизация этих пространств произошла значительно позже. Осколками этой древней туранской общности, сохранившими антропологические и культурные черты тех кочевых племен, сегодня являются пуштуны.
2. Кыргызы и свидетельство Гардизи
Китайская хроника «Книга Чжоу» напрямую фиксирует близкое родство рода Ашина с енисейскими кыргызами. При этом кыргызы в то время описаны как европеоидное население — высокие, светловолосые, с голубыми или зелеными глазами. Канадский историк Джу-Юп Ли в своей работе «Тюркские народы в мировой истории» подчеркивает, что этот народ изначально не был тюркским, а являлся подвергшимся глубокой тюркизации субстратом.
Здесь уместно вспомнить известное сообщение персидского историка XI века Абу Саида Гардизи, который в трактате «Зайн ал-ахбар» прямо указывает на происхождение кыргызов от «сакалиба». Это служит важным историческим маркером их изначально не-тюркских корней. В исторической науке очевидно, что под термином «сакалиба» во времена Гардизи и в более ранних источниках могли пониматься иные северные или европеоидные группы, нежели те славянские общности, которые существовали на момент написания его труда. Тем не менее, сам факт возведения корней кыргызов к внешнему, не-алтайскому субстрату наглядно доказывает их коренное отличие от степного ядра каганата.
3. Степная идентичность: кочевники и монгольская имперская традиция
Парадоксальным образом ни казахи, ни другие крупные народы Центральной Азии до эпохи модерна не обладали тюркским самосознанием. Более того, они ментально отделяли себя от древних каганатов, а свою легитимность, историю и происхождение возводили к монгольскому кругу. Для кочевников Дешт-и Кипчака ключевым маркером идентичности был Улус Джучи, известный как Золотая Орда. Элиты и население считали себя прямыми преемниками Монгольской империи.
Канадский историк Джу-Юп Ли в своем специальном академическом исследовании «Некоторые замечания о тюркизации монголов в постмонгольской Центральной Азии и Кыпчакской степи» доказывает, что домонгольские тюркские группы были слишком разнородны и не имели общего самосознания. Напротив, сплоченные монголы обладали колоссальным имперским престижем. В результате, как формулирует ученый, в плане племенного состава и генетики тюркские кочевники государств-преемников Монгольской империи были ближе к монголам, чем к домонгольским тюркским группам. Естественно, они держались преимущественно монгольской ориентации, вместо того чтобы возвращаться к домонгольским тюркским идентичностям, используя Ясу Чингисхана в качестве основ своего обычного права, котороя зародилась в кругу монгольских племен.
Кочевые племена Дешт-и Кипчака, ставшие основой для будущих казахского и узбекского этносов, развивались внутри единого золотоордынского политического пространства. Правящие династии в Казахском ханстве, а также в Хиве и Бухаре выводили свою легитимность исключительно из факта принадлежности к чингизидам, то есть роду торе, или монгольским по происхождению племенам. Несмотря на то, что вся эта огромная масса племен говорила на тюркских языках, их кастовое, сословное и этническое самосознание оставалось прочно привязано к монгольскому имперскому наследию. О древних тюрках Ашина в этих государствах никто не вспомл.
4. Размытость термина в древности: «Тюрки» как социальный маркер
Понятие «тюрк» в средневековых источниках было чрезвычайно подвижным и часто использовалось внешними летописцами как сугубо географический или сословно-политический маркер для обозначения любых воинственных кочевников Внутренней Азии — примерно так же, как упомянутый арабский термин «сакалиба». Крупнейший мировой тюрколог, профессор Питер Голден, в своих исследованиях указывает, что этнонимом «тюрк» первоначально именовалась очень небольшая правящая группа огромной империи, и лишь со временем, через механизмы имперской экспансии и внешнего описания, это слово стало обозначать целое семейство народов.
Из-за этого возникали ситуации, когда в категорию тюрков попадали абсолютно иные этносы. Так, под термином «кабульские тюрки» или «туркшахи» правители и авторы региона Гиндукуша порой понимали местное воинственное кочевое население — тех же пуштунов, которые лингвистически принадлежат к восточноиранской группе, но вели схожий со степняками образ жизни. Также арабские и византийские авторы называли венгерские угорские племена тюрками.
5. Иллюзия языкового единства: Махмуд аль-Кашгари задним числом
Сторонники древнего пантюркизма часто ссылаются на фундаментальные средневековые труды, такие как знаменитый словарь Махмуда аль-Кашгари «Диван лугат ат-турк» XI века. Кашгари действительно совершил грандиозный труд, собрав и систематизировав диалекты племен от Каспия до Китая. Однако этот памятник науки абсолютно не привел к пониманию тюркского единства в те времена.
Во-первых, сам труд Кашгари был написан на арабском языке для багдадских халифов с практической целью — научить арабскую правящую элиту понимать язык наемников и кочевников, набиравших политическую силу. Во-вторых, сами племена, такие как огузы, карлуки или кипчаки, чьи слова записывал исследователь, не имели общего самосознания. Они вели бесконечные междоусобные войны, уничтожали государства друг друга и определяли себя исключительно по родам, племенам или подданству конкретному хану. В-третьих, этот словарь был на столетия забыт и обнаружен лишь в начале XX века. Его начали активно использовать задним числом идеологи пантюркизма, чтобы обосновать древность концепта, который в реальности древними кочевниками не разделялся.
6. Хунну и Огуры: кого записывают в тюрки вопреки исторической логике
Современное нациестроительство склонно расширять исторические границы тюркского мира, искусственно включая в него древние союзы, которые ментально и политически стояли от него обособленно. Записывать хунну в тюрки в принципе антинаучно, поскольку никаких тюрков и самого этого понятия во времена существования державы хунну в III веке до нашей эры — II веке нашей эры не существовало. Государство хунну представляло собой огромный конгломерат различных племен и народов. В состав этой империи действительно входили племена, которые по языку могут считаться предками будущих тюркских народов, такие как теле или динлины. Но эти группы не были главенствующими в конгломерате хунну — они находились под властью хунну, будучи покоренным субстратом, в то время как верхушка империи представляла совершенно иной этнический пласт.
Идея монолитного тюркского суперэтноса также разбивается об историю булгаро-огурских народов, чьими единственными выжившими языковыми потомками являются чуваши. Между огурами, к которым относились Древняя Булгария и Хазарский каганат, и собственно тюрками, то есть огузами и кипчаками, существовал фундаментальный ментальный, геополитический и языковой раскол, известный филологам как разделение на Р-тюрков и З-тюрков. Огуры веками жили на западе Евразии, имели свою обособленную государственность и никогда не соотносили себя с политическим брендом Тюркского каганата династии Ашина. Мало того, огуры имели отличную от тюрок каганата религию. Именно огуры, а не собственно тюрки, пришли в Европу в поздний гуннский период, уже после смерти Аттилы. У чувашей или татар Поволжья вплоть до Нового времени не существовало тюркской идентичности.
7. Когда и кем был придуман пантюркизм
Понятие тюркского единства не возникло изнутри степей Центральной Азии. Оно было сконструировано европейской академической наукой и геополитикой в XIX веке, а затем перенято интеллектуалами Российской и Османской империй.
Изначально концепт Турана как гипотетического союза всех не-индоевропейских и не-семитских народов сформулировал финский лингвист Матиас Кастрен. Однако главным архитектором пантюркизма как геополитического проекта считается венгерский востоковед Арминий Вамбери. Вамбери, будучи тесно связанным с британским министерством иностранных дел, в 1860–1870-х годах буквально внушил османской элите идею о том, что турки могли бы образовать гигантское политическое целое от Алтая до Босфора. Для европейских держав, особенно Великобритании, продвижение пантюркизма имело прикладную цель: создать идеологический барьер на пути расширения Российской империи на юг. Парадоксально, но этот концепт на том этапе был отвергнут Османами, которые продвигали идеологию «младоосманизма», пантюркизм же стал основой доктрин младотурок уже гораздо позже и под влиянием из Германии, а не Британии.
Как политическое движение пантюркизм парадоксальным зародился среди тюркоязычных интеллектуалов России при том как Вамбери предлагал использовать эти идеи в интересах британской короны, российские просветители предлагали эту концепцию в качестве полезной для Российской империи.
Крымскотатарский просветитель Исмаил Гаспринский выдвинул лозунг о единстве в языке, мыслях и делах, стремясь модернизировать образование в рамках Российской Империи.
Однако позже татарский публицист Юсуф Акчура в 1904 году написал знаковый манифест «Три политические системы» (на турецком: Уч Тарз-ы Сиясет), где пытался доказать, что единственное спасение для разваливающейся Османской империи — это отказ от многонациональности в пользу этнического пантюркизма.
До конца XIX века в самой Османской империи слово «турк» считалось оскорбительным сословным термином, которым элита Стамбула именовала необразованных крестьян Анатолии. Всё изменилось после Младотурецкой революции 1908 года. Потеряв почти все территории на Балканах, новая власть сделала пантюркизм официальной государственной идеологией. Идеи младотурок о создании огромной империи Туран до Волги и Алтая вовлекли Турцию в Первую мировую войну, что привело к краху государства. После прихода к власти Кемаля Ататюрка пантюркизм в Турции был официально приглушен в пользу локального национализма внутри границ республики. В СССР концепты пантюркизма жестко пресекались, а этногенез казахов, узбеков или татар искусственно изолировался друг от друга в рамках советской национальной политики.
8. Политический подлог современного нациестроительства
В XXI веке процесс государственного нациестроительства в Казахстане и ряде других тюркоязычных стран столкнулся с серьезным внутренним противоречием. Официальная государственная идеология требует конструирования древней пантюркистской преемственности от Первого Тюркского каганата династии Ашина. Однако, как показывают исследования, реальные исторические предки казахов полностью игнорировали древнетюркское наследие и строили свою идентичность вокруг Золотой Орды и культа Чингисхана.
Чтобы преодолеть этот ментальный и исторический барьер, современная официальная историография пошла на сознательный подлог. Псевдоисторики и государственные идеологи начали массово записывать самого Чингисхана и его империю в «тюрки». В рамках этой сконструированной концепции монгольские завоеватели объявляются тюркскими племенами, а Чингисхан провозглашается прямым «наследником Ашина». С помощью такой манипуляции идеологам удалось выдумать несуществующую прямую связь между древними каганатами и Казахским ханством. Этот подлог позволяет современным элитам легитимизировать пантюркизм, затушевывая реальный факт того, что степная идентичность кочевников всегда строилась на монгольском имперском фундаменте, а не на абстрактном тюркском единстве.
Итог: Продукт эпохи модерна
В Кыпчакской степи, Поволжье или Сибири слово «тюрк» как общее самоназвание не использовалось. Кочевники идентифицировали себя через принадлежность к Золотой Орде, эпохе Чингисхана, политическим союзам или родовым объединениям. Современные независимые государства Центральной Азии и Кавказа лишь переняли готовый конструкт модерна, некогда созданный европейскими лингвистами и османскими политиками, а затем искаженный локальными идеологическими манипуляциями ради укрепления своих молодых национальных доктрин в постсоветский период.