Город, где зеркала показывают чужие воспоминания.

Она сидела у окна и перебирала старые фотографии, на которых были только пейзажи - ни одного лица. "Моя тень ушла в город, где все зеркала показывают чужие воспоминания", - говорила она, не поднимая глаз. "на каждой витрине отражается тот, кого ты когда-то любил, но забыл. Там даже фонари горят светом из чьего-то детства".
Он не стал расспрашивать. Просто сел на поезд, который шёл сквозь туман семь дней и семь ночей, и прибыл на станцию, вымощенную битым стеклом. Город был тихим, как библиотека после закрытия. В каждом окне - чужая жизнь: ребёнок учится ходить по траве, старик кормит голубей на площади, женщина смеётся над чьей-то шуткой, которой уже тридцать лет.
Он заходил в магазины, где вместо товаров на полках стояли стеклянные банки с воспоминаниями - "первый снег", "запах маминых духов", "звук поезда в ночь отъезда", "вкус поцелуя на крыше". На банках были этикетки, написанные от руки, и некоторые он узнавал - это были его собственные воспоминания, которые он когда-то потерял.
Продавец, мужчина с глазами цвета выцветшего бархата, сказал ему: "Твоя тень здесь. Она стоит перед зеркалом в конце улицы и смотрит на женщину, которую ты разлюбил, но так и не забыл".
Он пошёл по улице, выложенной осколками, которые звенели под ногами, как колокольчики. Зеркало было огромным, в раме из потускневшей бронзы, украшенной барельефами плачущих ангелов. В нём стояла женщина - не та, что ждала его дома, а другая, из прошлого, с которой он не попрощался должным образом. Тень лежала у её ног, свернувшись, как спящая кошка, и тихо мурлыкала.
Он протянул руку, но стекло было холодным, как лёд в январе, и не поддавалось. "Она не отпустит тебя", - сказал продавец, появившись за спиной беззвучно, как дым. "Тень всегда остаётся там, где осталась любовь, которую ты не смог забрать с собой. Это не наказание - это просто закон".
Он остался стоять перед зеркалом. Шли дни, недели, годы - он не мог сказать точно. Город продолжал жить в витринах, менялись эпохи за стеклом, а он всё смотрел. И постепенно понимал: иногда единственное, что можно сделать с потерей, - это позволить ей стать частью тебя, даже если она больше не твоя.
Он больше не пытался вернуть тень. Он просто сидел на скамейке напротив и смотрел, как она спит у ног чужой женщины. И однажды его собственное отражение в стекле исчезло - но ему было всё равно. Он наконец-то перестал быть тем, кем был, и стал просто наблюдателем чужой вечности.