ВИТРИНА С ЧУЖИМ СМЕХОМ.

Я шла по улице, которая не имела имени – только номер, выцветший на медной табличке у фонаря. Город лежал подо мной, как карта, которую я когда-то сложила и забыла где. Камни мостовой были тёплыми, будто в них ещё жила чья-то походка. Я искала одно воспоминание. Не своё – или своё, но из будущего. То, которое обещали мне вернуть, если я найду его первой.
На углу стояла лавка с глухой деревянной дверью. В витрине – не товары, а пыль. Пыль лежала слоями, как страницы книги, которую никто не открывал. Я прижалась лбом к стеклу – холодному, как вода в ноябрьском колодце – и увидела: в глубине, между пылинками, стояла маленькая стеклянная баночка. Внутри что-то светилось. Не огонь – скорее, смех. Чей-то смех, застывший в янтаре.
"Это не твой", – сказал голос за спиной.
Я обернулась. Старик в пальто цвета мокрого асфальта курил трубку, хотя дыма не было. Только запах – терпкий, как старые письма.
"А чей?" – спросила я.
"Тот, кто его оставил, ушёл давно. Может, вчера. Может, в прошлом году. Здесь время – как вода в раковине: кружится, кружится, и не знаешь, куда утекает".
Я кивнула и пошла дальше. Улица сужалась, превращаясь в коридор из окон. В каждом окне – отражение. Но не моё. В одном – я, смеющаяся, с букетом полевых цветов. В другом – я, плачущая над разбитой чашкой. В третьем – я, которой ещё нет, и она смотрит на меня с тихим удивлением, будто на старую фотографию.
"Ты ищешь то, чего ещё не было?" – спросило отражение из третьего окна.
Я не ответила. Отвернулась и пошла дальше.
У остановки стояла скамейка. Кованая, с узорами, похожими на забытые имена. Под ней – тень. Я наклонилась, заглянула. Там лежала маленькая записка, пожелтевшая от времени. "Я вернусь, когда ты перестанешь ждать". Почерк был знакомый – до боли в груди. Но чей – я не могла вспомнить. Я сунула записку в карман. Карман был пуст, но записка оказалась в нём, как будто всегда там и была.
Переулок свернул вправо – туда, где время обычно ломается. На стене висели часы без стрелок. Под ними – табличка: "Здесь продают завтра". Дверь была приоткрыта. Я заглянула внутрь – там пахло свежей выпечкой и чем-то ещё, неуловимым, как обещание. За прилавком стояла женщина с седыми волосами, заплетёнными в косу. Она не подняла глаз.
"У вас есть завтра?" – спросила я.
"Есть, – ответила она, не отрываясь от книги. – Но тебе оно не подойдёт. Твоё завтра ещё не испечено".
Я закрыла дверь. Дверь захлопнулась сама – тихо, как вздох. Город продолжался. Фонари зажглись – янтарные, тёплые, как мёд в стеклянной банке. Туман спустился с крыш, лёг на брусчатку, на перила мостов, на мои ресницы. Я шла и чувствовала, как где-то внутри меня что-то сворачивается – не боль, не радость, а само время. Оно складывалось, как бумага, в бесконечное число раз, и каждый сгиб был чьим-то забытым обещанием.
У витрины булочной я остановилась. В отражении – не я. Девушка с русыми волосами, в пальто цвета пыльной розы. Она держала в руках ту самую баночку со смехом из лавки. Посмотрела на меня – и улыбнулась. Не мне – себе. Или тому, кого я ещё не встретила.
"Ты нашла?" – спросила я у отражения.
Она покачала головой. "Я перестала искать".
И тут я поняла. То, что я искала, – не было потеряно. Оно просто шло мне навстречу, в другом виде, в другом времени, в другом отражении. И чтобы встретить его, нужно было сделать одно – перестать бежать. Перестать вглядываться в витрины. Перестать заглядывать под скамейки. Я остановилась посреди улицы. Туман обнял меня, как старая подруга. Фонари мигнули – один, второй, третий – будто моргнули. Я медленно раскрыла ладони. В них ничего не было. И в то же время – всё.
На мосту я остановилась. Перила были холодные, покрытые каплями росы. Внизу текла река – чёрная, как чернила, в которых кто-то написал и тут же стёр чьё-то имя. Я наклонилась, посмотрела в воду. Там, на дне, лежала моя тень. Но она смотрела на меня не снизу вверх – а сбоку, будто мы шли рядом по разным берегам одной и той же реки.
"Ты идёшь со мной?" – с…