Свернуть поиск
Дополнительная колонка
Правая колонка
В июне 1943 года, когда до краха Третьего рейха и победы над Германией оставалось еще два года, в Москве началась история, которая поначалу выглядела как подростковая драма, а обернулась делом о тайной фашистской организации. На лестнице Большого Каменного моста прозвучали выстрелы, и вскоре они привели следователей к кругу, где состояли дети людей, заседавших в Кремле.
15-летняя Нина Уманская, ученица 175-й школы, погибла 3 июня 1943 года. Стрелял 14-летний Володя Шахурин, ее однокашник, после чего он покончил с собой. Нина была дочерью Константина Уманского, дипломата и члена коллегии Наркомата иностранных дел СССР. Володя — сыном Алексея Шахурина, наркома авиационной промышленности. И это было только начало.
Пистолет, из которого стрелял Володя, был «Вальтер» Вано Микояна, восьмиклассника и сына Анастаса Микояна. Оружие Вано получил с разрешения отца, а выдал его лично начальник сталинской охраны Власик. Мотив оказался далеко не политическим: Нина вместе с отцом-дипломатом готовилась к отъезду в Мексику, а Володя не желал с этим мириться. В его голове сложилась жестокая мысль: лучше лишиться ее навсегда, чем видеть рядом с кем-то другим.
На допросах Вано сказал, что в тот вечер был рядом с ребятами, потом они разошлись, и он услышал два выстрела. Следователей мучил вопрос: зачем он вообще передал оружие другу? Перед той прогулкой Володя связался с ним по телефону и заговорил о намерении убить Нину. Позже он назвал это шуткой, но даже такая «шутка» должна была насторожить сына высокого чиновника. Вано пытался объясниться, однако его доводы не снимали ответственности. Он также признался, что при нем был еще один револьвер, возможно, тоже «Вальтер». По его словам, он взял его, потому что чистил оружие для брата Степана.
В Москве два подростка и девушка могли гулять вооруженными, и это не выглядело совсем уж невероятным. Дети высокопоставленных родителей часто хвастались друг перед другом пистолетами, подчеркивая свое особое положение. Но следователей заинтересовало не оружие, а дневник Володи. Как только его прочитали, дело немедленно засекретили. Вести его поручили Льву Володзимирскому, приближенному Берии. В следственную группу вошли также заместитель начальника 2-го Управления НКГБ Сазыкин и начальник следственного отдела Прокуратуры СССР Шейнин.
В дневнике школьника было много странного. Володя называл себя рейхсфюрером «Четвертого рейха». Прочитав «Майн кампф», он выписывал понравившиеся ему мысли. Кроме него самого в записях упоминались другие «рейхсфюреры», «фельдфюреры», «рейхсканцлеры», «генерал-лейтенанты», «генерал-полковники». Все они, по замыслу, должны были составить новое правительство.
Руководство этой организации задержали быстро. Все это были дети влиятельных чиновников. Арестовали около двадцати восьми подростков. Почти всех сразу отпустили, кроме восьми, которые прямо фигурировали в дневнике как члены «Чрезвычайного совета». Среди задержанных оказались Вано и Серго Микояны, сын генерал-лейтенанта Артем Хмельницкий, племянник второй жены Сталина Леонид Реденс, сын начальника секретариата Микояна Леонид Барабанов, сын известного хирурга Петр Бакулев, сын заместителя председателя Госплана Феликс Кирпичников, а также Арманд Хаммер, племянник американского предпринимателя.
На первых допросах выяснилось, что юные «фашисты» не сразу думали о свержении власти. Их цели поначалу выглядели типично подростковыми: тайные встречи, игра в вождей, желание быть особенными. Показания Кирпичникова также сначала указывали на подростковые мотивы. Но затем Шахурин стал переводить все в политику. Когда ему возражали, что у них мало сторонников, он напоминал, что Гитлер когда-то тоже не имел широкой поддержки, но сумел прийти к власти, и считал, что им доступно то же. Для приема в организацию он составил анкету, где спрашивал, какие черты Гитлера человеку нравятся. Рассказы о зверствах фашистов Шахурин отвергал, называя их пропагандистскими выдумками.
На допросах дети чиновников старались переложить вину на Шахурина, который уже погиб. Они утверждали, будто оказались под его влиянием. Однако уцелевшие бумаги говорили о другом. В письмах к Шахурину Вано спрашивал, стоит ли щадить врагов. Он же взял из библиотеки отца несколько книг, включая «Майн кампф» и работу Германа Раушнинга «Гитлер говорит», и передал их Шахурину. Серго Микоян, по показаниям, будучи «начальником партийной безопасности», спокойно печатал дома на машинке фашистские приказы.
Приговор оказался предсказуемым: виновными признали всех. Однако меры, которые к ним применили, выглядят совсем иначе. Тогда за неосторожное высказывание обычному человеку грозила смерть, а детей партийных чиновников выслали из Москвы в разные города Сибири, Урала и Средней Азии — каждому на год.
Вряд ли эту затею можно было считать настоящим заговором. Скорее, это была опасная игра подростков, которая разрослась в глазах взрослых. Но рядом с ней отчетливо видна другая тема: насколько разной была цена ошибки в советском обществе. Для одних неосторожное слово могло обернуться гибелью, для других даже громкое дело закончилось почти символической ссылкой. Не поэтому ли эта история до сих пор вызывает не только усмешку, но и горькое чувство несправедливости?
Друзья! У нас к вам просьба - поддержать подпиской блог нашего постоянного читателя Юрия Петровича. Он ведет блог о своей жизни на пенсии с воспоминаниями, это интересно: https://vk.ru/club239704001 (Юрий Петрович на пенсии)

Присоединяйтесь — мы покажем вам много интересного
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Комментарии 1
Натягивание на глобус их 3,14дерстичной антисоветской совы...