Свернуть поиск
Дополнительная колонка
Правая колонка
Иногда самая обычная молодая женщина оказывается в водовороте истории лишь потому, что однажды её схватили на улице.
Великая Отечественная война выпала на плечи советских женщин тяжким грузом. Они стояли у заводских станков, растили детей, уходили в подполье, воевали в партизанских отрядах и частях Красной армии, метко били по врагу из снайперских винтовок, вытаскивали раненых из-под огня. Их роль в разгроме нацизма была огромной. Но среди советских людей нашлись и те, кто ради выживания пошёл на сотрудничество с оккупантами. Среди них встречались женщины. Мужчин-предателей нацисты чаще направляли в карательные и полицейские подразделения, а женщинам находили иное применение: готовка, уборка и не только.
Одной из таких женщин стала Тамара из Краснодара. С виду — ничем не примечательная девушка. В восемнадцать лет она попала в облаву и оказалась в руках нацистов. Чтобы не быть расстрелянной, согласилась прислуживать эсэсовцу Курту Кристману, начальнику зондеркоманды 10-а. После войны её судили; срок она отбыла и вернулась в родные места, где продолжила обычную жизнь.
В массовых убийствах Тамара не участвовала. Этим она отличалась от Антонины Макаровой, которую прозвали Тонькой-пулемётчицей. Поэтому смертного приговора ей не вынесли, и обривать наголо, как во Франции женщин за связь с немцами, её тоже не стали. Но её судьба оставила след: в начале шестидесятых советский публицист Лев Владимирович Гинзбург записал с ней интервью и поместил его в книгу «Бездна».
Когда Тамару привели в кабинет начальника зондеркоманды, ей было восемнадцать. Она вспоминала, что сразу почувствовала: перед ней важная фигура. Все, кто был рядом, вытягивались перед ним, будто дрессированные собаки. Он взглянул на неё, бросил что-то переводчику. Смысл слов до неё не дошёл. Её увели в подвал, в одиночную камеру без света, с цементным полом. Там она провела около десяти дней.
Потом её снова вызвали к Кристману. Возможно, все эти дни он выбирал среди арестованных прислугу. Немец сразу объяснил, чего от неё хочет. Тамара колебалась недолго: жить хотелось сильнее, чем бояться неизвестности. Она махнула рукой и выбрала жизнь: сначала выжить, а дальше будет видно.
Кристман поселил её у себя. Ей предстояло не только мыть, убирать и готовить. В своих воспоминаниях Тамара говорила, что эсэсовец видел в ней не женщину, а предмет. Он не интересовался её настроением, не дарил даже мелочей, не угощал ни вином, ни сладостями. При этом не скрывал, что в Германии у него остались жена и маленькая дочь. К советским людям он относился как к чему-то расходному.
С этим человеком Тамара жила в Краснодаре до февраля 1943 года. Потом советские войска начали теснить немцев. Отступление шло сначала на Камышанскую, затем дальше. Тамаре казалось, что бегущие фашисты понимают: расплата неизбежна, и потому спасаются как могут. Те, кто служил немцам, тоже были в панике. Один из них подавленно заметил Тамаре, что местным пособникам ещё достанется, а Кристман и высшие офицеры улетят на самолёте, их же всех переловят, словно рыбу.
Тогда Тамаре удалось избежать наказания. Утром вместе с немцем Бруно и двумя официантками она выехала из Камышанской. После этого Кристман оставил её. Дальше были Люблинское СД, Майданек, Ченстохов, Германия, переход через Югославию в Италию. В конце концов её взяли в плен итальянские партизаны и отправили в лагерь. Через некоторое время она решила вернуться в СССР. На родине её осудили за сотрудничество с нацистами. Срок Тамара отбыла и вышла на свободу.
Сам Курт Кристман после этого получил должность начальника отделения гестапо в Клагенфурте, затем служил в Кобленце до конца войны. После разгрома Германии он сумел избежать наказания и скрылся в Аргентине. В 1956 году вернулся в ФРГ, основал фирму по продаже недвижимости и вошёл в число самых богатых жителей своего города.
В 1974 году его арестовали. Но Кристман предъявил бумагу о тяжёлой болезни, и уголовная палата отказалась начинать процесс, сославшись на то, что обвиняемый долго не сможет участвовать в разбирательстве. Вскоре полицейские сняли его на плёнку: он по утрам бегал и прекрасно плавал в собственном бассейне. В 1979 году нациста арестовали снова.
На суде он уверял, что мирных жителей не уничтожал, а казнил лишь шпионов и партизан, и считал это смягчающим обстоятельством. В 1980 году Кристмана приговорили к десяти годам. Даже в ФРГ этот приговор назвали слишком мягким. Но и такой срок он не отсидел полностью: в декабре 1985 года его освободили досрочно. В 1987 году он умер.
Такой финал вряд ли можно считать возмездием. Однако благодаря интервью и огласке люди узнали, кем на самом деле был этот человек. Иногда правда оказывается сильнее приговора и страшнее тюремных стен, потому что лишает палача последней защиты — забвения. Что же важнее для памяти о прошлом: суровость наказания или сама возможность узнать и назвать правду?
Друзья! У нас к вам просьба - поддержать подпиской блог нашего постоянного читателя Юрия Петровича. Он ведет блог о своей жизни на пенсии с воспоминаниями, это интересно: https://vk.ru/club239704001 (Юрий Петрович на пенсии)

Присоединяйтесь — мы покажем вам много интересного
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Комментарии 2