Свернуть поиск
Дополнительная колонка
Правая колонка
Она переступала порог, когда над домом уже витал запах тревоги. Врачи — если их вообще успевали позвать — оставались в соседней горнице и нервно теребили пуговицы сюртука. Им, мужчинам, не разрешалось приближаться к роженице. А у кровати уже стояла женщина с платком, повязанным по-деревенски туго, с натруженными, но мягкими руками. Она знала: если ошибётся — не простят ни люди, ни Бог.
Называли её по-разному: повивальница, приёмница, повивалка, бабка-пупорезница. Владимир Даль все эти слова связывал с глаголом «повивать» — обвить, укутать. Младенца ведь первым делом пеленали в отцовскую рубаху. А вот «бабкой» её стали величать не сразу. В церковном требнике 1651 года патриарха Иосифа упоминается «баба, отроча приемшая» — просто женщина, которая берёт дитя. Ласковое «бабка» появилось позже, в народной речи, и закрепилось на века.
Веками роды на Руси считались делом естественным и почти домашним. Детей рожали часто, теряли — тоже. Благодарили Бога за здорового наследника и со смирением принимали смерть. Врачам-мужчинам в этом круговороте места не было. Даже когда в XVI веке Иван Грозный учредил Аптекарский приказ, первое государственное медицинское ведомство, акушерство осталось заповедной зоной для бабок. Пётр Первый привёз в страну целую армию западных лекарей, но и при них действовал строгий запрет: до начала XIX века доктор имел право изучать родовспоможение только в теории. Осмотреть женщину без повитухи он не смел. И в первой половине XX века мода на роддома ещё не победила: даже в богатых семьях врача держали за дверью на всякий случай, а настоящую работу делала бабка.
Но это не значит, что у кормила стояла неграмотная старушка с заговорами. С XVIII века повивальное ремесло начало приобретать официальный статус. В 1754 году лейб-медик императрицы Елизаветы Петровны Павел Кондоиди подал в Сенат громкое «Представление о порядочном учреждении бабичьева дела». Идею приняли. Всех повитух — и местных, и иностранных — обязали подтверждать квалификацию. Для этого в Москве и Петербурге открыли специальные школы, где преподавали приезжие акушерки. Достойные выпускницы приносили присягу на Библии и получали звание присяжной бабки. Их имена затем передавали в полицию, чтобы любой желающий мог проверить, кому доверить самое важное.
Клятва повитухи — отдельная история. Она клялась бежать к роженице днём и ночью, богатой и нищенке, и не отказывать даже той, которую невзлюбила, даже за самую скудную плату. Обещала не подгонять природу, терпеливо ждать, пока ребёнок сам решит появиться. Обещала не сквернословить, не напиваться, не отпускать пошлых шуток. Пить повитуха не имела права даже в праздники — кто знает, когда понадобится её помощь. Отдельным пунктом шёл запрет на аборты: ни под каким видом, ни за какие посулы. Снадобья, ускоряющие роды, тоже были под запретом — повитуха должна была полагаться на руки и терпение.
А руки у хорошей бабки были поистине золотые. Акушерские щипцы, которые часто калечили младенцев и которых панически боялись женщины тех лет, она не использовала вообще. Вместо них — опыт, «проворные руки» и умение чувствовать каждое движение плода. Она умела развернуть ребёнка при косом или поперечном положении, вскрыть плодный пузырь, извлечь послед. В Пермской губернии кровь останавливали заговором — дунут, плюнут, и, как ни странно, помогало. В Вологодской — пережимали пуповину ногтем с такой виртуозностью, что её даже не приходилось завязывать. А после рождения начиналось «правление»: бабка ощупывала младенца, разминала головку, расправляла ручки и ножки, будто лепила заново. Считалось, что умелая мастерица способна «вылепить» человека так, что он не вырастет ни горбатым, ни кривобоким.
Повитухи умели определять беременность точнее многих врачей. Пока доктор говорил про «корчи в животе» и «истерические припадки», бабка, ощупав живот, спокойно называла срок. А ещё она умела хранить чужие тайны: безупречная репутация была обязательным условием. Замужняя — только без измен. Вдова — словно монахиня: никаких разговоров о мужчинах. Если вдовая повитуха сама рожала — это был позор на всю округу. Её презрительно звали «бабычкой», а незаконного ребёнка — «бабичем». Горе такой женщине: от неё шарахались все соседи. Но если другую бабку было не найти, деревня могла пойти на хитрость — например, как в Белоруссии: сообща вышивали огромный рушник, опоясывали им церковь, и после такого обряда считалось, что грех снят, а повитуха снова «чистая».
Бабкой могла стать не каждая. Во-первых, надо было родить своих детей, а во-вторых, находиться в возрасте, когда собственное материнство уже позади. Про девицу, даже старую, говорили: «Какая же она бабка, если сама родовых мук не знала?» При ней и рожать боялись: вдруг и дитя не выживет. Бездетную и подавно обходили стороной. Если на счету бабки было слишком много умерших младенцев, её считали «тяжёлой на руку» и работать не звали.
Учились ремеслу чаще всего в семье: мать или бабка присматривала дочь или внучку и с подростковых лет брала с собой на роды. Девочка подавала воду, придерживала рубаху, запоминала движения — так передавалось мастерство. Бывало, что становились повитухами и случайно: помогла пару раз соседкам, потом ещё и ещё — глядь, пошла молва, что руки «лёгкие», и потянулись роженицы со всей округи.
Умелая повитуха не только принимала роды, но и готовила всё заранее. В дворянской усадьбе — кровать или специальный стул в опочивальне, в крестьянской избе — баня, хлев или отгороженная часть горницы. Роженицу переодевали в чистую рубаху, поили крещенской водой, жгли перед иконами свечи. Чем больше в доме было развязано и распахнуто, тем скорее ждали появления ребёнка: расстёгивали ворот, снимали кольца и серьги, расплетали косы, развязывали все узлы, отпирали замки, печные заслонки и ворота. Для храбрости живот смазывали заячьей желчью или козьим салом, давали выпить воду из-под сваренных вкрутую яиц или настой из белой кувшинки. Со временем в уставе даже появился список разрешённых лекарств: ромашка, розмарин, сироп ревеня, коричная вода — совсем лёгкие вещи, чтобы не навредить.
Пуповину новорождённому перевязывали ниткой, свитой с волосами матери, — по поверью, так мать и дитя оставались связаны на всю жизнь. Послед зарывали в землю с особыми обрядами, чтобы защитить человека и наделить его силой предков. А первые сорок дней после рождения бабка присматривала за младенцем, ведь по народным представлениям именно тогда решалось, останется ли он в этом мире.
Уважение к повитухам было колоссальным. Их приглашали на свадьбы — благословить молодых на достаток и плодородие. Невесту перед брачной ночью бабка парила в бане с травами, читала приговоры, чтобы будущие дети рождались здоровыми и желанными. Платили за труды по-разному: до середины XIX века чаще хлебом, мылом, домоткаными полотенцами — символами очищения. Позже стали расплачиваться деньгами. После отмены крепостного права в 1861 году повитухи наконец встроились в земскую медицину, получили жалованье, пенсии и государственные награды. Они отчитывались перед врачебными управами: городские — ежемесячно, сельские — раз в квартал.
У повитух был даже собственный праздник: с 8 января три дня длились «бабьи каши». Женщины несли своим спасительницам подарки, а те варили кашу из проса или гречихи и угощали девушек, беременных и недавно родивших. В эти же дни малышам впервые остригали волосы.
Когда наука наконец взяла своё, акушерство вышло на новый уровень. В 1797 году по указу Павла I в Петербурге открылся Повивальный институт при Императорской родильне. Его создавал Нестор Амбодик-Максимович — статский советник, профессор, человек, которого по праву называют отцом русского акушерства. За первые сто лет институт принял почти шестьдесят тысяч родов и выпустил более трёх тысяч образованных повитух. В XIX веке в медицину пришли эфир, хлороформ, антисептика — стало казаться, что скоро бабки будут не нужны. Но в 1897 году на торжествах по случаю столетия института его директор, лейб-акушер Дмитрий Отт, с горечью признал: девяносто восемь процентов рожениц в России по-прежнему рожают без всякой акушерской помощи. Дома, на руках у деревенских бабок, — потому что так было заведено испокон веку и потому что верили им больше, чем любой науке.
Они ушли вместе с тем миром, оставив нам лишь память о своих сильных руках и мудрых сердцах. Но когда в следующий раз услышите о «бабке-повитухе» — задумайтесь: а кому бы вы доверили собственное появление на свет, если бы выбирать пришлось не между стерильной палатой и старинным обрядом, а между человеком с дипломом и человеком, который верит, что жизнь начинается ещё до первого вздоха?
Приглашаем в наш новый паблик, где мы каждый день публикуем интересные факты и истории со всего мира https://vk.ru/club235457795 (История всего мира)

Присоединяйтесь — мы покажем вам много интересного
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Комментарии 1