Свернуть поиск
Дополнительная колонка
Правая колонка
Шалом Лейбович Скопас, уроженец литовского Паневежиса, появился на свет в июле 1925 года в большой семье, где, кроме него, подрастали еще трое братьев. Отец, уехавший в Америку на заработки через три года после рождения сына, так и не вернулся, оставив жену и детей. Примером для подражания для мальчика стал брат матери — Тевель Айбиндер, убежденный коммунист, не раз попадавший за свои взгляды за решетку еще при царе. Именно под его влиянием юный Шалом вступил в подпольную коммунистическую организацию в Литве. Когда в 1940 году в страну вошла Красная Армия, он искренне радовался этому событию, хотя и тяжело переживал начавшиеся депортации «буржуазных и националистически настроенных элементов». Слезы наворачивались на глаза, но он убеждал себя, что это вынужденная мера, ведь его голова была «забита коммунистическими идеями и задурманена пропагандой».
Войну Шалом встретил в ту ночь, когда ему, как комсомольцу, вручили винтовку и отправили охранять сахарный завод. Сдав пост, он вернулся в город и застал там панику: партийные работники и члены правительства спешно покидали свои места. Мать, узнав, что сын — комсомолец, велела ему уходить на Восток, надеясь, что немцы не тронут мирных жителей. Шалом уехал, а его семью с приходом оккупантов расстреляли литовские полицаи.
Два месяца парень пробирался на восток, спасаясь от немецкого наступления, пока не узнал о формировании 16-й Литовской Стрелковой Дивизии. Однако в военкомате ему отказали — слишком молод, да еще и «западник». Но Шалом не сдался: он дошел до правительства Литвы в эвакуации, где работал друг его дяди, первый заместитель председателя Совнаркома Кучинскас. Тот помог с военкоматом, и вскоре Шалом был призван. Благодаря подпольному прошлому и хорошим рекомендациям он попал в разведывательную роту. Командовал разведкой дивизии майор Стасис Гайдамаускас, бывший офицер литовской армии, а взводом — лейтенант Гедрайтис, также бывший литовский офицер. По прибытии в роту Шалом получил финку в ножнах — отличительный знак разведчиков этой дивизии.
Почти год дивизия находилась в тылу, где разведчики проходили интенсивное обучение: маскировке, стрельбе, мастерскому владению ножом и захвату «языков». В августе 1942 года солдат перебросили под Тулу в район Ясной Поляны, где они оставались в резерве до декабря. Затем последовала переброска на Брянский фронт. Изголодавшиеся и замерзшие бойцы с трудом одолели этот переход, а 18 февраля 1943 года в районе деревни Алексеевка, не успев отдохнуть, приняли первый бой, который обернулся катастрофой: дивизия потеряла около 80% личного состава. Первые боевые выходы разведчиков тоже не увенчались успехом — дважды немцы обнаруживали группы и расстреливали их из пулеметов. Позже разведчиков и вовсе бросили в атаку вместе с пехотой. Остатки дивизии отвели в тыл, после пополнения снова бросили в бой, и тогда несколько групп, включая взвод Гедрайтиса и группу Климаса-Чернюса из полковой разведки 156-го стрелкового полка, перешли на сторону врага.
Шалом Лейбович остался верен присяге. Он продолжал заниматься захватом «языков» и разведывательными вылазками, участвовал в сражении на Курской дуге и заслужил медаль «За Отвагу». Именно эта награда впоследствии спасла ему жизнь. Во время очередного боевого задания в Курляндии 12 января 1945 года, когда дивизию уже собирались перебросить под Клайпеду, Шалом получил приказ срочно захватить «языка». Времени на подготовку не дали совсем, даже ночи ждать не разрешили. Брать пленного предстояло на опушке леса, где расположилась дивизия СС. Бой не принес желаемого результата, но потери разведчиков оказались небольшими по сравнению с врагом — группа потеряла всего троих бойцов. Шалом в этом бою получил тяжелое ранение.
Очнулся он уже в госпитале. Хирург вручил ему искорёженную медаль со словами: «Если бы не медаль, тебя бы в живых не было, осколок должен был точно в сердце попасть!» Оказалось, что осколок изменил траекторию и попал в легкое. Как вспоминал ветеран, «там и сидит этот осколок в левом легком по сей день». Целый месяц Шалом Лейбович пролежал полностью скованный гипсом, но даже после его снятия до полного выздоровления было далеко. Услышав о Победе 9 мая 1945 года, он пустился в пляс. Через два месяца его выписали из госпиталя, затем был месяц отпуска и возвращение в 16-ю Литовскую Краснознаменную Клайпедскую Дивизию. Из числа бойцов отобрали 25 человек, включая Шалома, и отправили на курсы политработников и комсоргов. После курсов он получил офицерское звание и был направлен в 50-ю стрелковую дивизию.
В 1947 году он демобилизовался и вернулся в Литву, но война для него еще не закончилась: так называемые «лесные братья» активно терроризировали местное население и партийных работников, коим стал и Шалом Лейбович. В 50-х годах, когда в стране раскручивали «Дело врачей» и началась антисемитская кампания, он продолжал верить в идеи коммунизма и оплакивал смерть Сталина в 1953 году. Однако когда его товарищ, бывший подполковник Окользин, работавший на железной дороге, показал ему пустые вагоны-«теплушки», якобы предназначенные для депортации евреев, Шалом Лейбович решил покинуть СССР. Сперва он легально уехал в Польшу, а оттуда на пароходе добрался до Хайфы. Несмотря на все злоключения, у него не было обиды на страну, за которую он воевал, и на народ, с которым вместе сражался против захватчиков. В своем интервью Григорию Койфману он сказал: «Я не держу зла ни на кого. Так сложилась жизнь, и я благодарен ей за все».
Эта история — о том, как вера в идеалы, случайность и сила духа переплелись в судьбе одного человека, прошедшего через ужасы войны и послевоенные потрясения. А что помогает вам не сломаться, когда обстоятельства сильнее?
Друзья! У нас к вам просьба - поддержать подпиской блог нашего постоянного читателя Юрия Петровича. Он ведет блог о своей жизни на пенсии с воспоминаниями, это интересно: https://vk.ru/club239704001 (Юрий Петрович на пенсии)

Присоединяйтесь — мы покажем вам много интересного
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Нет комментариев