RP-zone: [`общежитие ]
Альбом интерьера
Вход и первый этаж:
B0 — Крыльцо и вход
B1 — Холл
B2 — Зал ожидания рядом с кабинетами правительства
B3 — Кабинет Автократа
B4 — Кабинет Корифея Весеники
B5, В6 — Зоны отдыха
B7 — Проход в зону спа и больницу
B8 — Больничное крыло
B9 — Прачечная
B10 — Спа-зона
B11 — Длинный стол для приемов
B12 — Бар
B13 — Столовая
B14 — Кухня
B15 — Выход на задний двор
Второй этаж (жилые помещения):
B1 — Холл
B2 — Зал ожидания рядом с кабинетами правительства
B3 — Кабинет Автократа
B4 — Кабинет Корифея Весеники
B5, В6 — Зоны отдыха
B7 — Проход в зону спа и больницу
B8 — Больничное крыло
B9 — Прачечная
B10 — Спа-зона
B11 — Длинный стол для приемов
B12 — Бар
B13 — Столовая
B14 — Кухня
B15 — Выход на задний двор
Второй этаж (жилые помещения):
С0 — Маленький балкон
С1 — Холл второго этажа
С2 — Большой балкон
С3 — Мужское крыло
С3а — Черныш
С4 — Женское крыло
Чердак:
С1 — Холл второго этажа
С2 — Большой балкон
С3 — Мужское крыло
С3а — Черныш
С4 — Женское крыло
Чердак:
-1 этаж (хранилище):
А1 — Комната обслуживающего персонала
А2 — Винный погреб
А3 — Вещевой склад
А4 — Продуктовый склад
А5 — Тысяча мелочей
-2 этаж (тюрьма):
А2 — Винный погреб
А3 — Вещевой склад
А4 — Продуктовый склад
А5 — Тысяча мелочей
-2 этаж (тюрьма):
1 — Комната начальника тюрьмы
2 — Пыточные
3 — Камеры
4 — Душ
2 — Пыточные
3 — Камеры
4 — Душ
Комментарии 502
Она не зря решила передать скучную беседу Фаусту. Мониторя происходящее в ее владениях, она быстро заметила нестыковки, тайные ходы, а уж после того, как Фауст снял морок, фарс переговоров стал еще очевиднее. Впрочем, если бы Ресс открыла глаза Альфы, они бы и так увидели все без иллюзий, но неплохо иметь возможность утаить свои возможности от врага даже на пару лишних часов.
Пока насекомое извивалось перед барьером в бессмысленной попытке разбросать угрозы по невидимой стене, Валшаресс делала вид, что не замечает ничего необычного и видит только жука в белом.
И вот, момент атаки. Тяжело было подавить улыбку, когда враг лишился части своей ударной мощи, но автократ совладала со своими эмоциями. И лишь когда жуки отошли от барьера достаточно, чтобы Нерал не было слышно, она произнесла:
— Хорошо, Фауст, давайте готовиться. Уводите остатки мирных, мне нужно пространство.
И Валшаресс отправилась чертить на земле руны, описывая ими около 9 кругов. Это действо заняло минут...Ещё[Валшаресс Нерал`]
Она не зря решила передать скучную беседу Фаусту. Мониторя происходящее в ее владениях, она быстро заметила нестыковки, тайные ходы, а уж после того, как Фауст снял морок, фарс переговоров стал еще очевиднее. Впрочем, если бы Ресс открыла глаза Альфы, они бы и так увидели все без иллюзий, но неплохо иметь возможность утаить свои возможности от врага даже на пару лишних часов.
Пока насекомое извивалось перед барьером в бессмысленной попытке разбросать угрозы по невидимой стене, Валшаресс делала вид, что не замечает ничего необычного и видит только жука в белом.
И вот, момент атаки. Тяжело было подавить улыбку, когда враг лишился части своей ударной мощи, но автократ совладала со своими эмоциями. И лишь когда жуки отошли от барьера достаточно, чтобы Нерал не было слышно, она произнесла:
— Хорошо, Фауст, давайте готовиться. Уводите остатки мирных, мне нужно пространство.
И Валшаресс отправилась чертить на земле руны, описывая ими около 9 кругов. Это действо заняло минут 30, после чего она окинула довольным взглядом проделанную работу.
Что ж, теперь можно звать их Армию.
Альфа был хитер и находчив. Он не зря отослал Айрелла подальше, как единственного потомка, который еще может продолжить их род. В этой войне Валшаресс может умереть, и Альфе опять придется ждать, пока колесо перерождений остановится на нем. Но так не пойдет. Когда кланы цвели и множились, он прождал более пяти веков, прежде чем переродился в теле этой озорной девицы. А значит надо устранять конкурентов.
Рунные круги засияли, откликаясь на зов предка, и хтоническая тварь внутри Ресс затрепетала в нетерпении.
Из кругов повалили разноцветные облака, обретающие формы и очертания на выходе. Это были огромные твари, размером с богатую избу, напоминающие то ли волков, то ли львов с огромными дымящимися гривами. Всего их было 15, и каждый из них отличался от другого мордой, цветом шерсти и дыма.
Из некоторых кругов выходили звери меньше, такие же, как были демонические псы, их было намного больше, окрасы их шерсти были близки к природным цветам, и они больше прочих походили на обычных перевоплощенных оборотней. Таких вышло 50 особей.
А потом несколько кругов выпустили из себя более огромных тварей, однако, все еще напом...ЕщёПользуясь своим преимуществом, как один из первых прародителей, он имел власть подчинять себе своих отпрысков и потомков, призывая на битву. Тихий шепот, и силуэт женщины обрисовался рябью жара, как миражи в пустыне, от кожи потянул черный дым, золой оседающий у ног автократа.
Рунные круги засияли, откликаясь на зов предка, и хтоническая тварь внутри Ресс затрепетала в нетерпении.
Из кругов повалили разноцветные облака, обретающие формы и очертания на выходе. Это были огромные твари, размером с богатую избу, напоминающие то ли волков, то ли львов с огромными дымящимися гривами. Всего их было 15, и каждый из них отличался от другого мордой, цветом шерсти и дыма.
Из некоторых кругов выходили звери меньше, такие же, как были демонические псы, их было намного больше, окрасы их шерсти были близки к природным цветам, и они больше прочих походили на обычных перевоплощенных оборотней. Таких вышло 50 особей.
А потом несколько кругов выпустили из себя более огромных тварей, однако, все еще напоминающих их волчьих собратьев, пусть и размерами почти со слона. Их было ощутимо меньше, штук 30, и они выделялись на фоне остальных более короткой шерстью, исписанной рунами и узорами северных народов.
А в конце из всех кругов, кроме одного, повалил черный, как от автократа, дым, и поток его не прерывался больше минуты, прежде чем обрел огромные очертания оскалившихся морд в небе. Каждая из них отличалась цветом шести горящих глаз. Их тел не было видно, но по пропорциям голов можно было смело предположить, что эти твари могут зубами перекусить Биг Бен в Лондоне.
Они разошлись вдоль купола, как по разным сторонам света, сформировав ярусную стену и наблюдая за обстановкой вокруг.
Тем временем, автократ явно пребывала в состоянии транса, уйдя глубоко внутрь себя и своей природы. Однако, об этом чуть позже.
-Это. Всё. Ложь, - тихо прошипел Пчела, и только благодаря обострённому слуху ведьма смогла его услышать. Найдя его взглядом в толпе, она силилась понять, что же он имел в виду.
Тем временем спектакль перешёл ко второму акту. Фауст, изображавший роль Главы Ордена, выступил вперёд. Если он и удивился, то ничем этого не показал. Внезапная прохлада коснулась руки вместе с тёплыми пальцами Архива. Картинка перед глазами дёрнулась и поплыла, обнажая неприглядную правду. То, что скрывалось за белым фраком, способно было перебить аппетит даже троллю. Мерзкая, чужеродная тварь, одним своим видом оскорбляющая саму суть жизни. Речь его иллюзии словно сделали тише, и теперь она слышала истинный голос и слова Шор’Нарака. С трудом сдерживая брезгливое выражение лица, она рассматривала его истинную форму, скользила взглядом по его сопровождению.
Настоящая же речь жука была мерзкой, трескучей, наполненной гневом и жаждой уничтожать.
- ...... В крайнем случае я начну играть с той особью, ...Ещё[ Весеника ]
-Это. Всё. Ложь, - тихо прошипел Пчела, и только благодаря обострённому слуху ведьма смогла его услышать. Найдя его взглядом в толпе, она силилась понять, что же он имел в виду.
Тем временем спектакль перешёл ко второму акту. Фауст, изображавший роль Главы Ордена, выступил вперёд. Если он и удивился, то ничем этого не показал. Внезапная прохлада коснулась руки вместе с тёплыми пальцами Архива. Картинка перед глазами дёрнулась и поплыла, обнажая неприглядную правду. То, что скрывалось за белым фраком, способно было перебить аппетит даже троллю. Мерзкая, чужеродная тварь, одним своим видом оскорбляющая саму суть жизни. Речь его иллюзии словно сделали тише, и теперь она слышала истинный голос и слова Шор’Нарака. С трудом сдерживая брезгливое выражение лица, она рассматривала его истинную форму, скользила взглядом по его сопровождению.
Настоящая же речь жука была мерзкой, трескучей, наполненной гневом и жаждой уничтожать.
- ...... В крайнем случае я начну играть с той особью, которая почти стала подобной ему и так неумело прячется в толпе. Это ведь самка? Да, чую, я чую… - ведьма дёрнулась было к барьеру, с трудом удержав себя на месте. Её могли выдать разве что пальцы, что сильнее стиснули копьё, да выражение лица, на котором отобразилась холодная ярость. Замерший на расстоянии удара хвост с жалом нервировал. Хотя умом Весеника и понимала, что сейчас барьер он преодолеть не сможет.
- ...... Вот тебе моё первое и последнее предупреждение.
Ровным голосом произнёс Фауст и уверенность Шор’Нарака пошатнулась. А затем он взвыл, и этот звук показался самым приятным из всех, что она слышала. Увлекшись развернувшимся действом, она не заметила, как по губам и подбородку заструилось что-то тёплое и солёное. Пошатнувшись, она коснулась губ , и недоумённо уставилась на окрасившиеся алым кончики пальцев. Сердце болезненно забилось в груди, картинка на несколько мгновений поплыла перед глазами, а затем всё закончилось. Как и терпение жука. Угрожая, он удалялся от барьера. Видать уполз считать убытки и пытаться натянуть дебет на кредит.
Отвернувшись в сторону, она попыталась незаметно стереть кровь с лица, но кажется только размазала её сильнее. Речь Фауста долетала до неё отрывками, но главное, что у них в запасе около двух часов, она услышала точно.
- Тень.. - тихонько шепнула ведьма, протянув чуть вперёд раскрытую ладонь, на которую спустя несколько секунд упала бутылочка с водой из целебного источника. Выпив её залпом, она просто выкинула склянку в ближайшие кусты и двинулась к крыльцу общежития. Ей требовался отдых перед финальным рывком. Некая форма медитации, которая поможет войти в полный симбиоз с аномалией.
Опираясь на копьё, она добрела до крыльца и села на ступени. Полюбовавшись Валшаресс, её мощью, что она умудрялась сдерживать все эти годы, ведьма сама приступила к подготовке. Сняла обувь, плащ. В землю у подножия ступеней с силой воткнула древко копья. Отстегнув от ноги перевязь с ножнами для кинжала, отбросила их в сторону, оставив в руке только кинжал. Кинула, возможно, последний взгляд на свою семью ( а никак иначе она свой орден назвать не могла ), и двумя точными движениями распорола вены на запястьях. Горячая кровь хлынула послушным потоком на ступени. Она отбросила кинжал, прикрыла глаза, и положив обе окровавленные ладони на ступени по бокам от себя, тихо позвала:
- Тень!
Он наблюдал за происходищим с любытством, которое потом начало переростать в отвращение, что сменилось с тревогой.
Он был открыт для познания врага, потому подмечал как недостатки и так преимущества. Однако при всех приумуществах, он питал все больше отвращение к существу, подмечая уродства созданых им форм и методов. И в конце концов он тревога появилась, когда ему открылась истина :различия ищут в подобном.
Вопросы сами напрашивались. Вопросы, которые хранитель не мог себе не задать. Зайдет ли о так же далеко в своих изысканиях, как эта мерзость? Так ли внешние измения существа радикальны, по сравнению с теми модификациями, которым себя подверг мужчина готовясь к сражению. Как скоро он сам перейдет ту черту , где заканчивается человечность и начинается чудовище?
Внезапная атака "лидера" Ордена вывела Хранителя из оцепенения, и пока вторженец бился в агонии,он дал команду короедам забраться на него и занять на его панцири незаметные места, недасегаемые для обнаружен...Ещё[Пчела.]
Он наблюдал за происходищим с любытством, которое потом начало переростать в отвращение, что сменилось с тревогой.
Он был открыт для познания врага, потому подмечал как недостатки и так преимущества. Однако при всех приумуществах, он питал все больше отвращение к существу, подмечая уродства созданых им форм и методов. И в конце концов он тревога появилась, когда ему открылась истина :различия ищут в подобном.
Вопросы сами напрашивались. Вопросы, которые хранитель не мог себе не задать. Зайдет ли о так же далеко в своих изысканиях, как эта мерзость? Так ли внешние измения существа радикальны, по сравнению с теми модификациями, которым себя подверг мужчина готовясь к сражению. Как скоро он сам перейдет ту черту , где заканчивается человечность и начинается чудовище?
Внезапная атака "лидера" Ордена вывела Хранителя из оцепенения, и пока вторженец бился в агонии,он дал команду короедам забраться на него и занять на его панцири незаметные места, недасегаемые для обнаружения.
***
Шор'Нарак удалялся, бросив последние угрозы.
У Пчелы были некоторые вопросы к атаке Фауста, но он не задал, потому что не один из предполагаемых ответов не удовлетворил бы его. Но это открыло для него окно возможности- установить наблюдения за врагом и обнажило ещё одну слабость врага, которую так же следует включить в теорию. Осталось получить санкцию на дальнейшее действие.
***
Стоя в нескольких шагах от автократа, брюнет ждал окончания призыва сущностей другого плана бытия. Он знал о них, описанных в трудах библиотеки при храме. Труды, написаные безымянными авторами,и были спасены им вместе с останками ушедших соратников.
Пчела ждал, когда женщина повернется к нему и сделал то, что поняла бы она и то, что скрывается за её взором. Он не поклонился, как требует протокол не только данной организации ну иных объединений.
Пчела приподнял подбородок, обнажая шею:жест, который многие могли воспринимать как дерзость и вызов, на самом деле восходил к древней традиции. Так он уверял свою жизнь клыкам или клинку своего повелителя.
Пчела подозревал, что кроме него ещё корифеи могли быть посвящены в истинную природу автократа, будучи самыми приближеными и цеными сподвижниками. О себе хранитель в самых смелых подозрениях думал лишь как очередной Пешке древней сущности, которой позволяли утолить своё любопытстао и дайти так далеко в своих изысканиях.
И теперь он ждал либо того, что жизнь его прервется и он канет в безвестность, как прежние хранители до него, не оставив о себе ни магилы ни памяти, либо позволения говорить.
[Квартет]
Когда буря стихла, а зверь скрылся за горизонтом, Фауст выдохнул. Он не знал, как поведет себя Монарх улья, если часть его армии превратится в суп. Инстинкты и повадки существа оставались для него загадкой. Фауст слегка поклонился Автократу, не из расчета, а из глубокого уважения. Почему квартет слушался и уважал чуждого им патрона? Все просто: потому что его уважал и чтил Чародей.
Прежде чем люди осознали произошедшее, Фауст подозвал остальных членов квартета. Он быстро раздал указания и скоординировал толпу, направив ее внутрь здания. Марсель и Гвидо, Поважающие силы тыла, повели всех в подвальные помещения, наспех превращенные в штаб сопротивления. Щтаб закипел. Феникс и Кракен (кодовые имена Марселя и Гвидо) начали питать глифы и круги на стенах изнутри, пока Паук (Гораций) дорабатывал внешние контуры. Он писал кровью, и любой подкованный чародей с высшим академическим образованием понял бы: эта защита падет, только если умрут сами чародеи.
Во д...Ещё[Акт II. IN UMBRA VERITAS]
[Квартет]
Когда буря стихла, а зверь скрылся за горизонтом, Фауст выдохнул. Он не знал, как поведет себя Монарх улья, если часть его армии превратится в суп. Инстинкты и повадки существа оставались для него загадкой. Фауст слегка поклонился Автократу, не из расчета, а из глубокого уважения. Почему квартет слушался и уважал чуждого им патрона? Все просто: потому что его уважал и чтил Чародей.
Прежде чем люди осознали произошедшее, Фауст подозвал остальных членов квартета. Он быстро раздал указания и скоординировал толпу, направив ее внутрь здания. Марсель и Гвидо, Поважающие силы тыла, повели всех в подвальные помещения, наспех превращенные в штаб сопротивления. Щтаб закипел. Феникс и Кракен (кодовые имена Марселя и Гвидо) начали питать глифы и круги на стенах изнутри, пока Паук (Гораций) дорабатывал внешние контуры. Он писал кровью, и любой подкованный чародей с высшим академическим образованием понял бы: эта защита падет, только если умрут сами чародеи.
Во дворе со Змеем (Фаустом) остались лишь гончие и пара крепких, рослых мужчин. Фауст взглянул на их лица, сложил руки за спиной и выпрямился. Он был краток:
— Скорее всего, вас разорвут на части, если вы покинете периметр. Пока мы принимаем бой на всех фронтах, ваша задача — защитить наш тыл. Если кто-то сбежит или захочет перейти на другую сторону, ничего хорошего вас не ждет. Если вас начнут заманивать обещаниями, знайте: вы станете кормом улья. Ваша задача предельно проста. Безликий…
Доспех дернулся в отдалении, когда Фауст подозвал его. Он быстро приблизился и встал рядом. Движениям его не хватало грации и тишины, но опасность, которую он излучал, ощущали все.
— Это Безликий, его я оставлю с вами. Если увидите, что он вытаскивает оружие, постарайтесь держаться подальше.
Получив инструктаж и отсалютовав, гончие разбрелись. Безликий без труда запрыгнул на крышу здания и замер там, устроившись сидя. Внезапно Фауст дернулся и машинально повернул голову в сторону крыльца.
[ Весеника]
Ожидаемого сплетения в симбиоз с тенью не последовало. Время словно остановилось вокруг ведьмы. Все ее чувства резко пропали, а сознание вырвалось из тела, улетая куда-то далеко. Следующее, что она почувствовала, — как ее плоть обволакивает теплая жижа. Было тихо и спокойно. Ощущение, знакомое любому младенцу, зреющему в утробе. Оно ощущалось странно: тяжелое и большое, почти полностью собранное с нуля. Под кожей словно пробегала сотня маленьких иголок снова и снова, пока веки, хоть и с трудом, машинально открывались. Ведьма, или то, чем она сейчас являлась, безмятежно плавала в большом резервуаре, пока за толстым стеклом капсулы суетился Кай. Сотня лампочек и приборов наполняла комнату из черно-золотого мрамора. Лис подходил то к одному столу с приборами, то к другому. Он контролировал какой-то процесс, сосредоточенно фиксируя и направляя его в нужную сторону. Пока сознание Весеники блуждало в чужом теле, в ее собственном мягко и без вреда для тела и рассудка пробудился разум мужа. Это случилось незапланированно, но в подходящий момент. Фауст и квартет с остальными, связанными одной психосетью, сразу почувствовали вспышку ментального сообщения, на мгновение замерв на месте. Оно было кратким, но емким. Только Архив, который сел недалеко у лестниц, когда пальцы ведьмы выпустили его руку, увидел, как ведьма замерла, после чего ее голова поднялась, глаза сверкнули, наливаясь золотом, а на черты лица женщины наложились черты Метаморфа. Мальчика использовали как отправную точку рассылки. Время побежало вновь. Сильная боль вырвала женщину из капсулы и отбросила обратно в тело, с которым тень уже начала входить в симбиоз. Эхо мыслей чародея осталось в ее подсознании. Одно слово: «Реквием». Фауст смотрел на карманные часы, стрелки которых пробили полдень.
Различия ищут в подобном. Сколь бы чудовищно ни выглядел Шор’Нарак, каким бы грозным он ни казался на первый взгляд, отчаяние и злоба этого создания сочились наружу. Возможно, он и не выбирал быть таким, а стал жертвой чужих амбиций. Быть может, амбиции его и привели в конечную точку пути. Но вот что интересно: а когда всё началось? В любом случае, слишком много было в существе неестественного. Он был органичен и, быть может, в чьей-то извращённой логике прекрасен и эстетичен. Однако мелкие детали наталкивали на один вывод: то, чем существо является сейчас, — результат экспериментов и тонкого вмешательства. Эксперимент, который умирал. Из-за своего рода сродства Пчела понял это как ясный день. Организм особи был поражён. Выделения, которые сочились из-под его хитина, — отравленная гемолимфа; поведение особи нетипичное и хаотичное; за жутчайшим смрадом — запах увядания. Короеды тем временем устроились по возможности скрытно. Конечно, не всем удалось остаться в живых. Виной всему...Ещё[Пчела]
Различия ищут в подобном. Сколь бы чудовищно ни выглядел Шор’Нарак, каким бы грозным он ни казался на первый взгляд, отчаяние и злоба этого создания сочились наружу. Возможно, он и не выбирал быть таким, а стал жертвой чужих амбиций. Быть может, амбиции его и привели в конечную точку пути. Но вот что интересно: а когда всё началось? В любом случае, слишком много было в существе неестественного. Он был органичен и, быть может, в чьей-то извращённой логике прекрасен и эстетичен. Однако мелкие детали наталкивали на один вывод: то, чем существо является сейчас, — результат экспериментов и тонкого вмешательства. Эксперимент, который умирал. Из-за своего рода сродства Пчела понял это как ясный день. Организм особи был поражён. Выделения, которые сочились из-под его хитина, — отравленная гемолимфа; поведение особи нетипичное и хаотичное; за жутчайшим смрадом — запах увядания. Короеды тем временем устроились по возможности скрытно. Конечно, не всем удалось остаться в живых. Виной всему та же жижа, которая сочилась из Монарха улья. Пара неудачливых насекомых всё же попала в неё. Последнее, что они успели передать: увядание от воздействия вируса и кислотность среды. Цветочки начались, когда процессия захватчика добралась к подножию. Импульс психического пузыря, тишина, а затем — поток нескончаемой информации. Корабли общались с уцелевшими юнитами роя. Юниты отвечали: отчёты, команды, отсутствие лишней информации. Новые юниты пачками выплёвывались и рождались из трубок, которые спускались к подножию. Всё организованно и предельно хаотично. Визуально сеть общения роя выглядела бы как один огромный комок шерстяных ниток, пересекающих друг друга и постоянно пульсирующих из-за обильного потока информации. Чувство, как что-то не имеющее размеров и абсолютно непостижимое, обращает внимание на насекомых, а потом связь обрывается. Последним до Пчелы добирается мольба о помощи. Мольба едва различимая и понятная. Мольба коллективной просьбы королев-маток, которая смогла прорваться сквозь небольшую щель едва различимым эхом.
Не прошло и часа. Пока на часах Фауста стрелка отбила всего 45 минут отведённого на подготовку времени, купол, защищающий общежитие, содрогнулся и треснул, как стекло, в которое прилетел камень. Мощный всплеск разошёлся по долине, волной сметая ослабшие деревья. Первый залп из пушек живых кораблей попал точно туда, куда целился наводчик. Фауст среагировал машинально. Он на чистых боевых инстинктах вскинул руки и быстро укрепил потоком собственной маны защиту. Вдох и выдох. Облака над равниной разорвались и зажглись. Стена из падающих пучков энергии и горящих объектов накрыла местность. За один залп большая часть территории вокруг общежития превратилась в полыхающую пустошь. За пределами купола всё накрыло плотной стеной огня и искр, а земля под ногами Принялась содрогаться в такт прилётам. Затем ещё один залп и ещё один, барабаня по поверхности, как дождь во время грозы в сопровождении гулкого рева пламени. Ландшафт претерпел колоссальные изменения. Некогда цветущие рощи и зелёные равнины, ставшие серыми и высохшими, теперь ровнялись с землёй. В суматохе внутри купола началась паника, пока каждый удар по нему ставил Фауста всё ниже на колено. Обыватели в ужасе инстинктивно попрятались кто куда. Находившимся внутри периметра очень повезло, потому что, когда в купол попал один из крайних снарядов и он с оглушительным звоном рассыпался, взору уцелевших открылость печальное зрелище. Земля вокруг общежития превратилась в горящее зелёным пламенем месиво, усеянное кратерами разных размеров. Находившимся в это время за куполом не позавидуешь. И хотя атака была неожиданной и легла плотным ковром на местности, большая часть наиболее сильных призванных Автократом родичей уцелела, Хотя некоторые были серьёзно ранены. Быть может, благодаря своей природе или же по чистой случайности их путь не прервался так скоропостижно.
- Что-то не т... - мысль оборвалась, не сформировавшись до конца. Симбиоз грубо прервался на... что? Странные образы, ощущения. Почему так тепло и легко? Свет, звук, ощущения. Этого не должно быть в симбиозе. Сознание не цеплялось ни за одну мысль. Снова рывок. Резкое осознание своего реального "я", кровавая пелена перед глазами и боль, заставившая сердце судорожно дёргаться в грудной клетке.
Ведьма пошатнулась, металлический запах собственной крови ударил по обонянию. А затем всё померкло.
По текущей из перерезанных вен крови поползла чёрная субстанция. Она уверенно двигалась вперёд, прямо к порезам, и вскоре будто втянулась в них, заменяя собой кровь, смешиваясь с ней, запечатывая порезы.
Со стороны картина была мало приятная. Лужа крови стекает по ступеням на землю. В ней сидит мертвенно бледная ведьма, уронив голову на грудь. Тело мелко сотрясается, изредка дёргается. Будто кто-то примеряет на себя управление. Никакой реакции на внешние раздражители....Ещё[ Весеника. Симбиоз ]
- Что-то не т... - мысль оборвалась, не сформировавшись до конца. Симбиоз грубо прервался на... что? Странные образы, ощущения. Почему так тепло и легко? Свет, звук, ощущения. Этого не должно быть в симбиозе. Сознание не цеплялось ни за одну мысль. Снова рывок. Резкое осознание своего реального "я", кровавая пелена перед глазами и боль, заставившая сердце судорожно дёргаться в грудной клетке.
Ведьма пошатнулась, металлический запах собственной крови ударил по обонянию. А затем всё померкло.
По текущей из перерезанных вен крови поползла чёрная субстанция. Она уверенно двигалась вперёд, прямо к порезам, и вскоре будто втянулась в них, заменяя собой кровь, смешиваясь с ней, запечатывая порезы.
Со стороны картина была мало приятная. Лужа крови стекает по ступеням на землю. В ней сидит мертвенно бледная ведьма, уронив голову на грудь. Тело мелко сотрясается, изредка дёргается. Будто кто-то примеряет на себя управление. Никакой реакции на внешние раздражители.
Так происходит ровно до момента, когда первые атаки улья сотрясают землю, и резко поднявшись на ноги, ломанным, неестественным движением, тело ведьмы заваливается со ступеней на землю, падая на четвереньки.
Новая попытка поднять тело, снова провал. Дрожь земли от взрывов сильно мешает удерживать тело вертикально. Но в какой-то момент попытки увенчались успехом и тело неровной походкой поковыляло к бывшей границе купола.
Ведьма открыла полностью чёрные глаза и изогнула окровавленные губы в немного пугающей улыбке.
По краю уцелевшей территории побежали чёрные всполохи. Они росли, будто туман над водой. Постепенно купол начал восстанавливаться. Но теперь он был вполне видимым, угольно чёрным. Он постоянно был в движении, поверхность клубилась и шла рябью. На поляне перед особняком словно наступила ночь.
А сама ведьма дёрнулась, кинула невидящий взгляд на поляну и прошла сквозь купол.
Она повернула голову, разглядывая Предков, которые явились на зов. Их было много, но тут явно собрались не все. Окидывая местность взглядом, она на секунду задержала свой взгляд на Пчеле, который всем своим видом выражал глубочайшую покорность. Валшаресс чуть улыбнулась и приподняла руку, останавливая его молчаливое приветствие.
— Не подставляй Альфе голову, он не оценит, — мягко и с иронией произнесла женщина. — Говори, что такое?
Пока они говорили, небо завибрировало над их головами и гул кораблей заложил уши. Как звездопад, на них сверху повалили разрушительные снаряды. Их гул разрезал пространство, а удары сотрясали землю. Вокруг купола поднялась пыль, вонь гари, и Валшар...ЕщёС ее тела, будто обращаясь в пыль, сходили витиеватые узоры и руны, автократ сбрасывала красный песок с кожи при каждом движении, сдувала и стряхивала как надоедливую пыль последствия ритуала. Призыв потусторонних войнов Альфу потрепал, и он ушел в глубины души и разума, уступив Ресс ее законное место под солнцем.
Она повернула голову, разглядывая Предков, которые явились на зов. Их было много, но тут явно собрались не все. Окидывая местность взглядом, она на секунду задержала свой взгляд на Пчеле, который всем своим видом выражал глубочайшую покорность. Валшаресс чуть улыбнулась и приподняла руку, останавливая его молчаливое приветствие.
— Не подставляй Альфе голову, он не оценит, — мягко и с иронией произнесла женщина. — Говори, что такое?
Пока они говорили, небо завибрировало над их головами и гул кораблей заложил уши. Как звездопад, на них сверху повалили разрушительные снаряды. Их гул разрезал пространство, а удары сотрясали землю. Вокруг купола поднялась пыль, вонь гари, и Валшаресс пришлось зажмуриться и зажать нос, чтобы пыль и вонь не ослепили ее на время.
Когда удары прекратили сотрясать землю, она заметила, что некоторые из призванных существ были ранены. Впрочем, обладая регенерацией, они быстро восстанавливались, исключая только тех воинов, которым не повезло было попасть под направленные залпы. В целом, их ряды поредели не сильно ощутимо. 20 клановых лидеров погибли, а еще десять отошли, восстанавливаясь. Один из шаманов находился в очень тяжелом состоянии и медленно залечивал раны.
8 огромных волков, окруживших купол, оказались почти не задеты залпом, несмотря на свои внушительные размеры. Складывалось ощущение, что удары прошли мимо них, хотя на самом деле причина была в очень быстрой регенерации и огромному сопротивлению. Эти твари и при жизни были с Альфой на одном уровне, хотя, по преданиям, Отцов должно быть десять. И если Альфа сейчас отлеживается в глубине тела Ресс, то где еще один?
Валшаресс повертела головой в поисках девятого волка, хотя, казалось бы, куда прятаться такой громадине?
Вместо чудовища она увидела, как ее подруга, еле волоча ноги, пытается уйти куда-то из под купола.
— Весеника! — окрикнула Ресс, но, подумав, решила догнать ведьму. Оборотень последовала за ней за пределы барьера и схватила за руку. — Куда ты собралась?
-Мне удалось установить слежку.... -не успел Пчела начать доклад, как в его сознание хлынул мосив данных вместе с синоптической болью от гибели внедреных короедов. Слишком много и слишком больно. Понадобилось минута. Чтобы справиться с последствием синоптической отдачи.
-К сожалению, вождь, но теперь эта информация неактуальна. Мои агенты перед гибелью доставили свежий разведданные, но пока я не могу понять , как мы можем их использовать. -брюнет пытался скрыть разочарование в голосе из-за утраченного преимущества и отнятого времени у своего лидера. Однако следующие ходы врага заставили отбросить эмоции и начать судорожно соображать. И вывод из анализа данных складывался неутешительный.
-Без воздушного прикрытия, на открытой местности нас раздавят!
Нужно отойти в катакомбы!-крикнул он, надеясь на то, что руководство примет во внимание его заявление.
Те, кто попрятался на чистых инстинктах за преградами, которые явно не смогли бы спасти их жизни, постепенно вылезали из укрытий. Последним, что они замечают, когда защитный купол осыпается, — полыхающий лес и близлежащие земли, раскуроченные до основания твердых пород камня. Они видят, как восходящие потоки горячего воздуха поднимают в небо угли и пепел, и то, как над их головами постепенно формируются пирокучевые облака, а вдалеке одно из них прорезает молния. Затем — черные всполохи по кругу, и пространство внутри нового купола заволакивает тьма.
Между тем воздух странно сгущается и постепенно начинает жечь горло и легкие даже внутри поднятого щита. Кое-кто откашливается, зажигая первый фонарь и разгоняя темноту. Даже если их защитили от огня, процессы, происходящие в эпицентре пожарища, влекут за собой большую опасность. Для того чтобы дышать, нужен доступ кислорода, и даже если барьер способен фильтровать и очищать его, для...Ещё[Акт II. IN UMBRA VERITAS / Десять минут до начала Конца]
Те, кто попрятался на чистых инстинктах за преградами, которые явно не смогли бы спасти их жизни, постепенно вылезали из укрытий. Последним, что они замечают, когда защитный купол осыпается, — полыхающий лес и близлежащие земли, раскуроченные до основания твердых пород камня. Они видят, как восходящие потоки горячего воздуха поднимают в небо угли и пепел, и то, как над их головами постепенно формируются пирокучевые облака, а вдалеке одно из них прорезает молния. Затем — черные всполохи по кругу, и пространство внутри нового купола заволакивает тьма.
Между тем воздух странно сгущается и постепенно начинает жечь горло и легкие даже внутри поднятого щита. Кое-кто откашливается, зажигая первый фонарь и разгоняя темноту. Даже если их защитили от огня, процессы, происходящие в эпицентре пожарища, влекут за собой большую опасность. Для того чтобы дышать, нужен доступ кислорода, и даже если барьер способен фильтровать и очищать его, для кучки людей в ограниченном пространстве его хватит от силы на дюжину минут. Те, кто говорит, понимают, что их голоса звучат глухо, словно под толщей воды. Маги осознают следующее: похоже, удар пушек стер не только ландшафт, но и выжег огромную часть маны в окружающей среде.
[Квартет, Демиург,Леон]
Гораций холодно смотрит в черноту стенок купола Весеники; он глядит сквозь них в сторону хребта, и на лбу у него выступает испарина. Рядом на коленях стоит Фауст. Его плечи опущены, он переводит дыхание. Гораций говорит, и голос его почти затухает, прежде чем достичь Змея:
— Нужно что-то делать, пока нас не пришли добивать. Я чувствую, что будет еще один залп. Это едва заметно, но их корабли заряжают орудия.
Фауст не отвечает. Он отводит взгляд от ведьмы, в чью сторону все это время смотрел. Его голова опускается, а к лицу приближается дрожащая рука в перчатке. Фауст хватает зубами кончик перчатки на среднем пальце и стягивает её. Его бледная рука опускается к земле, и пальцы мягко зарываются в почву. Мгновение — и трава вокруг него теряет остатки жизни.
Тем временем Леон и Гвидо без суеты организуют народ. Они разделяются и передают распоряжения по цепочке: собрать тряпки и смочить их водой, сделать маски из остатков марли, подготовить ёмкости и распределить воду. Забавно, что над безграничным океаном начинает полыхать кусок камня без будущего. Безликий не двигается. Марсель и Демиург стоят у самой кромки барьера и улыбаются. Их грудные клетки вздымаются и опускаются так, словно они наслаждаются свежим горным воздухом в Альпах. Оба улыбаются, и вокруг них начинает постепенно дрожать воздух.
[Пять минут до начала конца]
За куполом — геенна огненная. Пожар постепенно усиливается и распространяется. На счастье выживших, облака над их территорией постепенно превратились в плотные грозовые тучи, которые вот-вот обрушат вниз мощный ливень, но пока на землю опадают только пепел и угли.
Оклик за спиной, что-то из прошлой жизни. Дёрганный поворот головы, стеклянный взгляд и чернота, всколыхнувшаяся перед той, что выбежала следом. Затем она схлынула, унося за собой женщину, и возвращая её внутрь купола. " Весеника" вновь начинает идти вперёд. Ломано, но постепенно всё увереннее и увереннее. Теперь она смотрит вперёд как хищник, который уже видит свою жертву. Темнота под ногами клубиться, расползаются чёрный щупальца. Они то ныряют в выжженую землю, то змеями выныривают вновь, всё разрастаясь и разрастаясь.
Внезапно жар касается ступней. Бросается на плоть. Тело боли не чувствует. Зато стихия внутри тела расправляет крылья, будто феникс. Огонь внутри отзывается, начинает струиться по телу. Весеника дёргается, сбивается с шага. Темнота идёт рябью, будто злится. Огонь внутри разрастается, каким то образом вступая в этот симбиоз с тьмой. Сначала жар кажется невыносимым, пожирающим. А потом становится хорошо.
Так хорошо, что нечто, бывшее...Ещё[ То что стало Весеникой ]
Оклик за спиной, что-то из прошлой жизни. Дёрганный поворот головы, стеклянный взгляд и чернота, всколыхнувшаяся перед той, что выбежала следом. Затем она схлынула, унося за собой женщину, и возвращая её внутрь купола. " Весеника" вновь начинает идти вперёд. Ломано, но постепенно всё увереннее и увереннее. Теперь она смотрит вперёд как хищник, который уже видит свою жертву. Темнота под ногами клубиться, расползаются чёрный щупальца. Они то ныряют в выжженую землю, то змеями выныривают вновь, всё разрастаясь и разрастаясь.
Внезапно жар касается ступней. Бросается на плоть. Тело боли не чувствует. Зато стихия внутри тела расправляет крылья, будто феникс. Огонь внутри отзывается, начинает струиться по телу. Весеника дёргается, сбивается с шага. Темнота идёт рябью, будто злится. Огонь внутри разрастается, каким то образом вступая в этот симбиоз с тьмой. Сначала жар кажется невыносимым, пожирающим. А потом становится хорошо.
Так хорошо, что нечто, бывшее корифеем, начинает утробно смеяться, раскинув руки в стороны. Огонь вокруг начинает тянуться к ней, а сама она начинает напоминать... элементаль? Вскоре за огнём и чернотой становится не видно тела. Становится понятно - стихия жрёт огонь внутри, впитывает в себя как губка, и становится смертоноснее с каждой секундой. Живое пламя ступает по выжженой земле в сторону зависших в небе ульев. Ещё хватает силы воли помнить цель и мотивацию. Но постепенно появляется голод иного плана, не только желание впитывать огонь, разгораясь всё ярче.
Казалось, от прежней Весеники останется лишь пепел, может уже сейчас за мраком и огнём не осталось плоти. Существо вновь вскидывает руки, и огонь начинает послушно формироваться в огненный смерч.