СССР, 1980 год.

Николай Петрович заведовал ларьком «Книги». Ларек стоял у автобусной остановки, был размером с туалет и пах сыростью и типографской краской. Внутри на полках лежали детективы, романы о любви и брошюры «В помощь садоводу». Главным товаром были не книги, а дефицит — календари с видами Москвы, открытки с космонавтами и, по слухам, заначка с импортными фломастерами, которые Николай Петрович выдавал только знакомым.
Проблема Николая Петровича была не в торговле, а в конкуренте. Через дорогу стоял другой ларек — «Союзпечать». Там торговала газетами и журналами Зинаида Павловна. Зинаида Павловна была злая, как цепной пёс, и считала, что все покупатели должны ходить только к ней. Николай Петрович считал так же, но про себя. Зинаида Павловна — вслух.
— Твои книги никто не читает! — кричала она через дорогу. — У тебя сплошная макулатура!
— А у тебя газеты трёхдневной давности! — кричал в ответ Николай Петрович. — Только рыбу заворачивать!
Конфликт длился два года. В районе уже привыкли. Покупатели брали газеты у Зинаиды Павловны, а книги у Николая Петровича, и те, и другие делали вид, что не слышат перепалки.
Всё изменилось в августе.
Николай Петрович получил партию новых книг. Среди них были три экземпляра романа «Берега любви» — самиздат, но с разрешительной надписью, отпечатанной на машинке. Роман был скандальный: про измены, море и французского лётчика. Женщины в очереди за хлебом обсуждали его шёпотом. Николай Петрович спрятал два экземпляра под прилавок — для своих, один выложил на витрину.
В тот же день к нему подошёл незнакомый мужчина в клетчатой рубашке.
— Дайте «Берега любви», — сказал он.
— Есть, — сказал Николай Петрович. — Четыре рубля.
Мужчина протянул деньги, взял книгу, и тут же подошёл к ларьку Зинаиды Павловны.
— Гражданочка, — сказал он ей. — А у вас есть такая же?
— Чего? — спросила Зинаида Павловна.
— Книга. «Берега любви».
Зинаида Павловна побагровела. Потому что у неё не было. И быть не могло — она торговала только прессой.
— Нет, — сказала она. — И не будет.
— Жаль, — сказал мужчина. — А у соседа есть.
Он ушёл. Зинаида Павловна закрыла свой ларек на пять минут раньше. Николай Петрович видел, как она уходит, и думал: «Что-то будет».
На следующий день приехала проверка из районного управления торговли. Двое в плащах, один с блокнотом.
— У вас есть книга «Берега любви»? — спросили у Николая Петровича.
— Была, — сказал он. — Продал.
— На каком основании?
— На основании того, что мне её привезли.
— А разрешение?
— Разрешение было на накладной.
— Покажите накладную.
Николай Петрович показал. Накладная была, разрешение было, всё было. Проверка покивала, поблагодарила и ушла.
К Зинаиде Павловне. Николай Петрович не слышал, что они говорили, но видел, как она машет руками и показывает в его сторону.
Через час пришёл участковый. Старшина Петренко, которого все звали просто «Петрович».
— Николай, — сказал Петрович. — Ты чего творишь?
— А что я творю?
— Жалуется на тебя Зинаида Павловна. Говорит, ты продаёшь запрещёнку.
— А она пусть докажет.
— Она не докажет, она напишет. А мне отписка. Ты же знаешь, я не люблю отписки.
Николай Петрович вздохнул. Достал из-под прилавка второй экземпляр «Берегов любви», протянул Петровичу.
— На, почитай. Хороший роман. Про любовь. И про лётчика.
Петрович взял, полистал, покраснел.
— Ты это… — сказал он. — Не надо мне такого.
— А Зинаиде Павловне надо?
— Ей надо, чтобы ты закрылся.
— А я не закроюсь.
Петрович ушёл. Зинаида Павловна не успокоилась. Она написала жалобу в горком, в обком, и даже, по слухам, в Москву. Николай Петрович написал встречную жалобу — что Зинаида Павловна торгует газетами с опечатками и тем самым вводит в заблуждение советских читателей.
Разбирательство длилось месяц. Приезжали комиссии, смотрели книги, смотрели газеты, задавали вопросы. Николай Петрович отвечал спокойно. Зинаида Павловна — нервно. В итоге комиссия решила: оба ларечных пункта работают в рамках закона. Но Зинаиде Павловне вынесли выговор за «необоснованные обвинения».
Она обиделась. Перестала кричать через дорогу. Просто сидела в своём ларьке и молча продавала газеты. Николай Петрович тоже молчал. Тишина была странной, непривычной.
Через месяц Зинаида Павловна не выдержала. Подошла к ларьку Николая Петровича.
— Слушай, — сказала она. — Дай книжку. Ту самую.
— Какую?
— Про любовь. И про лётчика.
Николай Петрович удивился, но полез под прилавок. Достал третий экземпляр. Спрятанный для себя.
— Держи. Только не рассказывай никому, что я дал.
— А я никому и не скажу. Ты же мой враг.
— Враг врагу даёт книжки? — спросил Николай Петрович.
— Враг врагу делает гадости. А это — не гадость. Это литература.
Она взяла книгу, ушла в свой ларек. Прочитала за три дня. Вернула. Сказала:
— Хорошая. Только лётчик — дурак. Зачем он бросил её? Из-за самолёта? Глупость.
— Я не писал, я только продавал, — сказал Николай Петрович.
— Тогда не лезь.
Она ушла. С тех пор они больше не кричали. Иногда Зинаида Павловна подходила к нему за советом — какую книгу взять. Николай Петрович рекомендовал детективы. Зинаида Павловна читала, ругалась, что убийца очевиден с первой главы, но брала следующую.
Через год ларек «Книги» закрыли — на его месте построили остановочный павильон. Николай Петрович ушёл работать в библиотеку. Зинаида Павловна осталась в «Союзпечати». Каждый день она проходила мимо бывшего ларька, вздыхала и шла дальше.
А однажды принесла Николаю Петровичу в библиотеку пирожок. С капустой.
— Ешь, — сказала она. — Ты худой как щепка.
— Вы зачем пришли? — спросил он.
— Книгу взять. Детектив. Чтобы убийца был неочевиден.
Николай Петрович выбрал самую запутанную. Зинаида Павловна ушла.
Она до сих пор приходит. Раз в месяц. Берёт книги. Приносит пирожки. И говорит:
— Ты всё ещё мой враг.
— Конечно, — отвечает Николай Петрович. — Без врагов скучно.
И улыбается. Потому что враг, который приносит пирожки, — это уже не враг. Это друг. Но вслух он этого не скажет. Никогда.