Антон ненавидел «Тиндер».

Не за то, что там одни психопаты — а за то, что там надо писать первым. Он был филолог, кандидат наук, защитил диссертацию по диалектизмам в говорах рязанской области, а написать «привет, как дела?» не мог физически. Казалось, что от такой фразы у него отсыхает язык и покрываются пятнами дипломы с отличием.
Но сидеть одному в квартире, где из живых существ только фикус по кличке Достоевский, тоже надоело.
И он решил: будет писать правду.
Никаких «ты красивая». Никаких смайликов. Только факты. Антон рассудил так: если девушка купится на диалектизмы рязанской области, значит, это судьба. А если нет — значит, и фикуса достаточно.
Первые три попытки провалились с треском.
— Добрый вечер. Ваше лицо симметрично, это научно подтверждённый признак привлекательности. — Бан.
— Здравствуйте. Я заметил, что на третьем фото у вас в руке книга Гончарова. Это «Обрыв»? — Ответ: «Нет, это паспорт в обложке». Бан.
— Привет. У вас красивые скулы. Они напоминают мне строение черепа кроманьонца, только изящнее. — Бан с репостом в общий чат её подруг.
Антон уже хотел удалить приложение, но в субботу вечером, накачавшись чаем с бергамотом, он увидел её.
Лена. 29 лет. Филолог. Любит Достоевского. Ненавидит «Войну и мир». И подпись: «Если напишешь “привет, как дела”, я вызову экзорциста».
Антон выдохнул. Написал:
«Здравствуйте. Я тоже филолог. Я люблю Достоевского. И я тоже не понимаю, зачем Толстому понадобилось четыре тома про салонную болтовню. Ваше третье фото — вы на фоне библиотеки. Если угадаю, какая это библиотека, вы согласитесь выпить со мной чай?»
Лена ответила через минуту:
«Угадывай».
Антон увеличил фото. Рассмотрел цвет стен — бледно-зелёный. Увидел край таблички — буква «Б» и цифра «7». Проверил по гугл-картам. Нашёл.
«Научная библиотека МГУ, корпус “Б”, седьмой этаж. Сектор редкой книги. Вы там были в прошлый четверг, потому что на полу справа — пропуск с датой “14.03”».
Лена прислала три восклицательных знака. Потом:
«Ты что, Шерлок Холмс?»
«Я филолог. Мы замечаем лишние запятые и пропуски в чужих диссертациях. Заметить пропуск на полу — раз плюнуть».
Они проговорили до трёх ночи. О падежах. О том, что Пушкин был тот ещё тролль. О том, что фикус Достоевский засох бы без правильного полива раз в две недели.
Через три дня они встретились в кофейне.
Лена оказалась выше, чем на фото. И смеялась так, что мороженое в стаканчике дрожало. Антон забыл все свои умные речи. Сказал:
— Ты очень красивая. Это не кроманьонец. Это прямо… я даже не знаю.
— Факты кончились? — спросила Лена.
— Кончились, — честно сказал Антон. — Остались только чувства. А они ненаучные.
Она допила чай, взяла его за руку и сказала:
— Тогда перейдём к практике.
Через месяц они съехались. Достоевский получил второго соседа — Ленин фикус, названный в честь Лены. Фикусы стояли рядом на подоконнике и, кажется, росли быстрее.
Антон иногда просыпался ночью, смотрел на Лену и думал: «Симметрия лица — это всё ерунда. Вот несимметричный её сонный взгляд — вот где настоящая привлекательность».
Он так и не написал ей «привет, как дела». Даже когда она простудилась и лежала с температурой. Он написал: «Приветствую. Ваше состояние характеризуется повышением температуры. Рекомендую бульон и мою заботу». Она ответила: «Ты идиот». А потом добавила: «Но заботу приноси».
Эту переписку он сохранил в отдельную папку. Назвал «Диссертация. Глава 1». Защищать, правда, не стал. И так всё было доказано.