Хельга

Это была странная семья с приходящим "мужем" и отцом. Все всё знали и все уже привыкли к тому, что Борис живет на "две жены". Со временем даже родители Насти смирились и приняли жизнь дочери. В конце концов - это её крест и ей его нести. Глава 1 Глава 2 Она и несла. А через два года, в 1928 году, Анастасия родила еще одного ребенка - сына Никиту. К тому времени Степка, сын Люды, уже подрос. Ему шестой год шел, он был смышлёным не по годам. Мальчонка знал, что его матушка не такая, как все, и боялся её - она то смеётся, то плачет, то кричит на него. И ещё он видел, что отец уходит куда-то вечерами. Однажды и он пошёл за ним. Было лето, тепло, трава высокая. Степка бежал босиком, стараясь не шуметь. Он видел, как отец вошёл в какой-то дом. Степка постоял у забора, потом прокрался во двор, залез на завалинку и заглянул в окно. Он увидел отца, который сидел за столом, и красивую тетю, что подавала ему чашку с чаем. И ещё он увидел маленькую девочку, которая сидела на руках у какой-то с

Анастасия Смирнова жила через два двора от Туршиных. Она была младше Люды на год и на четыре года моложе Бориса. Отец её, Степан Савельевич, работал в той же артели, что и Артемий с Борисом. Мать, Пелагея Никитична, держала дом и своих детей в ежовых рукавицах да вела хозяйство. Были у Насти ещё два младших брата - Петя и Федя, шестнадцати и четырнадцати лет от роду, да младшая сестрёнка Нюра, которой в 1924 году восемь лет исполнилось. Глава 1 Никогда особо близки не были Анастасия и Борис. Четыре года разницы в возрасте - это много в детские годы. В юности тоже не шибко дружили, здоровались по-соседски, вместе на свадьбах гуляли, ходили по одной улице. И о беде Бориса она знала, как и все. А потом... Настя и не могла вспомнить, как же так вышло, что у них с Борисом запретные и грешные чувства друг к другу появились. Наверное, все началось в августе 1924 года. Она тогда искупалась на речке и лежала на берегу, щурясь от солнца. Вдали слышался гомон ребятишек, которые плескались на

1920 год. В доме Артемия Туршина все готовились к свадьбе. Сын его, Борис, женился - дело важное и значимое. Артемий смотрел на сына и радовался: высокий, ладный, в плечах широкий, лицо доброе, а глаза внимательные, материнские, смотрят на людей добродушно и весело. А еще работником его сын справным был. Недавно артель создал Кузьма Финтов, и они там с Борькой да с другими мужиками на славу трудились. А теперь вот он уже жених - славную невестку Боря в дом приводит, дочь друга Артемия. Эх, как и мечтали они породниться семьями с Никишиными, так оно и вышло. Только вот друг Артемия, Петр, недоволен. Нет, не тем, что молодые женятся - этому он, как раз, рад. А тем недоволен, что в свадебку ту толком и не вложился. В последнее время что-то не ладилось у Никишина: недавно куры пали, корова издохла - словно рок какой-то над семьей навис. В артели работал Петр, да разве ж того хватало, чтобы семью прокормить? А дома четверо детей, и все как птенцы в гнезде, вечно голодные. Потому и взял Ту

- Настёна, какая ж ты красавица у меня! - всплеснула руками Дуня, любуясь младшей сетрёнкой. - Неужели, так изменилась-то? - засмеялась Настя. - Это сколько мы с тобой не виделись? Год, или два? Я ведь недавно матушку навещала, а ты в тот раз на курсы ездила. Глава 1 - Ездила! Поваром теперь буду, у меня и бумага о том имеется! - воскликнула Настя. - Это ж погляди как! Казалось бы, кашу да щи любой сварит, и никаких курсов не нужно… - Когда дома кашеварить, то и не нужно! А вот на колхоз, то совсем другое дело, - пояснила младшая сестра. - Или вот на заводе, где столовые большие. Там без особых знаний не обойтись. - Настюш, так, может, ты пока гостишь, и у меня кашеварить будешь? - Буду, заодно поглядишь, чему я научилась. - Да шучу ведь я! - рассмеялась Дуня. - Вот ещё - я похлёбку не сварю что ли? А ты у меня в гостях, потому отдыхай. Наработаешься за жизнь! Настя с удовольствием ела то, что готовила её старшая сестра. И вздыхая, говорила, что нет ничего вкуснее, чем то, что сделано

1930 год - Сошьём Дуне сарафан, сарафан, - в голос распевала круглолицая девушка, ловко орудуя иголкой, - сошьём Дуне сарафан, сарафан. Носи, носи Дуня... - Чего горланишь? - ворчливо отозвалась мать. - Голова уж болит от твоих завываний. - И не горланю я вовсе, а песню пою! - Работы что ль никакой нет? - Да как же это нет? Шить - разве не работа? По мне, так дело это очень даже нужное! Прасковья Алексеевна мрачно покачала головой. Разве ж шитье - работа? Этим она привыкшая заниматься во время отдыха. К матери подбежала младшая дочь Настенька. - А правда, матушка? - воскликнула девочка. - Разве - шитьё это не дело никакое? - Дело, дочка, когда для пользы большой, - ответила Прасковья, - вот отцу бы рубашку пошила, то было бы дело. Или занавеску новую - тоже хорошо. А себе платье шить, чтобы перед мальчишками щеголять - какая в том польза? - Ну…чтоб замуж выйти, - смешно наморщив носик, ответила Настя. Тут Прасковья невесело рассмеялась. Кто ж Дуньку замуж-то возьмёт? Ни красоты в не

В одном из писем Глаша написала о самом главном. О том, что та февральская ночь сорок третьего года не прошла бесследно и она ждет ребенка "Здравствуй, Васенька. Пишу тебе, а слезы капают прямо на бумагу и расплываются чернильными кляксами. Не пугайся, не от горя это, а от радости. Я ношу под сердцем наше дитя, Вася..." Она писала о том, как молится за него, как ждет и верит, что он увидит их ребенка и что вскоре немец будет разбит. Глава 1 Ответ пришел только через два месяца и это письмо Глаша носила с собой, как самую большую драгоценность. "Глаша, родная моя! Я так счастлив, что даже не знаю, как это выразить. Ты только береги себя и нашего ребенка. Я вернусь. Обязательно вернусь. Мы будем вместе, мы вырастим дитя, и у нас еще будет много ребятишек!" Далее он описывал их совместное будущее, писал о том, что заберет ее с собой в Тамбов и она будет жить в городе, и что она обязательно понравится его маме. Или они могут остаться на хуторе и построить крепкую избу взамен её саманно

Февраль 1943 года. Ростовская область. - Баба Катя! - к старушке бежал местный мальчишка и размахивал руками. - Баба Катя, наши идут со стороны балки! Тут же мальчишка повернулся к Глаше, которая стояла рядом с соседкой и ей прокричал, словно она не слышала: - Глаша, наши идут! - А не показалось тебе? - Нет! Ой, мамке пойду скажу! Там колонна пехоты! Ой, может, дадут в руках оружие подержать! Двенадцатилетний Колька побежал, дальше размахивая руками от радости, а баба Катя покачала вслед ему головой и усмехнулась: - Эк, какой прыткий... руках подержать он хочет... Глаза б мои того оружия никогда не видели. Баба Катя приложила ладонь к глазам у увидела, как из-за поворота, где дорога огибала сожженный немцами амбар, показались первые фигуры. Пехота! Своя, родная пехота! - Господи, - прошептала баба Катя и перекрестилась. - Не соврал постреленок, и правда, наши! Пойду, пошукаю, может, найду чего для ребят. Хотя... что можно найти, коли амбары и погреба пустые? Но хоть иконку дам с

Побежали дни, недели, месяцы. Васька Щеглов втянулся в студенческую жизнь, да так, что было за ним не угнаться. Что и говорить, учителя ему достались хорошие. Вскоре парень уже гордился тем, что его друзья - те самые "Цыганята". И охотно носил данное ими прозвище "Щегол". Глава 1 Глава 2 Ребята показывали Васе город, учили знакомиться с девочками. А когда у всех троих не осталось ни копейки денег, Коля с Ваней потащили своего младшего друга разгружать овощи. Был выходной день, можно было хорошо заработать. Ребята пришли рано утром, и уже к полудню управились. - А идём на рынок! - предложил Ваня. - Семечек у бабок купим, и с тётей Верой поздороваемся. - С какой ещё тётей Верой? - нахмурился Вася. - Да торговка одна, дрожжи продаёт. Мы иногда к ней заходим. Пойдем сегодня с нами, познакомим тебя. - Дрожжи продает? И кому нужны эти дрожжи? - Никому, думается, и не нужны. Да только она всё равно стоит там день и ночь. Хорошая тётушка, добрая душа. Ребята пошли в сторону рынка. И когд

Когда к Коле приехала матушка, то чуть не прослезилась от броши, купленной сыном. Но тут же бранить его начала. - Это ж деньжищи какие! Лучше б колбасы купил, да поел! Мне-то куда такую красоту носить? - Ты нацепи на платье, мам, красиво будет. Глава 1 - Ох, сыночка ты мой, золотце ты! Не буду я брать красоту эту с собой. Отец увидит, утащит из дому и пропьёт. Ты ж его знаешь. - Мам, а ты спрячь получше. - А толку-то от красоты такой, когда не показать никому? Ты уж лучше оставь, да девушке любимой подари. Есть у тебя девушка? Колька засмущался. Стыдно ему было матери признаться, что у них с Ваньком девчат много. А вот так, чтобы одна, да любимая – не встретилась ещё. - Покраснел, вижу. Значит, есть. Вот ей и подари! И мне оттого хорошо на душе будет. Делать нечего. Вздохнул Колька и забрал брошь обратно. Эх, жаль, мамке и правда она к лицу была. **** Целую неделю после отъезда Колькиной матери ребята пировали. Всё у них было – и сало, и творог, и сметана. И домашних яиц много, и ва

60-е годы Колька Осипов и Ванёк Гужилин не были родственниками, а всё ж походили друг на друга, как два брата. Многие их принимали за двойняшек – у обоих глаза живые, тёмно-карие, брови чернющие, волосы густые, цвета вороньего крыла. Даже усы под носами у обоих пробивались одинаково. Впрочем, также и беспощадно сбривались. Никто не верил, что Коля с Ваней до поступления в институт даже не были знакомы. В город они приехали из разных сёл, но волей судьбы их поселили в одной комнате студенческого общежития. Прозвали их "Цыганятами". То ли из-за особенностей внешности – смуглой кожи и чёрных волос, то ли из- за манеры одеваться в яркое. Да, эта черта тоже у ребят была общей. На учёбу, понятное дело, ходили в том, что поскромнее. А вот в кино или с девчатами гулять – один в красной рубахе, другой в жёлтой. - Вот ведь черти! – беззлобно качала головой комендант общежития Лидия Павловна. – Хороши, глаз не отвесть. Вырядились, словно два попугая, а ведь к лицу им яркое, что одному, что другом