Свернуть поиск
Обсуждаемые темы
последний комментарий 24 октября в 09:26
Свет в глазах и сила в сердце
Иногда обычный звонок в редакцию превращаетсяв дорогу. Не по карте – по человеческим судьбам.
В один из октябрьских дней в издательстве зазвучал телефон. Звонила Евгения Мочегова – директор центра социального обслуживания граждан пожилого возраста и инвалидов Вознесенского округа. Она рассказала новость: делегация округа съездила на областной праздник «День пожилого человека» во Дворец культуры «Красное Сормово». Его устроил Нижегородский областной Дом ветеранов – как часть Всероссийской декады пожилых людей. Мероприятие вышло по-настоящему большим.
Фестиваль собрал больше 500 лиц преклонного возраста из 46 районов Нижегородской области. Программа была плотной. В «Гобеленовом зале» показали шесть лучших способов работы с пенсионерами. В «Театральном фойе» выступили 14 творческих коллективов региона. Там же поздравили победителей конкурса «Лучшие практики в сфере социального обслуживания пожилых граждан», «серебряных волонтёров» и финалистов областного чемпионата по компьютерному многоборью среди пенсионеров.
Среди награждённых – двое из нашего округа: Татьяна Орехова и Вера Мунина. Областное министерство социального развития и семейной политики вручило им грамоты как «серебряным волонтёрам». По семейным обстоятельствам Татьяна Сергеевна не смогла приехать в Нижний Новгород. «Очень хочется навестить её, поблагодарить и вручить награду лично», – призналась Евгения Геннадьевна.
Я спросила: почему именно они? В округе так много неравнодушных людей. Директор предложила:
– Поедемте со мной. Познакомитесь – всё поймёте.
Голос, который согревает
В тот же день мы отправились в Нарышкино. Дверь уютного дома открыла хрупкая женщина. Глядя на Татьяну Орехову, трудно поверить, что перед нами «серебряный» волонтёр. Морщинки у глаз выдают лишь мудрость и удивительный, лучистый свет.
Татьяна Сергеевна – местная. Родилась и выросла в Нарышкино. После школы она шагнула сразу во взрослую жизнь – трудоустроилась пионервожатой. Коллегами по работе стали ее вчерашние учителя. Они научили главному: отдавать себя людям без остатка. Позже она работала инструктором по спорту в совхозе, в бухгалтерии, в комсомоле. Но суть не менялась: где бы она ни трудилась, вокруг неё собирались люди. Всем, чего добилась, наша землячка обязана добрым наставникам.
Сейчас Татьяна на пенсии. Но заслуженный отдых для неё – не повод сидеть в четырёх стенах. С 1980 года её голос сливается с песнями ансамбля «Берёзонька». Этот коллектив стал второй семьёй и настоящей отдушиной. Но творчество – это не только сцена. Каждое выступление – это репетиции и подготовка. Часто приходится ездить по соседним сёлам, чтобы подарить радость тем, кто редко видит гостей.
Она – человек верующий, ходит в храм на службу и помогает там по хозяйству. Генеральная уборка к каждому празднику. Суетиться приходится, но она только рада. Особые слова благодарности она находит для своего духовника – благочинного иерея Ильи Федотова. Прихожане видят, как много забот у батюшки по всему округу, и всегда спешат подставить плечо. А в последние месяцы к песням и храму добавилось ещё одно важное дело. Стоит попутке свернуть в Вознесенское, Татьяна уже бежит в центр «Золотые руки ангела». Там она кроит и шьёт носилки для бойцов СВО. Руки работают быстро и уверенно – сказывается старая хозяйская закалка.
Но есть в её жизни дело, которому она отдаёт сердце безраздельно. Это забота о брате, инвалиде первой группы. После ухода родителей было всякое: сомнения, усталость, страх, что не хватит сил. «Но Бог не оставил», – говорит наша героиня. Сейчас она для него – глаза и уши. Он не может без неё ни шага ступить, поэтому Татьяна редко отлучается надолго. Но даже в эти редкие окна свободного времени она умудряется творить добро.
Глядя на эту изящную, хрупкую женщину, невольно ловишь себя на мысли: как в ней умещается столько любви, заботы и неиссякаемой энергии? Ответ прост. Татьяна Сергеевна не делит людей на своих и чужих. Она просто живёт с открытым сердцем. И согревает всех вокруг.
Доброта
без выходных
Теперь наша дорога лежит в Аламасово. Здесь нет человека, который не знал бы Веру Мунину.
Много лет она работала специалистом в сельской администрации. Но за казёнными стенами кабинета всегда стояла живая, чуткая душа. Жители ценили её не за должность, а за огромное сердце. До сих пор односельчане спешат к ней за советом и утешением.
Есть люди–маяки. Вера Викторовна именно такая. Строгая на вид, но стоит ей улыбнуться – будто тихо скажет: «Всё хорошо. Не волнуйся». И на душе действительно светлеет.
Судьба не раз проверяла её на прочность. Она рано познала цену труда и ответственности. В детстве Вера потеряла маму. Стойкости училась у отца и бабушки. Потом рано овдовела. Пожар почти полностью уничтожил родной дом – пришлось восстанавливать хозяйство из пепла. Но самая острая боль – младший сын. Год назад он ушёл добровольцем на СВО. С тех пор от него нет вестей.
Опустить руки? Нет. Она нашла силу в вере и помощи другим. Стала настоящим «серебряным» волонтёром. Каждую неделю она бывает в Троицком храме. Здесь она горячо молится за сына и трудится: собирает гуманитарные грузы для бойцов, навещает одиноких стариков, приносит им тепло своих рук. Её жизненное кредо – «Господь даёт по силам». Это не просто красивые слова. Это фундамент, на котором держится её мир.
К Вере по-прежнему идут с бытовыми бедами: то мусор не вывезли, то траву у дома не скосили, то вода пропала, то с газом проблемы. «Стараюсь помочь в меру своих сил», – тепло улыбается героиня.
Но её энергия не знает покоя. «Серебряный» возраст не мешает ей быть душой местного Дома культуры. Она поёт в хоре, участвует в репетициях, заряжает оптимизмом молодёжь.
Вера Викторовна – живое доказательство того, что возраст не помеха добрым делам. Её искренность согревает односельчан. А несгибаемая воля показывает молодёжи главный урок: свет внутри нас сильнее любых внешних бурь.
Две судьбы – одна сила
Две женщины. Две разные судьбы. Но внутренняя сила у них одна – желание быть нужными людям. Не громкая, не показная. Та, что каждый день проявляет-
ся в заботе, молитве, песне, сшитых носилках, ласковом слове и протянутой руке. Именно такие люди делают наш округ добрее. И именно с них хочется брать пример. Им не нужны аплодисменты. Они просто делают так, чтобы рядом становилось светлее – в глазах, в сердцах, в родном округе. И это тепло переживёт любые бури.
Валентина КУНАВИНА
Фото автора
- Класс!42
последний комментарий 23 октября в 20:57
Гудок надежды Екатерины Сычёвой
Когда смотришь в ясные глаза Екатерины Павловны Сычёвой, понимаешь: время над ней не властно.В морщинках – карта ушедшей эпохи, в тихом голосе –отзвук лесных гудков, в руках, помнящих тяжесть берёзовых вязанок, – созидательная сила. Судьба этой женщины неразрывно сплелась с историей округа, и ей есть что рассказать. Её воспоминания – не просто строки биографии, а урок любви, стойкости и бесконечного материнского сердца.Екатерина Павловна родилась в 1931 году в селе Нижняя Верея Выксунского района, в многодетной крестьянской семье. Четверо сестёр и брат – шумно, тесно, но тепло. Она была вторым ребёнком. Детство, как и у всего её поколения, оборвалось внезапно. Когда грянула война, Катюше было всего девять лет. Тот день навсегда врезался ей в душу как точка невозврата. Отца мобилизовали почти сразу. Екатерина Павловна вспоминает, как новобранцев отправляли пешим маршем до Арзамаса в лютые морозы – многие тогда получили тяжёлые обморожения. Девочке трудно было осознать всю глубину надвигающейся трагедии, но она до сих пор помнит без утешный плач матери и гнетущую атмосферу безысходности вокруг. Позже семья перебралась в посёлок Куриха Вознесенского района. Там навсегда запечатлелись сцены прощания односельчан с родными перед отправкой на передовую.– Мы жили прямо у железной дороги, – говорит Екатерина Павловна, и голос её слегка дрожит. – Привезли много народу со всей округи. Всех посадили в поезд. Он тронулся, долго гудел, уходя в неизвестность… А на рельсах, пока состав не скрылся из вида, лежали жёны и матери. Они рыдали, кричали, обнимая холодные шпалы. Этот поезд увозил их жизнь. С малых лет Катю приучили к суровому деревенскому укладу. Вместе со старшей сестрой и матерью она трудилась наравне со взрослыми: пахала, сеяла, бороновала. Сполна познала и стужу, и голод. До сих пор пом нит вкус хлеба, замешанного на лебеде. Огород был маленьким, картошки не хватало досыта, и мать, чтобы выжить, меняла на еду всё, что только можно. Лес, который кормил посёлок, требовал и сил. Сестре было шестнадцать, она работала в лесу, а маленькая Катя ходила с ней – рубить тонкие молодые берёзы: большие деревья женские руки ещё не могли осилить. Хлеба выдавали по 150 граммов на человека. Чтобы прокормить детей, которые постоянно хотели есть, мать по ночам работала на почте. Курихинская узкоколейка в те годы была настоящей кровеносной системой посёлка. По этим узким рельсам, сквозь лесные чащи и метели, составы доставляли сюда жизненно важные грузы: уголь, дрова и почту – что было самым важным для матери. Каждый гудок тепловоза (а в ранние годы – и паровоза) на станции Сарма был для жителей глотком надежды, весточкой из большого мира. С этим пульсом дороги был связан и мамин труд на почте. Порой, по признанию самой Екатерины Павловны, от непосильной ноши ей «даже жить не хотелось». Но она выжила. Вытянула детей. В Курихе Катя пошла в школу, а после, едва встав на ноги, начала трудовую биографию. Сначала работала телефонисткой – её голос соединял людей в огромном краю, а позже стала начальником почтового отделения. В 1952 году в её жизнь вошла любовь. Она встретила будущего мужа, вышла замуж и переехала в Вознесенское. На свет появились двое сыновей. Всю жизнь Екатерина Павловна отдала родной почте – вплоть до выхода на пенсию. Сегодня она живёт одна, но одинокой себя не чувствует. У неё двое детей, четверо внуков и правнуки. С особой нежностью она говорит о сыновьях, которые стали её главной опорой: «Они мне во всём помогают. И ремонт в доме, и стирка, и снег почистить. У меня всегда тепло и уютно». Огород в силу возраста она уже не сажает. Зато в доме до сих пор живут плоды её рукоделия: она была мастерицей – пряла, вязала спицами и крючком варежки и носочки для внуков. «В магазинах тогда ничего не было, всё сами делали», – усмехается она. Сердце матери болит о родных всегда. Когда внуки приезжают из Нижнего Новгорода и Дзержинска она несказанно рада, затем провожает их глазами и мыслями до самого поворота дороги: «Переживаю, как добрались, путь-то дальний». Екатерина Павловна верит в Бога. Раньше в храм ходить времени не было – всё работала, а сейчас ноги уже не те. «Молитв я знаю не так много, но я говорю с Ним своими слова ми. Надеюсь, что на небесах мою молитву услышат. В «небесной канцелярии» тоже, наверное, не без порядка», – признаётся она с лёгкой улыбкой. О чём мечтает женщина, кото рая видела на своём веку и войну, и голод, и великий труд?– О том, чтобы внуки и правнуки жили в мирное время. Сейчас, по её собственному признанию, живётся хорошо. «Всегда есть чего попить и поесть. Живу как барыня, – шутит она. – Только бы здоровье было». У Екатерины Павловны множество грамот и наград. Она ветеран труда. Но главная её награда – большая, дружная семья и чистая, светлая память, которая не подводит её и сей час. С теплотой она вспоминает подруг, особенно Людмилу Николаевну Шумилину, ровесницу, с которой в юности любила сидеть вечерами на лавочке у дома, мечтая о будущем. Её жизненный путь – тихий подвиг. Пример редкого трудолюбия, верности семье и беззаветной любви к малой родине. В день юбилея, дорогая Екатерина Павловна, редакция газеты «Наша жизнь» от всего сердца желает вам бесконечного душевного тепла, крепкого здоровья и любви родных и близких. Спасибо за ваш труд и мудрость!
Валентина КУНАВИНА Фото автора
- Класс!18
последний комментарий 21 октября в 21:24
Тихий подвиг
Когда поздней осенью, в слякоть и серую промозглость, на меня наваливается глухая тоска, а собственная жизнь, кажется, чередой непреодолимых преград, я вспоминаю слова моей бабушки. Она, пережившая раскулачивание, войну и голод, часто повторяла, глядя в окно: «Сейчас – золотое время, доченька. Я бы жила и жила». Бабушка ушла из жизни в сто один год. До последнего вздоха она сохраняла не показной, а глубокий природный оптимизм и детскую радость от простых вещей. Это удивительное свойство – умение находить свет в кромешной тьме – присуще тому поколению. Люди, чье детство было выжжено войной, а юность – тяжелейшим восстановлением страны, не знали слова «депрессия». У них просто не было на это времени. Нужно было выживать, поднимать детей и заново строить мир.Об одной из таких удивительных женщин, чья судьба стала слепком целой эпохи, мне и хочется рассказать. Это Надежда Федоровна Золотова. Надежда Федоровна родилась в 1936 году в селе Криуша Вознесенского района. Ее детство – это не беззаботная пора игр, а суровая хроника выживания. Послевоенные годы в глухой провинции были временем абсолютной нищеты. В школе стоял такой холод, что чернила, в непроливайках замерзали. Тетрадей не было – писали на старых газетах между строк, а вместо карандашей использовали уголек или свекольный сок. Кормили учеников жидкой пшеничной похлебкой на воде, которую разливали по жестяным кружкам. О настоящем ржаном хлебе мечтали, как о невиданном лакомстве, а о белом батоне читали только в книгах. О конфетах или куске сахара даже не думали. Какое там детство с куклами? Когда бегать и резвиться, если ты не ребенок уже, а какая-никакая рабочая сила? С четвертого класса Надежда вместе с другими детьми выходила в колхозное поле. После уроков они отправлялись в майданский лес за сучьями. Зимой это был единственный способ не замерзнуть насмерть. Деревянные салазки, примерзшие к рукам варежки, ледяной ветер. Привезешь воз, бросишь сучья в печь – они прогорят за час, а углы избы снова покрываются инеем. Отец Надежды погиб под Ленинградом в 42-м, похоронка пришла, когда ей было шесть. Мужчин в доме не было, привезти дрова из леса было некому. Спасала картошка. Сорок соток, вскопанных на себе, давали надежду дожить до первой зелени. Соседке напротив повезло меньше: девять ртов и всего двадцать пять соток. К марту их погреб был пуст, и они приходили к Золотовым просить помощи. Самым большим лакомством была запеченная в русской печи свекла – сладкая, черная от жара. Окончив семилетку, Надя пошла в колхоз. За год тяжелого труда там давали две повозки дров – главное сокровище. О деньгах не мечтали, их не было в обороте. На вопрос, откуда бралась одежда, Надежда Федоров на сегодня улыбается: «Продавали куриные яйца, сами их ели только после Пасхи и до Троицы, два-три месяца в году. Дядя был военным, присылал свою старую форму. Вот из шинельного сукна мама нам что-то и перешивала. А смелые девчонки ездили на торфоразработки, на болота. Там платили материалом – ситцем, бязью. Наваришь чаю, наторгуешь – и на юбку, и на платок хватит». Работа за «палочки» трудодни была изматывающей. Бригадир, видя, как тоненькая девчонка падает с ног, пожалел ее. Определил почтальоном. Пять километров до соседнего Полх-Майдана. Зимой, чтобы перейти ручей, приходилось разуваться прямо на льду, снимать валенки и идти по ледяной воде в одних резиновых галошах, держа обувь над головой. Потом снова был колхоз. Работала телятницей – подъем в четыре утра, кромешная тьма. Нужно нанести воды из пруда, растопить огромный котел для пойла. Дрова пилили и кололи сами женщины, надрывая спины. Летом – покос. Месяц под палящим солнцем. Десять копен накосишь – одну, может быть, разрешат взять себе для кормилицы – коровы. Понятия «выходной», «отпуск» или «больничный» в словаре не существовали. Личная жизнь тоже не была похожа на кино. С будущим мужем, Тимофеем Никитовичем, они жили на одной улице. В Криуше тогда все были Золотовы – и невеста, и жених носили одну фамилию, что для деревни было делом обычным. На танцы в клуб ходили всей гурьбой под гармошку. Но и там, отбивая на дощатом полу дробь мерзнущими ногами, думали не о любви, а о том, как бы скорее добежать до теплой печи. О конфетно-букетном периоде, свиданиях под луной и вздохах Надежда Федоровна не вспоминает – этого просто не было в их реальности. Двадцать два года, до самой смерти свекрови, она прожила под одной крышей с ней. Никогда не перечила, была тише воды, ниже травы. Не из страха – из глубокого, впитанного с молоком матери уважения к старшим. Все до копейки заработанные деньги и она, и муж Тимофей отдавали свекрови: она – хозяйка, ей виднее, как распорядиться. «Тимофей был золотым человеком, – говорит Надежда, и в ее голосе до сих пор звучат те самые ласковые, оберегающие нотки. – За пятьдесят три года ни одного грубого слова, ни одного косого взгляда. Душа в душу жили». Ее сердце, не огрубевшее от непосильного труда, сохранило поразительную душевность и внимательность к людям. «Две дочки у меня, Елена и Татьяна. Выучила, в люди вывела. Все хорошо у нас, все довольны» – делится собеседница. Когда в стране начались перемены, Надежду Федоровну долго не отпускали из совхоза – нужны были рабочие руки. Лишь спустя время она смогла уйти работать в местный санаторий. Сначала кладовщиком, потом санитаркой. Там уже платили настоящие, «живые» деньги! Семьдесят рублей в месяц казались тогда несметным богат ством, открывающим новую жизнь. В ее группе были самые тяжелые дети – 4-5 лет, неходячие, с тяжелыми формами ДЦП. Она носила их на руках, переворачивала, кормила с ложечки. Но эта работа, выматывающая морально и физически, казалась раем по сравнению с колхозом: здесь она весь день находилась в тепле. Холод тех военных и послевоенных зим так глубоко въелся в самую душу, что от этого озноба ей не отделаться до сих пор. «Жизнь сейчас замечательная, – говорит она, сидя в уютной московской квартире, куда пере ехала к дочерям. – Есть пенсия, льготы. Мы все покупаем. Пусть немного, но не бедствуем». В начале октября Надежде Федоровне исполнилось девяносто лет. Она по-прежнему бодра, сама выполняет всю несложную работу по дому. Но каждый год, как только сходит снег, она собирается в дорогу. Ни уют московской квартиры, ни помощь дочерей не могут заменить ей родную землю. Она едет в Криушу. Чтобы встретить свой день рождения в родных стенах, посидеть на завалинке старого дома, где пахнет яблоками и сухой травой, и еще раз убедиться: как же хорошо, что мы все это пережили». Надежда Федоровна Золотова – это не просто человек, это воплощение «тихого подвига» русской женщины. Ее биография лишена громких наград, но в ней есть нечто более ценное – несгибаемый нравственный стержень. В ее характере удивительным образом сочетаются кротость и невероятная внутренняя сила. Она не держит зла на судьбу, отнявшую у нее отца и юность. Ее философия проста и мудра: ценить то, что есть сегодня, потому что завтра может не наступить. Она – живая нить, связывающая нас с той страной, которая выстояла в нечеловеческих условиях. Разговаривая с такими людьми, понимаешь истинную цену хлеба и истинную глубину слова «мир». Сохранение памяти о них – наш долг перед собственной историей. Ольга АВДЮКОВА
Фото из архива семьи Золотовых
- Класс!25
последний комментарий 10 октября в 12:27
последний комментарий 4 октября в 08:28
последний комментарий 21 сентября в 14:39
- Класс!60
последний комментарий 19 сентября в 16:59
- Класс!0
последний комментарий 15 сентября в 08:12
- Класс!52
последний комментарий 9 сентября в 13:05
- Класс!40
последний комментарий 4 сентября в 21:13
От пары кустов к большому урожаю
Полх-Майдан – село, где каждый знает друг друга, а жизнь течёт размеренно и будто по своим, особым законам. Здесь живёт Ольга Рожкова – женщина, которая сумела превратить простую огородную заботу в настоящее дело.Дом, милый дом
Наша героиня родилась и выросла в этом селе. Семья была обычной, многодетной: старший брат, сестра и она – младшая. Но судьба рано проверила их на прочность: мама ушла из жизни, когда Ольге было всего два года. Позже отец привёл в дом женщину, которую дети сразу приняли как родную. Для них она стала настоящей мамой – доброй, заботливой, той, что не требовала громких слов, а просто была рядом. К сожалению, оба родителя ушли из жизни по болезни. Остались только брат, сестра, муж, дети и родительский дом, который стал не просто крышей над головой, а настоящей опорой.
– Конечно свой дом – это в первую очередь нескончаемые стройки да ремонты, – с улыбкой говорит Ольга. – Некоторые советовали купить квартиру и жить в ней. Так легче будет. А я смеюсь в ответ: бросить всё и уехать в город не смогу. Мне нравится ковыряться в огороде, видеть, как вокруг всё растёт и благоухает.
Первые кусты
Поворотным моментом в жизни нашей землячки стала пандемия коронавируса. Работы не было, матрёшка «не шла», а на руках – двое маленьких детей, бабушек и дедушек рядом нет, поэтому и оставить их не с кем. Нужно было найти занятие, которое удержит на плаву и позволит хоть что-то делать дома. Так в голове всплыла простая мысль: посадить клубнику, хотя бы для своих.
–Детям хочется ягод, а у меня их и нет, – вспоминает Ольга. – Купила тогда по два куста десяти разных сортов, чтобы посмотреть, какой мне больше понравится. Сначала это было просто любопытство, проба. На следующий год из одной грядки сделала три. А ещё через пару лет появились излишки, и я стала раздавать их родным и знакомым.
Казалось, что это просто жест доброй воли: жалко выкидывать, да и людям приятно. Но однажды знакомая сказала: «Ты столько её раздала. Продай. Хоть на мелкие расходы ребятам». И женщина решилась. Сначала продавала среди своих, потом выложила фото в Интернете. И тут началось: стали писать, спрашивать, заказывать. Оказалось, что даже небольшой урожай может стать маленьким, но настоящим подспорьем.
Социальный контракт
Когда заказов стало больше, чем ягод, Ольга поняла: нужно расширяться. Но делать это без специальной техники, укрывных материалов – значит обрекать себя на бесконечную гонку с травой, погодой и усталостью. Тогда она услышала про социальный контракт.
– Попытка оформить его самостоятельно через Госуслуги не увенчалась успехом: что-то заполнила не так, получила отказ, – продолжает она. – Но вместо сухих уведомлений мне позвонили специалисты из нашей соцзащиты: «Приходите, мы вам поможем». И действительно помогли – всё объяснили, вместе заполнили документы, подсказали, как правильно описать план и смету. В итоге я получила 200 тысяч рублей.
На эти деньги женщина купила две восьмиметровые теплицы, мотоблок, новые саженцы и укрывные материалы.
– Мотоблок – это вообще спасение, – говорит Ольга. – Без него на новых участках никак. Также одним из самых важных приобретений стало агроволокно: оно не даёт расти лишней траве и сильно облегчает уход.
Труд и погода
Но даже с техникой и укрывными материалами огород остаётся делом непредсказуемым. В этом году из-за большого количества снега часть ягод пропала: плотный материал не давал воде уходить, и растения просто вымокли.
– То жара, то сырость, – вздыхает моя собеседница. – От жары мы притеняем, а вот от сырости не спасёшься. Только после дождей раскрываем грядки, чтобы не появилась серая гниль.
Ольга принципиально не использует химию и сложные подкормки. Она просто следит, чтобы было чисто и светло. Вовремя убирает сорняки, срезает лишние усы, не дает кустам затенять друг друга. Такой подход требует времени и терпения.
Сортов у неё много: «Мурана», «Азия», «Клэри», «Чёрный принц», «Ароза». Но есть и любимые, проверенные годами: «Кармен», «Кубчиха» и «Роксана».
– По ним я уже знаю, какой будет урожай и какая у ягод лёжкость, – объясняет женщина. – Одни беру только для себя, другие смело отдаю на продажу: уверена, что доедут и не испортятся.
Можно и поэкспериментировать
Теплицы Ольга использует не только для клубники. В них она пробует выращивать помидоры, перец, а в этом году даже арбузы с дынями – пусть и в небольшом количестве. Зачем простаивать? Посадили всё на пробу. Дети рады, да и нашей героине интересно. Эксперименты для неё – это не погоня за экзотикой, а способ использовать каждый квадратный метр и учиться новому.
Иногда идеи приходят от знакомых. Недавно приятельница из Пензы подкинула мысль о тюльпанах. Ольга уже изучила материал, нашла поставщиков, но понимает: для этого нужен тёплый парник.
– На 200 тысяч большую тёплую теплицу не построишь, – рассуждает она. – Хочется, конечно, чтобы там было отопление, чтобы выращивать овощи и ягоды к весне. Но это уже следующий этап.
А ещё наша землячка предпочитает всё делать самостоятельно – проще самой, хоть и дольше. Зато она уверена, что сделано правильно. В её рассказе нет пафоса и героических интонаций. Есть усталость, есть моменты, когда хочется всё бросить: то трава растёт не по дням, а по часам, то комары одолевают, то погода подводит.
– Иногда думаешь: всё, пусть зарастает, – признаётся женщина. – А потом собираешься с духом и снова идёшь в огород. Потому что знаешь: всё это обязательно даст плоды!
Продажи, планы и мечты
Ольга Рожкова реализует клубнику пока только в своём округе. Берёт предзаказы и только потом уже собирает ягоды. Так спокойнее: она знает, сколько нужно и кому везти. Женщина не торопится и не хочет сразу охватить всё.– Некоторые сразу хотят сделать большой объём, а потом не справляются, – говорит она. – Я начинаю с малого, учусь, учитываю ошибки, а потом уже расширяюсь. Сейчас, например, набираю рассаду, готовлю новые грядки, продумываю, как сделать уход ещё удобнее: поднять уровень земли, чтобы не застаивалась вода, автоматизировать проветривание теплиц…
Когда её спрашивают, что ей больше всего нравится в этом деле, она не говорит про деньги или объёмы.
– Мне просто нравится ковыряться в земле, – с улыбкой отвечает она. – Весной, когда всё начинает цвести, когда появляются ягоды, когда к тебе приходят люди – это такая красота! Для меня огород – это не только труд, но и способ оставаться собой, чувствовать связь с родным домом и землёй. И в этом, пожалуй, самая главная ценность всего дела.
Екатерина БЕГАЕВА
Фото предоставлены
Ольгой РОЖКОВОЙ
загрузка
Показать ещёДополнительная колонка
Правая колонка