«Случалось в тех сраженьях даже так,
Что, загораясь ненавистью страшной,
Покинув навсегда горячий танк,
Танкисты бились насмерть в рукопашной.
Пускали в ход ножи и кулаки,
И пламя боль в сердцах не заглушало.
Хваленые фашистские полки
Святая ярость наша сокрушала.
За горло цепко взяли мы врага,
Вовек ему такое и не снилось…
Тогда Орловско-Курская дуга,
В боях спружинив, к славе распрямилась!»

Это стихотворение, написанное Михаилом Андроновым, было впервые опубликовано в 1983 г.в журнале «Преподавание истории в школе». Только Михаил Андронов никто иной как Михаил Владимирович Михалков, брат Сергея Владимировича и дядя Никиты Сергеевича. Под этим псевдонимом он опубликовал добрый десяток поэтических сборников, в том числе книгу стихов о войне, которая так и называется «Война». Вот только когда автор восхваляет геройство советских солдат после того, как смотрел на них в окуляр немецкого бинокля, довольно уникальный по смелости художественный прием. Для этого надо быть Михалковым.

Когда началась Великая Отечественная, молодых людей из рода Михалковых никто жалеть не собирался. Защищать Родину были призваны Сергей, Александр, Михаил.

Михаил Владимирович был направлен в особый отдел, который чуть позже стал частью СМЕРШа. Все названные люди из рода Михалковых прекрасно знали немецкий язык, потому что у них была гувернантка с немецкими корнями – Эмма Ивановна. В сентябре 41- го он попадает в окружение, затем в плен. И вот тут начинается самое интересное.

В своей книге «Сквозь лабиринты смертельного риска» он пишет, что с 1941 по 1944 служил у немцев в обозе по обеспечению продуктами. Осень 1943 года выдалась тяжелой для вермахта, они теряли своих хиви, которые разбегались кто куда. Но Михаил не убежал. Чтобы как-то заретушировать этот факт, в мемуарах он представляет себя разведчиком под кличкой «Сыч», который неизвестно как передает неизвестно кому на советской стороне информацию неизвестно о чем.

В 1944 году он попадает в Румынию, сбегает в лес в поисках румынских партизан, не обнаружив таковых, зорко следит за передвижениями немецких частей, и фиксирует всё в своей записной книжечке.

Так и не найдя партизан в Румынии, Михаил решил перебраться в Венгрию — может, там найти партизан будет проще. Он добирается до Будапешта и знакомится там ни с кем иным как с Отто Скорцени и Вальтером Функом, а также с загадочным швейцарским миллионером Мержилем, которому удаётся летать в любые концы сражающейся Европы на частном самолете. Миллионер привозит Михалкова в Женеву, оттуда в Стамбул, а оттуда они снова летят в Ригу. Следует заметить, что и предыдущие полтора года мемуарист был не столь далек от линии фронта, чтобы перебежать к своим, а в Турции, к слову, и вовсе имелась советская дипмиссия. 

Но вот как- то так.. К слову, миллионер даже предложил русскому «разведчику» жениться на своей приёмной дочери! Он предупредил будущего зятя, что ему придётся по делам семейной фирмы много разъезжать по Европе. Несомненно, надеясь, что в Швейцарии и других европейских странах будет гораздо проще связаться с партизанами или с советской разведкой, Михаил принял предложение миллионера.

На личном самолёте Мержиля Михалков добрался до Женевы, где немедленно состоялась помолвка с богатой наследницей. Бизнес-дела заставили нового члена богатой семьи посетить Турцию, Бельгию и Францию. Где-то в одной из этих стран Михалков раздобыл сверхсекретные планы стартовых площадок ФАУ-2, но не знал, что с ними делать — ни в Стамбуле, ни в Брюсселе, ни в Женеве партизан он так и не нашёл. Помыкавшись, Михалков расстался с Мержилем и богатой наследницей, и вернулся в обоз штабной роты танковой дивизии «Великая Германия». Где дезертира встретили с распростёртыми объятиями, несмотря на длительное отсутствие.

Мемуарист рассказал, что его приняли на свое прежнее место в штабной роте, как ни в чем не бывало, он стал разъезжать по окрестным деревням, заготавливая провиант, и наконец- то, на одном из латвийских хуторов услышал про симпатизирующего коммунистам Жана Кринку. С его и Божьей помощью Михалков сколотил партизанский отряд, напал на немецкий обоз, убил капитана, переоделся в его форму, в ней наткнулся на пост полевой жандармерии, был арестован. Он, конечно, решил сбежать, но вот незадача! - сломал руку и был направлен в госпиталь Кёнигсберга. 

Там Михаилу не только поправили здоровье, но и выдали якобы утерянные им документы на имя капитана Мюллера. Капитану Мюллеру поручили командование танковой ротой. Вот это доверие! " Я решил выслужиться и написал строевую песню для роты «Где Гитлер — там победа». На полигоне солдаты эту песню разучили и, возвращаясь в часть, пропели ее под окнами штаба… Генерал был очень доволен, и, таким образом, мне удалось на какое-то время вернуть доверие начальства. Но проколы продолжались, я почувствовал, что меня в конце концов могут разоблачить, и сбежал. Сменил легенду, документы и оказался в Польше, в Познанской школе военных переводчиков".

Неудобно прерывать полёт фантазии автора, конечно, вот только форма и фуражка капитана из дивизии «Мертвая Голова», которые Михалков на себя надел, убив их прежнего владельца, немного не вяжутся в реальной истории. Потому что вопреки мнению мемуариста, который считал, что дивизия СС Мертвая Голова воевала в Латвии, на самом деле во второй половине 1944 года располагалась под Варшавой, тем самым вся красивая история с чужой формой повисает в воздухе.

Хорошая новость – школа переводчиков в Познани действительно существовала и ее курсанты принимали участие в обороне города. Плохая – мемуарист датирует переход на советскую сторону февралем 1945 года, а в одном из интервью даже указывает конкретную дату- 23 февраля. Бои за Познань начались 25 января, в феврале шли уже уличные бои (так что информация о гарнизоне была несколько запоздалой), а к 23 февраля Познань и вовсе пала.

Но полёт фантазии мемуариста безудержен. Он пишет, что 23 февраля 1945 года ему ему удалось-таки перейти линию фронта и попасть к своим. По дороге он закопал в неприметном месте два подсумка с бриллиантами, собранными за время скитаний по фашистскому тылу. Позже ему так и не удалось найти собственный клад, о чём он горько сожалел. В советском штабе Михалков не смог говорить по-русски — видимо, за долгие годы пребывания среди нацистов и миллионеров забыл родной язык. Работникам СМЕРШа пришлось допрашивать его по-немецки. 

Когда дар родной речи к Михалкову вернулся, он поведал контрразведчикам о своей одиссее, передал им "сведения, накопленные в памяти и зашифрованные в записной книжке, данные о гитлеровской армии, которые по крупицам собирались мною за долгие годы пребывания во вражеском тылу, — всё было взято на учет: моя работа как агитатора пропагандиста, распространение среди населения советских листовок и сводок Совинформбюро, участие в создании партизанских групп. Я рассказал о зверствах фашистов на оккупированной территории, о расстрелах. Привёл много фактов, цифровых данных. Рассказал о побегах из фашистских лагерей, о том, как использовал знание немецкого языка".

В книге он писал, что СМЕРШевцы ему поверили ( !!), что он два месяца помогал им переводить допросы пойманных нацистских преступников и только затем был отправлен в Москву. На этом книга кончается.

На самом деле после подтверждения личности Михаил Михалков был переправлен в Москву, где он стал секретным агентом во внутренней тюрьме госбезопасности на Лубянке. Под видом заключённого он налаживал дружеские отношения с другими заключёнными, добывал у них ценную информацию, которую затем передавал следователям НКВД.

А потом был осужден за свою службу хиви и возможную учебу в разведшколе, плюс явка с повинной и хлопоты родственников могут объяснить незначительность срока (с его собственных слов он получил 5 лет). Именно этот приговор стал, однако, главной мотивацией Михалкова-мемуариста : он хотел быть реабилитированным не только и даже не столько юридически, сколько репутационно. Михалков-младший чувствует на себе клеймо

После возвращения из лагеря он начал поэтическую карьеру под псевдонимом Михаил Андронов. Наступила хрущевская оттепель, люди возвращались из лагерей, можно забыть о прошлом и при поддержке всемогущего брата уверенно подниматься по ступеням советской карьерной лестницы. Михаил Андронов подрабатывает сценаристом в «Фитиле» у старшего брата, оказывается автором нескольких поэтических сборников и даже обладателем пластинки с песнями советских композиторов на его стихи.

Вот песня из этого сборника на его стихи про баллистическую ракету на музыку Серафима Туликова:

«Эх, ракеточка-ракета, 
Баллистический снаряд, 
Облетая всю планету, 
Ты летишь не наугад!

В этом есть большая сила - 
Как того не понимать? 
Ведь в любую точку мира 
Можем мы тебя послать!»

Вот стихотворение, от которого можно даже прослезиться. 

«Сверкнул волною Дон вдали, 
Свистят шальные пули, 
Еще один клочок земли 
Мы Родине вернули»

Если только не знать, что автор явно находился на противоположной стороне фронта.

Полное издание его мемуаров вышло в 1991 году и хотя было издано «за счет средств автора», все еще несло печать советского прошлого, называясь «художественно-документальной повестью», тем самым намекая, что не все написанное следует принимать всерьез. 
Издание «Терры» 1996 года уже избавлено от этих нелепых условностей и именуется «документальные очерки». 
Михалковы, явно, своих не бросают.