– Мам, ну ты же одна, тебе целая комната зачем? У тебя телевизор на кухне есть, кресло мы туда переставим, будешь спокойно свои передачи смотреть. А детям нужно личное пространство, они и так после развода натерпелись. Не начинай только про хозяйку квартиры, я прекрасно помню, на кого она оформлена. Можно хоть раз подумать не о бумажках, а о семье.

***

Тамара Ильинична смотрела, как сын вытаскивает из ее шкафа постельное белье. Складывал прямо на стул, даже не разобрав, где простыни, а где полотенца. В прихожей стояли две спортивные сумки, детский рюкзак и пакет с обувью. Оксана, Сергеева новая женщина, разговаривала по телефону возле окна и показывала младшему мальчику, куда поставить коробку с конструктором. Старшая девочка сидела на диване, не снимая куртки. Тамара Ильинична вернулась из магазина всего десять минут назад.

Сергей жил у нее с весны. После развода оставил бывшей жене съемную квартиру, перевез к матери вещи и обещал быстро найти другое жилье. Тамара Ильинична не возражала: двушка, места хватает, сын работает, надолго не задержится. Она освободила маленькую комнату, убрала оттуда швейную машинку и старые журналы. Сергей устроился удобно, поставил компьютер, заказал себе новое кресло. Про поиски квартиры постепенно перестал говорить, зато стал часто ночевать у Оксаны.

Мать знала о ней немного. Тридцать семь лет, двое детей, работает в магазине, с мужем разошлась год назад. Сергей показывал фотографии, рассказывал, что Оксане тяжело одной, а дети хорошие. Тамара Ильинична слушала, просила как-нибудь познакомить. Однажды они все вместе заехали на чай, съели пирог, посмотрели старые фотографии сына. Оксана тогда похвалила квартиру и спросила, не скучно ли хозяйке одной в такой большой комнате.

Теперь знакомство продолжалось уже с сумками. Сергей позвонил утром, когда мать стояла в очереди к кассе, и сказал, что заедет не один. Она решила, что опять попьют чаю, купила печенье и яблоки. Дома выяснилось: у Оксаны заканчивается аренда, хозяин решил продать квартиру. Новое жилье искать дорого, да и какой смысл двум семьям платить чужим людям? Они с Сергеем решили пока пожить здесь, а дальше будет видно.

Тамара Ильинична поставила пакеты на пол: – Сережа, ты хотя бы дождался меня, прежде чем мои вещи трогать. Я никого жить к себе не звала, мы об этом даже не разговаривали. Оксана с детьми может остаться на несколько дней, пока вы квартиру ищете. Но свою комнату я освобождать не собираюсь, сразу тебе говорю.

Сын недовольно посмотрел на дверь. Оксана закончила разговор, подошла и положила ладонь ему на плечо. Сказала, что не надо ссориться, все устали после переезда. Детям пока постелют в большой комнате, а Тамаре Ильиничне можно разложить старое кресло на кухне. Ненадолго, разумеется, никто не собирается ее стеснять. Хозяйка посмотрела на узкое кресло возле холодильника и почему-то вспомнила больничную кушетку, на которой когда-то ждала приема мужа.

Оксана объясняла мягко: – Сонечке четырнадцать, ей при взрослых переодеваться неудобно, сама понимаете. А Миша ночью иногда просыпается, я должна к нему подходить, маленькая комната для нас всех тесная. Вы человек спокойный, вам ведь только переночевать, днем кухня свободна. Давайте без обид, мы потом обязательно что-нибудь придумаем.

Тамара Ильинична хотела ответить, но девочка вдруг поднялась с дивана. Спросила, где можно снять куртку, и все замолчали. Хозяйка показала вешалку, предложила детям вымыть руки. Сергей тут же унес сумки в большую комнату, будто разрешение уже получил. К вечеру ее подушка, одеяло и ночная рубашка оказались на кухне. Тамара Ильинична решила не выяснять отношения при детях, а сын после ужина куда-то уехал и вернулся, когда все легли.

Первую ночь она почти не спала. Кресло раскладывалось туго, одна секция была ниже другой, приходилось подкладывать плед. За стеной разговаривали, хлопали дверцы шкафа, Миша просил воды. Утром Тамара Ильинична встала раньше всех и долго не могла согнуть затекшую ногу. Сварила себе кашу, хотела сесть у окна, но стол уже занимали детские вещи. Она переставила коробку с карандашами на подоконник, и тут вошла Оксана.

Та оглядела плиту: – Вы кашу только на себя сварили? Миша овсянку ест, но ему молоко напополам с водой надо, иначе потом жалуется. И Соня утром сырники любит, я творог куплю, вы же дома все равно. Сережа сказал, что вы хорошо готовите, детям домашняя еда сейчас очень нужна.

Тамара Ильинична ответила, что утром уходит в поликлинику, времени на сырники нет. Оксана удивилась, спросила, нельзя ли перенести запись, раз дома такой переполох. Потом достала сковородку сама, но все время вздыхала, пока собиралась на работу. Сергей появился в дверях уже одетый, поцеловал ее и попросил мать забрать Мишу из продленки. Адрес пришлет, учительницу предупредит, там недалеко. Тамара Ильинична поставила чашку и напомнила, что никаких таких обязанностей не брала.

Сын нахмурился: – Мам, ну ты уж не упирайся из-за каждого пустяка. Тебе пройтись полезно, а Оксане с работы не вырваться, у нее смена до вечера. Я тоже занят, не могу все бросить ради школьного расписания. Мы же не чужие люди, поживем вместе, надо как-то друг другу помогать.

В тот день она мальчика забрала. Не потому, что согласилась с сыном, просто ребенок действительно ждал, а взрослые уже уехали. По дороге Миша рассказывал про школьную столовую, спросил, можно ли дома доесть вчерашний пирог. Тамара Ильинична ответила, что можно, и купила ему маленький сок. Вечером Оксана спросила, зачем давать ребенку сладкое перед ужином. Выслушивать ответ не стала, сразу прошла к холодильнику проверять, что осталось на завтра.

За несколько дней кухня превратилась в проходную спальню. Тамара Ильинична прятала ночную рубашку в пакет, потому что убрать ее было некуда. В большой комнате Оксана разобрала шкаф, хозяйкины платья перевесила в прихожую. Сказала, что детям нужны полки, а старые вещи вообще давно пора перебрать. Сергей обещал купить матери небольшой комод, только поставить его собирался возле обеденного стола. Тамара Ильинична слушала и все чаще ловила себя на том, что ждет вечера с неприятным чувством.

На четвертый день зашла соседка Валентина, с которой они вместе ходили на рынок. Принесла возвращать банку, увидела кресло и спросила, кто заболел. Тамара Ильинична ответила, что приехали гости, приходится временно потесниться. Валентина заглянула в раскрытую дверь большой комнаты, где Миша строил на полу железную дорогу. Потом тихо уточнила, куда же делась хозяйкина кровать. Тамара Ильинична вдруг рассердилась на этот вопрос и стала убирать со стола чашки.

Соседка не отступала: – Том, ты мне хоть не рассказывай, что сама сюда попросилась. Я на этом кресле однажды до вечера посидела, у меня потом поясницу свело. Взрослые люди приехали, пусть взрослые и устраиваются, дети тут вообще ни при чем. Ты бы хоть сыну сказала, что у тебя нога после такой ночи болит.

Тамара Ильинична ответила, что Сергей знает. Он видел, как она утром держалась за стену, пока шла умываться. Посоветовал не залеживаться, побольше двигаться, а потом попросил приготовить ему с собой обед. Валентина покачала головой, но дальше расспрашивать не стала. Они выпили чаю, и после ее ухода хозяйка еще долго стояла возле кресла. Попробовала выровнять проваленную секцию второй подушкой, потом убрала обе, потому что сидеть стало невозможно.

В пятницу ей принесли пакет белья. Оксана попросила постирать отдельно детские вещи, светлое с цветным не смешивать, школьные рубашки потом погладить. Тамара Ильинична сидела возле разложенного кресла, перебирала свои лекарства и сначала не поняла, кому это говорят. Оксана уже достала телефон, перечисляла, что еще купить к ужину. На субботу собиралась записаться к парикмахеру, Сергею предстояло помочь знакомому с машиной. Значит, дети останутся дома, обед им нужен к часу.

Тамара Ильинична подняла голову: – Белье заберите, пожалуйста, я вашей стиркой заниматься не буду. И завтра у меня свои дела, с детьми вы сами решайте. Я на несколько дней пустила вас переночевать, а у меня уже комнату отобрали и расписание составили. Когда вы квартиру смотреть собираетесь, Оксана?

Женщина убрала телефон и посмотрела на нее уже без улыбки. Сказала, что дети все слышат, незачем давать им почувствовать себя лишними. Тамара Ильинична ответила, что разговаривает сейчас со взрослым человеком. Из маленькой комнаты вышел Сергей, спросил, из-за чего шум. Оксана сразу заговорила про усталость, сложный возраст Сони и Мишины переживания. Получалось, хозяйка квартиры нарочно выбрала момент, чтобы обидеть двух детей, которым и так досталось.

Сергей развел руками: – Ну что тебе трудно машинку включить, мам? Ты меня одного растила, прекрасно знаешь, сколько с детьми возни, могла бы Оксану понять. Тебя никто за прислугу не держит, просто просим помочь по дому. Если каждый начнет считать, кто сколько сделал, мы тут вообще жить не сможем.

Тамара Ильинична посмотрела на пакет у ног. Вспомнила, как сын неделю назад вытаскивал ее простыни и объяснял, почему одной женщине комната не нужна. Он стоял сейчас возле дверного косяка и ждал, что она опять уступит, чтобы не начинать ссору. Оксана уже повернулась к плите, уверенная, что Сергей все уладил. Тамара Ильинична взяла пакет за ручки и поставила его сыну в руки. Попросила обоих пройти в комнату, потому что собирается переодеться.

Разговор она продолжила утром, когда дети ушли с Оксаной в магазин. Сын пил кофе на кухне, листал телефон, напротив стоял пакет с неглажеными рубашками. Тамара Ильинична села к столу и сказала, что сегодня возвращается в свою спальню. До следующего воскресенья они должны найти жилье, временно дети могут спать с матерью в маленькой комнате. Сергей поднял глаза, потом усмехнулся: куда там вчетвером помещаться? Мать ответила, что на кухонном кресле ей тоже было неудобно, только его это почему-то не беспокоило.

Сергей отодвинул чашку: – Ты сейчас серьезно нас выгоняешь, когда мы только устроились? Оксана после такого к тебе больше никогда нормально относиться не будет. И дети тебя бабушкой уже считали, Миша вчера так и сказал. Потом не удивляйся, что к тебе никто не приходит, сама всех от себя отталкиваешь.

Тамара Ильинична слушала, положив руки на стол. Еще неделю назад ей хотелось, чтобы сын чаще бывал дома, а теперь она считала часы до его ухода. Мишу было жалко, Соню тоже, но девочка сама старалась не заходить на кухню, когда хозяйка там переодевалась. Она сказала Сергею, что спорить о детях не будет. Если он хочет жить с Оксаной, пусть снимает жилье и договаривается с ней об обязанностях. Свои вещи мать начнет возвращать в шкаф сразу после завтрака.

Когда Оксана пришла, чемодан Тамары Ильиничны уже стоял в большой комнате. Хозяйка аккуратно сложила детскую одежду на диван, повесила платья обратно, перестелила кровать. Оксана остановилась в дверях, крепко сжав ручку пакета. Сергей увел ее на кухню, откуда вскоре донеслось возмущенное: «Твоя мать!» Тамара Ильинична закрыла дверь, села возле окна и впервые спокойно достала очки из собственной тумбочки. Через несколько минут постучала Соня, попросила забрать зарядку.

Девочка вошла, потянулась к розетке и вдруг сказала, что они не знали про кресло. Мама объясняла, будто Тамара Ильинична сама предложила им комнату, потому что ей удобнее на кухне. Хозяйка попросила Соню не переживать, взрослые разберутся сами. Та кивнула, убрала зарядку в карман и вышла. Вечером Сергей объявил, что нашел несколько объявлений. Говорил сердито, но впервые за неделю обсуждал с Оксаной не мамины обязанности, а стоимость аренды.

На третий день поисков Сергей снова подошел к матери. Показал объявление, пожаловался, что за обычную двушку требуют слишком много, да еще залог. Тамара Ильинична посмотрела фотографии, спросила, не ищут ли они что-нибудь попроще. Сын ответил, что Оксана в плохой район не поедет, у детей школа здесь. Потом осторожно предложил другой вариант: мать поживет у Валентины, пока они накопят. Все равно соседка одна, им вдвоем веселее будет, а за коммунальные Сергей готов платить.

Тамара Ильинична вернула телефон. Сказала, что к Валентине ходит пить чай, и на этом квартирный вопрос закрыла. Сергей еще постоял, потом ушел обсуждать объявления с Оксаной. Из кухни было слышно, как она требует искать квартиру рядом с продленкой, раз забирать Мишу теперь некому. Тамара Ильинична закрыла дверь поплотнее и включила настольную лампу. Она наконец смогла спокойно заштопать любимую домашнюю кофту, которую целую неделю не находила среди пакетов.

Перед переездом Миша нашел под холодильником деталь конструктора. Принес показать Тамаре Ильиничне, спросил, можно ли будет еще зайти за пирогом. Она ответила, что можно, только пусть мама сначала позвонит заранее и договорится. Мальчик кивнул, побежал складывать игрушки в коробку. Оксана стояла рядом, но ничего не сказала. Тамара Ильинична достала из духовки противень, поставила остывать и пошла проверить, не остались ли детские носки за батареей.

Съехали они через восемь дней. Сергей занял денег у приятеля на залог, Оксана взяла отгул, чтобы перевезти вещи. Тамара Ильинична собрала детям бутерброды, отдала забытый конструктор и проводила до двери. Оксана попрощалась сухо, Сергей попросил пока ему не звонить. Мать ответила, что услышала, и забрала у него свои ключи. Вечером она убрала кресло с кухни, поставила стол обратно к окну и поужинала за ним, спокойно вытянув ноги.

Ещё больше рассказов здесь  

Лайк даёт + 10 к лёгкости жизни, комментарий + 15 к личной карме, подписка на канал + 50 к радости, а репост вообще обожествляет ;))