Я отступила в прихожую и снова позвала Мусю. Над комнатой висел огромный водяной пузырь, за полотно затекала вода. Диспетчер просила выйти из квартиры, бригада уже ехала. Я ответила, что не могу найти кошку. Потом увидела, как возле люстры дернулась складка, и поняла, что стоять здесь нельзя. Выбежала на площадку, стала стучать к Зинаиде Аркадьевне. Соседка открыла сразу. Я попросила помочь, не начиная привычного объяснения, что ничего страшного и я ненадолго.

Павел появился на лестнице, когда мы поднялись к нему. Я сказала, что горячая вода идет по всей квартире, в комнате провис потолок. Он ответил, что сам видит, нечего торопить. Из-за его спины доносилось шипение. Я попросила отойти, дать пройти аварийщикам, как только приедут. Сосед грубо толкнул меня в плечо и захлопнул дверь. Зинаида Аркадьевна удержала за локоть. Я стояла возле перил, слушала воду и вдруг перестала понимать, чего еще должна стесняться. Подо мной рушился дом, а я все еще подбирала слова, чтобы не рассердить человека, который это устроил.

Аварийная бригада перекрыла воду. Нас попросили подождать на лестнице, пока проверят квартиру. Мусю нашли, мы с соседкой сразу отвезли ее в ветеринарную клинику. Спасти ее не удалось. Врач сказала об этом спокойно, предложила присесть. Я села, прижала сумку к коленям. Еще днем выбирала, какие яблоки запечь, Муся грелась возле батареи. Теперь нужно было возвращаться в квартиру, где ее больше не будет. Зинаида Аркадьевна села рядом. Я взяла ее за руку и впервые не стала говорить, чтобы ехала домой, у нее ведь свои дела.

У подъезда нас встретил Павел. Спросил, куда уезжала, у меня полно воды, надо убирать. Я сказала про Мусю. Он помолчал, потом ответил, что кошку жалко, но сейчас важнее не залить нижних. Соседка повернулась к нему, начала говорить. Раньше я бы сразу остановила, попросила потише. Теперь стояла рядом и слушала. Когда он начал оправдываться, что сам пострадавший, я спросила, почему тогда не помог спуститься и собрать воду, а ждал возле своей двери. Павел махнул рукой, сказал, что со мной сейчас невозможно разговаривать.

В квартире работали мужчины из аварийной службы. Один объяснил, что включать электричество пока нельзя, нужен осмотр. Я попросила записать это, как и установленную ими причину протечки. Не просто сказать мне на лестнице, а оставить документы. Мужчина кивнул. Потом уточнила, кто составит акт о повреждениях и когда придет. Зинаида Аркадьевна посмотрела на меня, но ничего не сказала. Помогла найти сухой блокнот. Я записала фамилию, номер заявки, время. Ручка плохо слушалась, пришлось несколько раз поправлять в пальцах.

Ночевала у соседки. Уснула под утро, проснулась от собственного голоса: звала Мусю. Потом лежала, смотрела на ровный потолок. Зинаида Аркадьевна принесла воды, предложила позвонить брату. Я сама набрала Мишу. Рассказала все, в том числе про толчок. Брат сказал, что приедет, попросил пока ничего не подписывать. Я ответила, что больше никаких записок о мирном решении без понятных условий не будет. Миша помолчал, потом спросил, точно ли я это решила. Я сказала, что да. Только пусть не идет ругаться вместо меня. Мне самой нужно наконец договорить.

Утром сходила к врачу: плечо болело, колено тоже. Рассказала, что произошло, попросила оформить осмотр. После подала заявление о том, как сосед повел себя на лестнице. Говорила медленно, иногда сбивалась, но больше не называла это случайной неловкостью. Меня спросили, что видела Зинаида Аркадьевна. Я ответила точно, ничего не добавляя. Не хотелось ни преувеличивать, ни снова делать вид, будто я просто поскользнулась. Когда вышла, позвонила Мише, сказала, что уже занимаюсь. Он ответил, что скоро будет, привезет еду и поможет с квартирой.

Оксана поймала меня возле лифта на следующий день. Сказала, что муж все рассказал, они сами в ужасе. Я спросила, кто будет устранять причину аварии. Она ответила, что соединение уже заменили, а вообще виноват магазин, продали плохую вещь. Я попросила сохранить снятые детали и документы, если собираются предъявлять претензии продавцу. Оксана посмотрела удивленно. Потом заговорила про детей, про то, как напугались мальчики, как тяжело им у бабушки. Я выслушала и сказала, что сегодня в моей квартире будут составлять акт.

— Только соседям про кошку не рассказывайте, — попросила она. — Все начнут обсуждать, мальчикам неприятно будет. Вы же понимаете, они ни при чем.

Я посмотрела на нее. Муся прожила со мной двенадцать лет, а теперь мне предлагали еще и молчать, чтобы наверху быстрее стало удобно. Сказала, что детям ничего рассказывать не собираюсь. Со взрослыми буду говорить о случившемся, когда понадобится. Кошка погибла, квартира повреждена, меня оттолкнули от двери. Прятать это больше не стану. Оксана нахмурилась, спросила, неужели теперь хочу им всю жизнь испортить. Я ответила, что хочу восстановить собственную.

Днем пришли представители управляющей организации. Миша помогал передвигать то, что можно было сдвинуть, я ходила с ними по квартире. Показывала шкаф, пол, стены, светильники. Когда услышала общее «следы намокания», попросила уточнить, что именно повреждено. Обои отслоились, ламинат поднялся, мебель разбухла. Все это теперь нужно было сушить, проверять, часть менять. Я не спорила ради каждого слова, но и торопить осмотр не позволяла. Под конец прочитала составленное, задала вопросы и только потом подписала.

Причиной оказалась подводка в верхней квартире. По словам мастеров, именно оттуда шла горячая вода. Я попросила отразить установленное в документах. Когда Оксана начала объяснять, что муж ничего не трогал, предложила изложить свою версию отдельно. Миша стоял рядом, молчал. Я заметила, как непривычно ему не вступать в разговор. После осмотра он спросил, нужна ли помощь с фотографиями. Я согласилась. Мы сняли каждую комнату, поврежденные вещи, общий вид. Потом брат помог собрать мне одежду. На время просушки я приняла предложение Зинаиды Аркадьевны пожить у нее.

Мать Оксаны приехала через несколько дней. До этого я разговаривала с ней только однажды, возле подъезда. Теперь она представилась хозяйкой верхней квартиры и сразу напомнила про записку после первого потопа. Сказала, что я сама писала об отсутствии претензий, зачем же теперь все эти бумаги. Я достала свою копию, положила рядом с новыми актами. Ответила, что с первым случаем будем разбираться отдельно. После него меня затапливали еще пять раз. Эту квартиру я восстановить за свой счет уже не могу и не собираюсь.

Женщина предложила, чтобы Павел сам поклеил обои. Я спросила, кто оценит состояние пола, проводки, мебели, кто оплатит сушку и материалы. Она вздохнула: сразу видно, брат приехал, настроил. Я ответила, что брат завтра уедет, а требования останутся. Предложила обменяться контактами и обсуждать возмещение письменно. Гостья еще немного посидела, потом сказала, что поговорит с молодыми. На прощание попросила не торопиться с оценщиками. Я ответила, что дату осмотра сообщу заранее.

Оценка оказалась для меня неприятным чтением. Каждая строка напоминала, сколько времени и сил ушло на ремонт. Специалист объяснил, что можно отнести к последней аварии, какие повреждения уже были раньше, что можно подтвердить. Я согласилась учитывать доказанное. Не стала придумывать цену старому креслу или записывать в ущерб то, что давно собиралась выбросить. Хотелось, чтобы у соседей не осталось удобного повода сказать, будто решила нажиться. Расходы на ветеринарную клинику тоже сохранила. Деньги Мусю не вернут, но выбрасывать квитанцию только потому, что мне тяжело на нее смотреть, я не стала.

Павел принес печенье через неделю. То самое, в похожем пакете. Сказал, что Оксана переживает, мать сердится, все теперь ходят как чужие. Я пакет не взяла. Ответила, что ущерб посчитан, документы получены, предложение о возмещении они увидят. Сосед перестал прятать глаза, заговорил раздраженно: откуда у него такие деньги? Я сказала, что не знаю. До этого почему-то сама решала этот вопрос после каждой протечки. Теперь пусть обсудит со своей семьей. Он назвал меня злопамятной. Я закрыла дверь, не объясняя, какой доброй была раньше.

Вечером Оксана написала, что не ожидала от меня такой жестокости. У них двое детей, а я требую деньги, будто они специально устроили аварию. Я ответила один раз. Написала, что обсуждаю восстановление поврежденной квартиры, а не их отношение ко мне. Попросила присылать конкретные предложения. Потом убрала телефон. Зинаида Аркадьевна спросила, не нужно ли побыть рядом. Я сказала, что нужно. Мы сидели на кухне, слушали радио. Я плакала, соседка наливала чай. Ни одного сообщения про то, что зла не держу, в тот вечер не отправила.

Разбирательство заняло месяцы. Сначала они предлагали небольшую сумму и бумагу, что больше ничего не потребую. Я отказалась. Потом обещали платить, но не называли сроков. Юрист помог подготовить иск, разобраться с участниками дела, документами и расходами. Собственница квартиры, ее дочь и зять объясняли, кто за что отвечал, уже не мне одной на лестнице. Я приходила, отвечала на вопросы, показывала переписку. Когда Павел заявил, что прежде я никогда серьезно не жаловалась, достала сообщения с просьбами проверить трубы. Там были даты. Много дат.

Однажды после заседания он остановил меня в коридоре. Спросил, не надоело ли тратить время, все равно сразу ничего не получу. Я ответила, что сразу уже не жду. Но прекращать не буду. Раньше мне хватало его усталого лица, чтобы отказаться от своих требований. Теперь я видела, что он вполне умеет находить время на споры, поездки и объяснения. Значит, сможет найти и на решение проблемы. Павел отошел, достал телефон. Я села возле окна, позвонила в библиотеку, предупредила, когда вернусь.

По заявлению о случившемся на лестнице тоже пришлось отвечать. Я получила документы о принятом решении и убрала к остальным. Павел потом говорил, что из-за меня у него дополнительные неприятности. Я больше не соглашалась, что это сделала я. Он мог открыть дверь, разговаривать спокойно, помочь аварийщикам. Выбрал другое. Мне нужно было перестать принимать на себя последствия этого выбора.

Деньги на восстановление в итоге взыскали. Получила я их не одним переводом и не на следующий день после решения. Часть выплатили, остальное приходило постепенно. Я проверяла поступления, сохраняла документы, продолжала заниматься взысканием, когда сроки нарушались. Миша помог начать самые необходимые работы, мы договорились, как верну ему деньги. Теперь я не спорила с любой помощью, будто обязана все вынести одна. Сначала сделали безопасной электрику, просушили квартиру, потом занялись отделкой. Зинаида Аркадьевна приходила смотреть новые образцы обоев.

Семья сверху съехала до окончания ремонта. Хозяйка решила больше не предоставлять им квартиру бесплатно и впоследствии выставила ее на продажу. Оксана написала, что довольна ли я теперь: им приходится снимать жилье, муж берет дополнительные смены. Я ответила, что вопрос с оставшимися выплатами по-прежнему открыт. На этом разговор закончила. Детей однажды встретила возле дома, когда приехали за вещами. Поздоровалась, спросила про учебу. Мальчики ответили, младший показал игрушку. Я посмотрела, улыбнулась. Счет их родителям от этого меньше не стал.

Мусину миску убрала не сразу. Несколько недель переставляла, не могла найти ей места. Потом сложила в коробку вместе с игрушками и ветеринарным паспортом. Фотографию оставила на полке. Мне по-прежнему бывает больно возвращаться домой и не слышать знакомых шагов. Я больше не говорю себе, что раз живу одна, то могу обойтись сырыми стенами и сломанным шкафом. Я здесь живу. Здесь хранятся мои вещи, книги, память о тех, кого любила. Этого достаточно.

Ещё больше рассказов здесь  

Лайк даёт + 10 к лёгкости жизни, комментарий + 15 к личной карме, подписка на канал + 50 к радости, а репост вообще обожествляет ;))