Один земляк прислал несколько недель назад следующее сообщение:
«В региональной газете Баварии я случайно наткнулся на полосу, озаглавленную «Das Schicksal der Verschickungskinder» – «Судьба отправленных {в детские санатории} детей». (Глагол «verschicken» переводится как «отправлять, посылать, ссылать», наиболее подходящим по контексту, на наш взгляд, подходит значение «отправлять», читатель убедится в этом по ходу текста – прим. Редактора.)

Шокирующая информация

Один земляк прислал несколько недель назад следующее сообщение:
«В региональной газете Баварии я случайно наткнулся на полосу,
озаглавленную «Das Schicksal der Verschickungskinder» – «Судьба
отправленных {в детские санатории} детей». (Глагол «verschicken»
переводится как «отправлять, посылать, ссылать», наиболее
подходящим по контексту, на наш взгляд, подходит значение
«отправлять», читатель убедится в этом по ходу текста – прим.
Редактора.)

В материале повествуется о судьбе миллионов детей Германии,
прошедших курс лечения, отдыха и реабилитации в специальных
заведениях в период с конца 40-х до 80-х годов прошлого столетия.
Пансионаты были закрыты для посторонних, в том числе родителей, и в основном располагались вдали от больших городов – на островах, в горах, в лесах.
По свидетельству некоторых бывших пациентов, которые сегодня стали приводиться авторами критических статей и книг об этой программе – в основном левыми журналистами, ярыми сторонниками антиавторитарного воспитания, в них царили спартанские условия: беспрекословное послушание, строгая регламентация и даже якобы телесные наказания и унижения. В статье приводились эпизоды насилия над детьми и
утверждалось, что они были «многочисленными». Самый неожиданный из них – усиленное, доходящее до принуждения кормление. Объяснение этому банальное: главным критерием успешной работы персонала детских курортов было прибавление веса отдыхающих. Таких оздоровительных учреждений (Kurheim, Kinderheim – в дальнейшем «детские санатории»), по данным газеты, на территории только Западной Германии насчитывалось порядка одной тысячи.
За указанный выше период через них прошло, по разным оценкам, от 8-ми до 12-ти миллионов детей.

Журналистка Катрин Войч, ссылаясь на воспоминания некоторых бывших пациентов этих санаториев, делает вывод о том, что «пребывание в них для юных, не окрепших телом и душой детей стало тяжелым испытанием».
Якобы, «в большинстве своем они возвращались домой замкнутыми и подавленными, надолго утратившими былую жизнерадостность, и до настоящего времени пережитое в детстве не лучшим образом сказывается на их душевном состоянии».
Признаюсь, прочитанное стало для меня шоком. Ничего подобного за 27 лет проживания в Германии мне в её прессе встречать не приходилось.
Естественно, возникло много вопросов. Что это была за система и кому она обязана своим возникновением и многолетним существованием? И действительно ли она была такая, как это сегодняшние авторы описывают спустя десятки лет после этих событий? Есть ли доказательства достоверности этой информации, кроме тех нескольких сотен свидетельств, которые приводят авторы этих статей и книг, бичующих одну из важнейших страниц прошлого Германии?

История спасения детей в Германии 20 века

Искать ответы кинулся в интернете и вот что нашел по этой теме в
Википедии.
Термин «Verschickungskinder» вошёл в служебный обиход применительно к детям и подросткам, помещаемым в оздоровительные учреждения в отрыве от семьи. Говоря по-русски, можно было бы сказать что их отправляли в детские санатории, расположенные за пределами городов, в
сельской местности, на природе. Обычно эти мероприятия проводили совместно ведомства здравоохранения и по делам молодежи. Курортному лечению подлежали дети с хроническими заболеваниями – туберкулезом и полиомиелитом, отстающие в физическом развитии, истощенные. Могли подпадать и другие случаи.
Еще в конце 19-го века в Германии нуждающиеся в лечении дети с
хроническими заболеваниями (в городах) отправлялись (sind verschickt worden) в специальные лечебные учреждения в сельской местности. Эта новая составляющая социального обеспечения получила название Kinderlandverschickung (KLV – «Отправление детей в сельскую местность», «на лоно природы».).
Kinderheim in Ahlbeck. Дом отдыха для детей, открытый кайзером Вильгельмом II в 1913 году в Альбеке, в наше время (подробнее читайте после этой статьи).
Организационную структуру это направление приобрело в ходе Первой мировой войны. С 1916 года работу по созданию и оснащению стационаров, укомплектованию их персоналом, выявлению нуждающихся в лечении детей, разработку оздоровительных методик и т.д. координировал «Имперский центр по пребыванию городских детей в сельской местности» (Reichszentrale Landaufenthalt für Stadtkinder). О том,
какое внимание в центре и на местах уделялось этому проекту, говорит тот факт, что в Веймарской республике в 1923 году насчитывалось 488 курортных учреждений для детей.

В Третьем рейхе курортное оздоровление детей в основе своей было сохранено, но претерпело некоторые организационно-методические изменения соответственно национал социалистическому государственному устройству. Оно стало частью организации вспомоществования «Матери и дети» национал-социалистического народно-благотворительного фонда (Hilfswerk «Mütter und Kinder» der Nationalsozialistische Volkswohlfart (NSV). Практика курортного лечения
детей получила название Erholungsverschickungen, что можно перевести, как «отправление на отдых/лечение». Один из таких больших курортов был развернут под Вюрцбургом, куда, помимо баварских юных горожан, прибывали дети из Дюссельдорфа, Кёльна, Саарской области, Нижней Франконии и других мест. С 1934 года здесь ежегодно отдыхали до 650.000 детей в возрасте от 10 до 14-ти лет.

В начале сороковых годов структура была реорганизована с учетом требований военного времени. Основной ее задачей стала эвакуация детей и подростков из подвергавшихся бомбардировкам авиацией антигитлеровской коалиции городов, их размещение, воспитание и развитие в курортных стационарах. Организационно эту работу осуществляли Народно благотворительный фонд и подразделения Гитлерюгенда. Все, подлежащие эвакуации в безопасные районы подразделялись на три категории: дети в возрасте от 10 до 14 лет, как
правило, в составе классов; матери с маленькими детьми, размещавшиеся в сельских семьях, и дети разного возраста, направлявшиеся к родственникам, жившим в сельской местности. Таким образом, уже в начале 1941 года было эвакуировано 300.000 детей, более половины из которых нашли приют в двух тысячах KLV-лагерей. Число таких стационаров, под которые отдавались и отели, и монастыри, и школы, и частные дома со временем выросло до 5.000, понятно, что с разной
вместимостью – от 18 до 1000 человек. Всего за годы войны в рамках KLV удалось обезопасить около двух миллионов детей, почти половина из них – в KLV-лагерях. В то время как число по разным причинам не вывезенных и погибших под бомбежками детей оценивается в 74.000. Кроме того, проведенные исследования показывают, что спасённые от бомбежек дети
были менее подвержены поздним посттравматическим психическим расстройствам, чем их сверстники, выжившие после бомбежек в руинах городов.
Обращение с детьми и их воспитание, как нам известно, и в школах, и во всех других детских учреждениях Германии, в том числе и в лагерях KLV, шло в том направлении, которое указал фюрер: «…В наших глазах немецкий юноша будущего должен быть поджарым и стройным, проворным, как борзые, выносливым, жёстким как кожа и твёрдым как крупповская сталь». (Адольф Гитлер в своей речи в 1935 году перед 50.000 членов Гитлерюгенда. – „… In unseren Augen muss der deutsche Junge der
Zukunft schlank und rank sein, flink wie Windhunde, zäh wie Leder und hart wie Kruppstahl.“).
Начиная с 1934 года детей в Третьем Рейхе для их оздоровления стали направлять «на лоно природы».
Ниже несколько фотографий, иллюстрирующих анализируемую нами здесь тему:

В специализированные детские дома и санатории, где с детьми занимались педагоги.

… и да, конечно же, подвергались индоктринированию государственной идеологией. Как это, впрочем, делается во всех государствах, в том числе и демократических, в том числе и
сегодня.
Во время войны встала задача спасти как можно больше городских детей от бомбардировок, которым подвергали жилые кварталы ВВС Великобритании и позже США.
Несмотря на жёсткую политику денацификации, которую проводили оккупационные власти в Германии после 1945 года, послевоенные эксперты положительно оценивали мероприятия национал- социалистического режима по спасению детей во время войны. Правда, делалась оговорка (и делается сегодня), что KLV-воспитанники «подвергались идеологическому воздействию в духе национал- социализма». А что важней, заметим от себя: сохранение жизней или их мировоззрение? Во всяком случае, повзрослев, они с благодарностью вспоминали и организаторов своего спасения, и наставников, и атмосферу товарищества сверстников в трудную для всех годину.

Комментарий редактора Р. Гайгера о Гитлерюгенде:
Редактируя текст статьи, прочитал это место – о Гитлерюгенде и вспомнил рассказ моего двоюродного брата Аллариха Гайгера, 1928 года рождения, которому в военное время было 13-17 лет и который был членом этой детско-юношеской организации.
Когда в 1993 году я переехал в Германию, разыскал его (он и родился в Германии), мы впервые в жизни встретились и узнали друг друга, мы много рассказывали и о себе, и о той судьбе, которая была у нас за плечами. И когда я узнал, что он был членом
Гитлерюгенда, я попросил его рассказать об этой организации, чем он в ней занимался и что она собой представляла. Мой интерес к этому понятен: ведь чего только мы не наслышались об этой «нехорошей» организации, а тут вдруг мой двоюродный брат – «гитлерюгендовец», упаси Господи! И я очень хорошо помню его рассказ, в частности, об участии в торжественных маршах и парадах, в военных играх, как они занимались спортом и проводили соревнования, сам он занимался лёгкой атлетикой и играл в футбольной команде. Ребят привлекали и к труду, его группа, в частности, выполняла какие-то задания на аэродроме, помогая взрослым (вот тебе и трудовое воспитание).
Учитывались и духовные интересы, каждый мог выбрать интересующее его занятие, сам он с удовольствием занимался в кружке по авиамоделированию и изучал языки (в будущем он и стал лингвистом-полиглотом). По воскресеньям проводились вечера, на которых дискутировали на исторические и политические темы, читали свои стихи, он, в частности, – отрывки из своей поэмы на историческую тему о древнегерманских
племенах. По его рассказам у меня создалось впечатление, что «гитлерюгендовцы» жили очень насыщенной и содержательной жизнью, которая не ограничивалась только спортом и/или военными играми и торжественными парадами, но была и
духовно наполненной. Не без того, это духовное воспитание, надо полагать, отвечало проводимой в стране политике, но а где это не так? Разве в Советском Союзе пионерские и комсомольские организации не воспитывались в духе марксизма- ленинизма и разве сегодня не известно, что политика эта была людоедской, да ещё когда «людоеды» даже в мирное время миллионами пожирали своих собственных людей?.. Из всего, что мне рассказывал мой кузен, никак не чувствовалось, что им в их отрядах было плохо, не говоря уже о том, что их унижали или тем более как-то
издевались над ними. А потому никто из родителей не возражал против их членства в этих отрядах.

Старый опыт на новые рельсы

Информации о конкретных мероприятиях по возрождению санаторно- курортного оздоровления детей в послевоенное время в соцсетях найти не удалось. Сообщается лишь, что к прежнему опыту начали возвращаться уже в конце 40-х годов. В это время и до середины 50-х годов в Германии (с 1949 года – ФРГ) всё ещё господствовала нужда, многие дети голодали и болели. И было решено возобновить программу по спасению детей в
рамках разработанной государственной программы Verschickungskinder (как видим, название Kinderlandverschickung, – «Отправление детей на лоно природы», принятое в Третьем рейхе, было слегка изменено – дань процессу денацификации в стране).
Речь шла как о детях и подростках, общее состояние которых уже
находилось под угрозой из-за внешних факторов, таких как недоедание, неразнообразное питание, недостаток света, воздуха и движения, так и о детях, имевших хронические заболевания, например, туберкулез или детский паралич.
Дети суровой послевоенной поры, истощенные из-за постоянного голода или уже больные, отправлялись на шесть недель в санатории, которыеобычно находились где-нибудь возле озер или в горах. Дети, в том числе даже и маленькие, отправлялись туда без сопровождения родителей.
Вся эта система продолжала функционировать на инфраструктуре и опыте, наработанных во времена Веймарской республики и Третьего рейха, когда детей отправляли в сельскую местность, в детские лагеря и санатории не для оздоровления, а для того, чтобы спасти их от бомбардировок».

Суть обвинений и динамика развития кампании
Таково было сообщение нашего земляка. Вдумаемся: львиную долю времени в 20 веке Германия затратила на спасение миллионов своих детей – начиная с Первой мировой войны и кончая 60-70 годами. В более позднее время (70-80 годы) программа «отправленные дети» существовала, скорей всего, по инерции и служила больше организации отдыха детей уже сытого времени.
Мне пришлось погрузиться в эту тему для того, чтобы дать ответы на поставленные земляком вопросы, чтобы понять: не являемся ли мы свидетелями нового исторического мифа, наподобие истории с
дневником Анны Франк, оказавшейся разоблачённой на 100%, но
продолжающей упрямо жить, не говоря уже о других, более опасных, мифах и так же уже разоблачённых, которые тем не менее тоже продолжают жить, «подтверждаемые» всё новыми «свидетельствами», которые также разоблачаются, но с мифотворцев всё как с гуся вода, им хоть в глаза плюй – для них это божья роса.
Левацкая электронная энциклопедия Википедия, к сообщениям которой следует относиться очень осторожно и критически, сообщает, что «в санаториях для «отправленных» детей» (Verschickungsheime) долго сохранялось строгое, в отдельных случаях находящееся даже в традиции национал-социализма, обхождение с детьми – такое, как оно пропагандировалось среди прочего автором Иоганной Гарер в её книге «Немецкая мать и её первый ребёнок». (Johanna Haarer «Die deutsche Mutter
und ihr erstes Kind»). При этом применялось также и психическое и
физическое насилие. Для того чтобы скрыть эти обстоятельства, дети должны были списывать данные воспитателями тексты с доски на открытки, которые затем посылались родителям. Были также и смертельные случаи в до сих пор неопределенном количестве. Причины смерти, которые до сегодняшнего дня получили объяснение, – от удушья от пищи и рвотных масс, потому что «не хотели съедать пищу», вплоть до жертв тайных испытаний медикаментов».
На самом деле книга Иоганны Гарер еще и сегодня является для многих родителей желанным приобретением и её можно купить в букинистических магазинах.

Далее Википедия сообщает, что на протяжении долгого времени никто не занимался темой травматизирующего опыта в детских санаториях, и только в 2017 году (30 лет спустя после прекращения этой программы!) в одном из радиорепортажей были освещены условия во многих детских санаторных домах 1950-70 годов. «Жертвы» этих обстоятельств, найденные журналистами, сообщали о «насильственном кормлении, насилии, наказании изоляцией и о сексуальном насилии в санаториях диаконии, федеральной социальной сети, принадлежащих частным владельцам или монашескому ордену туинских францисканок».
В этой радиопередаче, как и во многих других передачах, книгах или статьях, сообщается о том, что «пострадавшие» описывали эти «детские санатории» (Verschickungsheime) как «жестокие тюрьмы, характеризовали их как «наследие национал-социалистических времен», называя это «гешефтом, в котором эксплуатировали детей».
В 2019 году была создана сеть региональных групп потерпевших.
Председателем этой инициативы стала автор своих собственных
воспоминаний Аня Рёль (Anja Röhl), которые она опубликовала еще в 2009 году.
В ноябре же 2019 года произошел конгресс «потерпевших» от давних попыток государства их оздоровить с 70-ю участниками под названием «Страдания «отправленных» детей» («Das Elend der Verschickungskinder“ statt»).
Дело продолжает раскручиваться: в 2019 году радио и телеканал
Südwestrundfunk (SWR) предоставил на суд общественности эмпирическое исследование (э.и. – это такое исследование, которое делается на основе воспоминаний или опросов, выясняющих субъективные мнения и оценки,
на основе которых пытаются сделать выводы о реально исследуемых событиях), в котором зафиксированы около 1000 воспоминаний 683 женщин и 317 мужчин, из которых 94% сказали, что подвергались в детских санаториях унижению и насилию, в том числе и сексуальному.
В мае 2020 года земельные министры по делам молодежи и семьи
потребовали от федерального правительства инициировать
исследовательский проект для изучения судеб «отправленных {в детские санатории} детей» и прояснения картины относительно количества пострадавших и т.д.
Некоторые федеральные земли хотят поддержать потерпевших, предложив им возможности терапевтической реабилитации.
Именно с этого же времени началось активное повествование на эту тему в появившихся в последние годы ряде книг. Вот некоторые из них: Хильке
Лоренц (Hilke Lorenz) «Дело об отправленных {в санатории} детях. Как курортные дома стали для целых поколений кошмаром» («Die Akte Verschickungskinder. Wie Kurheime für Generationen zum Albtraum wurden»);
Аня Рёль (Anja Röhl) «Страдания отправленных … детей. Детские дома отдыха как места насилия» («Das Elend der Verschickungskinder: Kindererholungsheime als Orte der Gewalt»); Сабина Людвиг (Sabine Ludwig) «Чёрные дома» («Schwarze Häuser»); Томас Бернхард (Thomas Bernhard) «Один ребёнок» («Ein Kind»).
Уже по названию этих книг можно судить о их содержании.
Можно ли верить новой обвинительной кампании в отношении немецкого народа?
Вопрос, который стоит перед нами: должны ли мы безусловно
доверять этим книгам и статьям или имеем основания в них
сомневаться?
Заявляю однозначно: у нас, как у людей, которые с начала 2000 годов, встав на стезю разоблачения фальсификаций о немецком народе и о Германии, столкнулись с огромным количеством фальшивок, буквально с джомолунгмами лжи о нашем народе и о Германии, есть все основания, столкнувшись с такими статьями и книгами, напрячься и включить критическое мышление.
Во-первых, отметим для себя, что книги и статьи нескольких авторов не являются первоисточниками – на их основе нельзя делать никаких определенных и, тем более, объективных выводов.
Во-вторых, отметим, что хорошее, однако, время выбрали те, кто сочинил эти страшные истории о программе детского санаторного лечения в ФРГ в 40- начале 70-х годов: если такая тема возникает спустя пять десятилетий после описываемых событий и три десятилетия после закрытия программы «отправленные {в детские санатории} дети», когда в живых осталось уже очень мало членов персонала, когда документы по детским санаторным
учреждениям уже в архивах не хранятся (а именно они и есть главные первоисточники!), – это настораживает: почему эта тема не была поднята тогда, когда эта программа функционировала?
В-третьих, до сегодняшнего дня об истории этих учреждений и о их работе существует слишком мало объективных научно исследованных материалов, а то, что имеется – это односторонние сенсационные материалы обвинительного характера.
В-четвертых, следует учитывать, что если через эту программу прошло до 12 миллионов детей, то даже и 1000 человек, дающих сегодня негативные воспоминания, все еще отражают только единичные случаи, которые всегда и везде могут быть как результат сбоя известного «человеческого фактора». Такие случаи сбоя «человеческого фактора» вы можете найти в том числе и в советской педагогике, которую мы знаем лучше – рекомендую почитать статью российского автора Анастасии Мироновой о
негативных сторонах советской педагогики «С ключом на шее. Про наше «счастливое советское детство» (2016 г.).
А часть из этих негативных воспоминаний, я в этом уверен, это
свидетельства тех, кто обслуживая потребности клеветников, сегодня дают свой «иудин поцелуй» матери-Германии за все её усилия, сделанные десятилетия назад для улучшения их здоровья, просто потому, что сегодня пришло время иуд.
И поэтому монашеский орден францисканок святого Георгия из Туина совершенно правильно, на наш взгляд, охарактеризовал эти обвинения как «Конгломерат различных ощущений, чувств, воспоминаний(...), которые зачастую недиффиренцированно собраны в кучу, в виде одного обвинения и потому являются несправедливым упреком в адрес этих детских санаториев».
Обвинители говорят, что перед отправкой домой детей запугивали и внушали им, чтобы они о произошедших с ними «зловещих вещах» дома ничего не рассказывали – вот мол и держали они от страха язык за зубами.
Но это такая чушь, в которую может поверить только человек, не знающий детскую психологию: ребенок, вернувшись в добрые руки мамы после 6 недель «мучений» обязательно расплачется и все ей расскажет – пожалуется! А уж как бы в те времена реагировала мама и, не дай бог, если был еще жив папа, на информацию о том, что кто-то сексуально надругался над их ребенком!? У меня и сомнений никаких нет: таких воспитателей тогда могли и камнями или палками забить! Это сегодня мы
должны бояться такого насилия над нашими детьми, но не тогда! В те времена мир был еще в порядке! (Damals war die Welt noch in Ordnung!)
Вот наши отцы, побывавшие на протяжении 4-12 лет в лапах НКВД в сталинских концлагерях ГУЛАГа и перед увольнением домой
подписывавшие в спецотделе т.н. «трудармии» документ о том, что они будут всю жизнь молчать и никому не рассказывать о том, что видели и что с ними там происходило, действительно помалкивали на протяжении многих лет, но потом все равно разговорились и многое нам, своим детям, рассказали. И кое-что из этих воспоминаний осталось в написанных и опубликованных книгах. Но чтобы дети «в страхе» (перед чем?) годами
молчали и ничего не рассказывали родителям о том, что с ними
происходило в этих «ужасных» лагерях, поверить просто невозможно!
В-пятых, напомним, что в исторической науке известно каждому студенту: самые ненадежные источники знаний о прошлом – это именно воспоминания свидетелей-очевидцев. Потому что у людей со временем в памяти прошлого восприятия событий происходят наложения более поздних эмоций, прочитанных книг, просмотренных фильмов, вспоминающий обязательно ориентируется на заданность темы, то есть «вспоминает» то, чего от него ожидают, и т.д.
Таким образом, для объективной оценки нам нужны архивные документы, в том числе заключения проверочных комиссий, которые должны быть, ибо в таких учреждениях во всех странах и во все времена регулярно проводятся проверки условий содержания детей. Но документов таких нет, в архивах они не сохранились из-за того, что закончилось время хранения.
А еще нам нужна статистика, но задним числом её не составишь, сейчас это уже невозможно по объективным причинам. Для полной
объективности нам нужны свидетельства членов персонала, но их нет и не будет в связи с тем, что мало кто из них остался в живых.
А потому можно смело сделать вывод, что вся эта тема, скорей всего, высосана из пальца, что неудивительно в стране, в которой вина немецкого народа – немецких мужчин и женщин – превращена ужечуть ли не в религиозный культ, которому обязаны все верить без доказательств.

В такой стране всегда найдется достаточно много политиков и
журналистов, желающих такую тему раздувать и взбивать до состояния«грязной пены», в которой потом можно ловить свою выгоду – в видегосударственной финансовой поддержки для организаций и «инициатив», занимающихся «изучением и осмыслением (Aufarbeitung) травмирующих воспоминаний», и для соответствующих публикаций.

Операция очернения старой ФРГ
А еще мне кажется, что эта тема раскручивается для дискредитации старой ФРГ, чтобы люди, которые еще помнят жизнь в 50-80-е годы, не тосковали по тем временам. Мало того, что в глазах немецкого народа и окружающего мира уже полностью опорочен известный 12-летний период
страны, сегодня на повестке дня операция очернения ФРГ конца 40-90-х годов.
Эта операция очернения недавнего, уже послевоенного прошлого
Германии, проводится скорей всего с целью подготовки почвы для
перевода ФРГ в систему глобалистских отношений, с новыми
«ценностями», новыми религиозными представлениями и порядками.
На наших глазах продолжается перманентная революция, учение о
которой когда-то разработал Лев Троцкий и которое творчески
переработали и приспособили к своим целям современные леваки и глобалисты.
Сегодня уже понятно, что с момента прихода к власти в ФРГ бывшего секретаря по идеологии комсомольской организации ГДР Ангелы Меркель и до сегодняшнего дня ФРГ уже преодолела очередную ступень в сторону еще большего полевения и готовности к принятию глобалистского проекта – мирового открытого общества с мировым правительством – любимой
идеи миллиардера и филантропа Джорджа Сороса, которую он вместе с нашей госпожой канцлер взял на вооружение у австрийского философа Карла Поппера.
По ситуации с партией Альтернатива для Германии очень хорошо видно, что эта операция очернения ФРГ есть дело рук «перманентных революционеров». Ведь эта партия была создана именно теми, кто ностальгирует по «старой доброй ФРГ» Конрада Аденауэра, Гельмута Шмидта, Вилли Брандта и Гельмута Коля. Присмотритесь к ее лидерам – абсолютное большинство из них – это бывшие члены ХДС (CDU) и СвДП (FDP).
Тот, кто читал программу этой партии, мог четко увидеть, что она
соответствует в основном программе партии христианских демократов времен Коля (CDU) и частично свободных демократов (FDP) того же времени.
Для перманентных постмарксистских революционеров старая ФРГ – это уже прошедший этап, реакционный, «неонацистский» и т.д., который нужно преодолеть. Так сказать «Отречемся от старого мира, отряхнем его прах с наших ног!» (старая революционная песня). Они и сегодня живут старым коммунистическим лозунгом: «Мы старый мир разрушим до основанья, а затем… мы наш мы новый мир построим».

Критика обвинений

Если присмотреться к обвинениям и обидам «потерпевших», то чуть ли не самым часто упоминаемым аргументом является такой: «Нас заставляли пить рыбий жир, нас силой заставляли есть».
Читая такое, непонятно даже, что делать – плакать или смеяться? Какой «ужас», какой «садизм», не правда ли!? Но разве и нас в детстве не заставляли пить рыбий жир и есть «эту отвратительную» манную кашу наши переживавшие за нашу худобу и здоровье родные матери? («За маму,
за папу, за бабушку», а то и за Ленина и чуть ли не за все политбюро – до тошноты!).
Может быть, и мы начнем строчить о них, о своих мамах и бабушках, злобные книжки с обвинениями в издевательстве над нами? Или, может быть, мы найдем сегодня какое-то понимание в отношении воспитателей и нянечек в этих учреждениях, которым обязательно надо было добиться, чтобы их подопечные спустя 6 недель пребывания в санатории добавили несколько килограммов веса – как доказательство того, что они стали здоровее?
Или еще рассуждают о «чрезмерной регламентации внутреннего
распорядка». Но строгость и дисциплина должны быть во всех детских учреждениях, где бы они ни были. Да так и было на самом деле в те времена – и в США, и в других западных странах, и в том же СССР. Время было более строгое и педагогика была тоже более строгая. Людям, далеким от педагогики, сообщаем, что без дисциплины будут страдать сами дети и лучше не подпевать сегодня ханжеским стенаниям сторонников «антиавторитарной педагогики», которая была порождена все теми же революционерами 1968 года и Франкфуртской школой, но уже
практикой самой жизни опровергнута сегодня как не функционирующая.
Состряпанное новое обвинение немцев и Германии снова позволило перевоспитателям немецкого народа разглагольствовать о том, что «немцы такие жестокие, наверное, от природы» или что это «последствия воспитания при национал-социализме». Это тоже чушь, которую мы принять не можем! Это очередной левацкий навет на наш народ!
Мы убеждены, что немцы – это один из самых мирных, добродушных и добросердечных народов Европы, что доказывали уже раньше разными фактами. Оглянитесь вокруг на своих родственников, посмотрите на местных немцев. Да, они сдержаны в чувствах, характер у них такой – «нордический», но спросите у немца что-нибудь, например, как найти такой-то адрес – он чуть ли не сам с вами готов побежать и показать.
Скажите немцам, что кто-то где-то страдает – пожертвования польются рекой. Нет, не можем мы поверить в эту антинемецкую клевету и беспрекословно ее принять!
С наигранным возмущением говорят о закрытости детских санаториев, даже о запрете на посещение их родителями (в чём есть основания сомневаться). Если такое и было в больницах, то в них запрет на посещение родителями больных детей был снят уже в 1976 году, тогда как в санаториях он остался, что соответствовало режиму изолированности этих учреждений от внешнего мира. В то же время навещать своих близких в санаториях ФРГ можно и сегодня – несмотря на режим.
Может быть и был тогда какой-то перегиб в этом смысле, но неоднократно побывав в германских больницах, в которых существует абсолютно открытый режим, я остался этим обстоятельством не очень доволен.
Многим, наверное, знакомы такие случаи: лежишь в больнице после операции, тебе нужна тишина, а тут к выздоравливающему соседу приходит толпа его родственников и знакомых и шумно проводят возле его постели несколько часов. А тебе, лежачему, к тому же уже давно надо в туалет… А еще очень «приятно», если этот сосед по палате турок или араб – тогда толпа навещающих его родственников еще более многочисленная, шумная и непрекращающаяся с утра до вечера.
При мне был случай, когда по всей больнице ловили пьяного бомжа, который случайно забрел в нее – больница ведь открыта для всех. Я бы очень хотел, чтобы германские больницы вернулись к режиму закрытости, а не функционировали как железнодорожный вокзал.

Положительные свидетельства

Поняв, что нельзя легковерно принять обвинительную информацию о детской санаторно-курортной системе конца 40-х – начала 90-х годов прошлого века, я решил и сам поискать таких свидетелей. Я задал вопрос о программе «отправленных {в санатории) детей» (Verschickungskinder)
знакомой учительнице-пенсионерке Инге Годенау. И вот что она
сообщила: «Вы знаете, я сама была таким ребенком («Verschickungskind»). Из-за того, что я в детстве все время была маленькой и худенькой, меня на 6 недель отправили в такой детский санаторий в Баварии, что в местечке Нусдорф
ам Инн (Nußdorf am Inn). Санаторий тогда принадлежал округу (dem Landkreis). В отделе здравоохранения (Gesundheitsamt) меня измерили и взвесили в одних трусиках и решили, что меня надо немножко «откормить».
Мне было очень интересно, я была очень любознательным и не боязливым ребенком и радовалась поездке в санаторий, потому что наш соседскиймальчик тоже был летом в таком санатории и был от него в восторге, он был на острове Сильт возле моря (auf Sylt am Meer).

К сожалению, моя поездка выпала в не очень хорошее время года (с начала ноября до конца декабря). Это была холодная зима 1962 года и мне было 8 лет. Каждый день до обеда мы ходили гулять и у меня всегда были холодные замерзшие руки. А когда мы возвращались домой и пробовали согреть наши руки под теплой водой, они горели как огонь.
Никакого насилия я на себе не испытала. Только вот то, что картошка в мундирах, которую нам давали в обед в столовой, была в ведрах, на которых было написано «ведро для пеленок», мне не нравилось.
Это был католический санаторий и каждый вечер сестра-монахиня
открывала все двери в спальни и произносила в коридоре вместе со детьми вечернюю молитву. Я ее помню еще и сегодня, хотя мы церковь не посещаем. (Müde bin ich, geh zur Ruh,/ schließe meine Äuglein zu./Vater, lass die Augen dein/über meinem Bette sein. – известная детская молитва).
Но мне не повезло, потому что во время моего пребывания в санатории сначала началась инфекция кори, а потом свинки (или наоборот – уже точно не помню), и я ухитрилась подхватить и ту, и другую. Нам давали медикаменты, мы становились в очередь, и потом нам в рот капали какие- то капли. Какие это были медикаменты, я не знаю. Больные дети попадали
в палату для заболевших, которая была в подвальном помещении дома. Так и прошли шесть недель и здоровые дети поехали домой на автобусах, а больным детям пришлось еще остаться. Среди них была и я. Мы стояли у окон подвальной палаты и смотрели, как отъезжает автобус.
С этого момента я стала хотеть домой и скучать.

Наконец-то, мне разрешили поехать домой. Меня снова
взвесили – в пальто и тяжелых ботинках, и мой вес был еще на 2
килограмма меньше, чем когда я взвешивалась в отделе здравоохранения в одних трусиках. То есть, успешным мое пребывание в санатории назвать было нельзя.
Домой я поехала в поезде, меня сопровождала одна тетя, но в Трейхе мне пришлось выйти одной, она поехала дальше. И я там стояла в глубоком снегу, а моего папы все не было и не было – он по дороге к вокзалу застрял со своим автомобилем в снегу. Но потом он, конечно же, наконец-то приехал, но мне казалось, что это длилось целую вечность, я переохладилась и изнервничалась. Это Рождество я никогда не забуду.
Хотя я не верю, что я была «травматизирована» из-за санатория, меня всегда считали крепким ребенком, но я уверена, что и многие другие дети скучали там по дому и я могу себе представить, что где-нибудь были, возможно, и нехорошие условия.
Только вот что: речь шла о МИЛЛИОНАХ детей, которых отправляли в санатории и если сегодня выдернуть десять или сто, или даже тысячу случаев и делать вывод, что были систематические издевательства над детьми, то это совершенно несерьезно. Такое бывает везде и это называется сбоем из-за человеческого фактора (So etwas ist menschliches
Versagen und kommt immer wieder vor).
А еще абсурднее приписывать вину за это «злым нацистам». Во всём, что где-то произошло плохого, естественно, виноваты нацисты. Просто с ума можно сойти! И в их времена были детские и материнские дома, в которых
за детьми ухаживали с большой любовью“.

Этот же вопрос я задал также и землячке Лидии Вальц, у которой
много знакомых среди местных немцев. Вот сообщение, которое она мне прислала: «СМИ сегодня в ФРГ начали очередную антинемецкую кампанию – на этот раз по очернению немецких санаториев для детей, действовавших в 50-90 годы.
Я решила найти и расспросить об этом свидетелей того времени. К
счастью, такая свидетельница нашлась, ею оказалась 80-летняя женщина, по имени Роза-Мария у которой все трое ее детей (сын Manfred 1964 г.р., Monika 1966 г.р., Ursula 1968 г.р.) побывали на детском восстановительном курорте (im Kur как она выразилась), а ее сын, страдающий хроническим заболеванием дыхательных путей, его детским врачом был послан как Verschikungskind в санаторий трижды.
Женщина была совсем немногословна, во-первых, возраст, во-вторых, отправка детей в санаторий не была для неё из ряда вон выходящим событием, которое бы стоило особенно длинного рассказа. Роза-Мария (Rosemarie)у же забыла точные даты. Дети поехали на курорт набраться сил и вернулись домой – заурядное событие, имевшее место в жизни многих детей того времени.
Девочки скучали по дому и съездили в санаторий только один раз, а мальчик побывал в этом «жутком» заведении еще дважды – по собственному желанию.
::::::::::::::::::
Л.В
Её рассказ напомнил мне пионерский лагерь, в котором я однажды провела свои каникулы.

В лагере мне не нравилось обязательное употребление по утрам манной каши, которую я не могла выносить. Однажды, мы, дети сидели в столовой за завтраком, мне было сказано, что я не отойду от стола пока не съем тарелку с кашей. Все дети ушли, а я одна сидела за столом и плакала. Тогда одна сердобольная женщина накричала на пионервожатую за то, что она издевается над ребенком.

Сразу, после приезда в пионерский лагерь я активно окунулась в культурную жизнь, учавствовала в художественной самодеятельности, пела и танцевала, за что получала похвалы. Это были позитивные моменты в моей жизни в лагере, которые перечеркивали все казусы с едой, (такое, как каждому ребенку, мне конечно нравилось). Но когда меня посетили родители и собирались возвращаться домой, я расплакалась и попросила забрать меня с собой, что они и сделали. Дети всегда скучают по дому, независимо в какой стране они живут.
:::::::::::::::::
Свидетелем нашего разговора с Rosemarie за столом оказалась Криста, 50-летняя женщина, которая также в детском возрасте побывала в такой здравнице.
Ее реакция была аналогичной: рядовое, заурядное событие, не оставившее особых впечатлений – ни слишком положительных, ни отрицательных.
ВОТ ТАК!

Скажу откровенно, я уже давно не смотрю телевизор, не слушаю передачи по радио, не читаю официальных газет (шли бы они все к черту!), а все происходящее в стране и в мире узнаю из альтернативных СМИ и прекрасно обхожусь без вышеперечисленной «макулатуры».
А тем, кто слушает и читает все эти официальные источники, советую их информацию переворачивать на 180 градусов, менять плюс на минус, черное заменять белым, а белое черным, таким образом сбережете свое душевное здоровье. Поверьте, я давно убедилась, что это единственный способ противостоять официальной лжи».

Думаю, что Лидия Вальц поступает совершенно правильно и советую так же поступать и другим землякам. Особенно в вопросах официальной версии истории: её надо всю, на 100%, подвергать сомнению! Конечно, если вы хотите знать правду.

Сообщение Инги Линдер под названием «Отправка детей в санатории была помощью и отдыхом во времена бесконечной нужды». (Verschickung war eine Hilfe und Erholung in Zeiten unendlicher Not.) я нашел в интернете. Оно было реакцией на статью упоминавшейся выше журналистки Катрин Войч «Судьба отправленных в санатории детей» (Katrin Woitsch: Das Schicksal der Verschickungskinder) от 8 апреля нынешнего года:
«Приведенные факты говорят о том, что произошли нехорошие дела. Но несмотря на это я опровергаю вывод, что миллионы детей подвергались мучениям, что их били и унижали.
Мой отец, 1935 года рождения, был таким «отправленным ребенком», его соседские дети и школьные друзья – тоже.
Он вырос в Мюнхене, у него было много братьев и сестер, и жили они в маленькой городской квартире, пережили войну, бомбардировки, страшную нищету и большой голод. Его родителям после окончания войны было предложено домашним врачом отправить моего будущего отца в такой санаторий. Он был страшно худым и с подозрением в туберкулезе, которое позже не подтвердилось, и вот его отправляли в детский санаторий.
Поразмышляв, родители согласились. Его курорт находился в Бад Тёльце (Bad Tölz), и он отправился туда во время каникул, находился в санаторном доме, принадлежавшем железной дороге, который обслуживался сестрами Красного креста. Дом был открытым для посещения родителей, чем тогда несколько раз воспользовался его отец, а мой дедушка.
Там господствовала строгая дисциплина со строгими правилами, но в то же время было много интересных мероприятий – игр в лесу, поездок в Бад Тёльц и т. д. Самым страшным событием для детей было тогда то, что им приходилось ежедневно принимать один раз рыбий жир и выпивать один стакан йодированной воды, а на завтрак ужасный картофельный суп.
Мой папа говорит, что они просто заставляли себя это проглатывать как можно быстрее, но в остальном всё было хорошо и еды было достаточно.
Никто их не бил, не мучил и не издевался над ними. Но для того, чтобы дети набрали как можно больше веса, был введен строгий обеденный сон, только после которого разрешалось идти в туалет. И если дети не выдерживали и наделывали в свои штаны, потому что перед этим сильно плотно поели и попили, тех наказывали унижением: «сцыкуны» и «сер…ны» на следующий день должны были сидеть во время обеда на краю стола на перевернутых ведрах. Мой отец рассказывает, что это пришлось пережить каждому. (Глупое, конечно, наказание и унизительное для
ребенка, в особенности с точки зрения нашего времени, но страшным издевательством оно, тем не менее, не является, в особенности с точки зрения морали того времени. – примечание редактора). И сегодня ещё он видит это наказание как самое большое унижение в этом детском санатории.
Но настолько же впечатляющим для него и оставшимся в памяти на всю жизнь было такое невероятное в то время явление, как возможность ежедневно наедаться до сыта. И сегодня ещё он с большой радостью вспоминает, что на время поездки домой в автобусе после окончания срока пребывания на курорте, каждый ребенок получал сухой паек в виде целой регенсбургской колбасы и булочки. Тогда это был такой ценный подарок, что он не дотронулся ни до колбасы, ни до булочки и целыми привез их
своей большой семье.
У моего отца до сих пор хранится открытка, которую ему прислал из своего санатория в Миттенвальде его друг. Его открытка оригинальная, подписанная самим этим мальчиком, а не так, как это написано в статье об открытке девочки, которую она, якобы, должна была списывать с доски.
Самое глубокое впечатление на меня произвело сообщение этого мальчика своему другу (моему будущему отцу) о том, что он каждый день получает еду и может досыта наедаться. Эту открытку я могла бы, если разрешит папа, сфотографировать и тоже вам прислать, тогда у вас было бы и доказательство того, что я пишу. Мой папа может добавить еще много других деталей.
Мой отец, как непосредственный свидетель, считает очень важным, чтобы все поняли, что отправка детей в санатории (Verschickung) давала помощь семьям и оздоровление детям во времена бесконечной нужды (die Verschickung hat Hilfe und Erholung in Zeiten unendlicher Not gebracht), что утверждения, что миллионы детей там подвергались мучениям, что их там били и издевались над ними, что по отношению к ним предпринимались
жесткие меры, не соответствуют тому, что пережил и видел он, и что эти утверждения очень искажают общее впечатление, оставшееся у него в памяти от этих детских санаториев.

https://www.merkur.de/lokales/leserbriefe/im blickpunkt/verschickung-war- eine-hilfe-und-erholung-in-zeiten-unendlicher-not-90393053.html

После первого приближения к этой теме у меня
напрашиваются следующие выводы:
1. Мы снова имеем дело с клеветой на немецкий народ и на Германию.
Нам остается только присмотреться, кто ее стряпает и для чего и
постараться в очередной раз разоблачить ложь, которая, без всякого сомнения, содержится во всей этой кампании.
2. Были ли в процессе выполнения этой программы какие-то сбои? Скорей всего были, даже более того, не могли не быть – уж очень она была масштабная как по количеству охваченных детей, так и по длительности времени.
3. Нам надо в целом понять, выполнила ли эта программа «Отправленные дети» те цели, которые перед ней ставились, в особенности в послевоенное время – улучшить здоровье изголодавшихся и больных детей, или не выполнила? Я уверен, что да, выполнила, охватив на протяжении нескольких десятков послевоенных лет от 8 до 12 миллионов детей!
Редактировал Р. М. Гайгер
=========================================================
У девчушек радость – к ним приехал кайзер

Детский пансионат кайзера Вильгельма («Kaiser-Wilhelm-Stift») в Альбеке,муниципалитет Остзебад-Херингсдорф, остров Узедом, районГрайфсвальд в земле Мекленбург-Передняя Померания. Вот уже более 100лет дети и подростки Берлина отправляются отдыхать на морской курортАльбек, в пансионат, когда-то построенный кайзером Вильгельмом II.
Заведение было основано в 1913 году, чтобы дети из бедных семей могли уехать из большого города, с его плохим воздухом и неидеальными гигиеническими условиями, и провести летние каникулы у моря.
Строительство, профинансированное кайзером, заняло всего год. Здания комплекса были построены из сборных деревянных панелей компанией «Christoph & Unmack» из саксонского города Ниски, под руководством архитектор Эрвина Унтердёрфера.

Фирма занималась строительством деревянных панельных домов, простыхв монтаже и реконструкции, которые, как правило, использовались для армейских нужд – в качестве казарм или лазаретов, но были популярны и среди гражданских, особенно как летние домики и виллы.

«Наши дома прослужат 100 лет!» – таков был рекламный слоган компании «Christoph & Unmack» в начале ХХ века, и он в полной мере оправдал себя.
Официальное открытие состоялось 3 июня 1913 года в присутствии
императора и императрицы, но первые дети заселились уже в мае того же года. Дизайн комплекса с симметричным расположением зданий напоминал жилую архитектуру в стиле барокко и подчеркивал вкусы августейшего заказчика. Пансионат работал с мая по октябрь, смена продолжалась четыре недели. Возраст отдыхающих детей варьировался от 6 до 12 лет (мальчики) и от 6 до 14 лет (девочки). Вплоть до 1945 года главой дома была Матильда Киршнер, которая в начале ХХ века работала
учительницей и медсестрой в Берлине и стремилась улучшить условия жизни рабочих и, прежде всего, родителей-одиночек. Сохранился и функционирует детский курорт и в наши дни.
В более широком плане Вильгельм II последовательно работал над
улучшением условий жизни и труда бедных.
Он был рад основать детский дом кайзера Вильгельма, чтобы предоставлять ежегодные каникулы продолжительностью в месяц детям из беднейших семей Берлина:

“Ослабленные, бледные, нуждающиеся дети, – писал он, – превращались там в свежих, цветущих, счастливых маленьких существ, в благополучии которых я часто с радостью убеждался при личных визитах”.
Кайзер финансировал построенный им дом даже после отречения и до смерти в 1941 году.